Когда они окончательно устроились друг напротив друга, Тая оперлась подбородком на ладони, и её взгляд, полный искреннего восхищения, встретился со взглядом Ярослава. В полумраке зала его глаза казались совсем темными, но в них отражалось солнце, бьющее от воды.

— Ну как? — негромко спросил он, чуть подаваясь вперед и накрывая её пальцы своей ладонью прямо на грубой деревянной столешнице. — Уголовный розыск заслужил твое одобрение?

— Не знаю обо всем уголовном розыске... — Тая лукаво прищурилась, чувствуя, как лицо заливает приятный румянец, но взгляда не отвела. — Но один конкретный капитан точно заслужил.

Ярослав довольно хмыкнул, и в его глазах вспыхнуло такое неприкрытое торжество, что Тая невольно улыбнулась шире. Он не убрал руку с её пальцев, а наоборот — погладил большим пальцем её ладонь, медленно принимая правила этой тонкой, волнующей игры.

— Рад соответствовать вашим высоким стандартам, Таисия, — негромко отозвался он. — Запишем это в мои личные достижения.

Их уединение мягко нарушил хозяин кафе. Он появился у стола бесшумно, неся в руках огромный деревянный поднос, от которого поднимался умопомрачительный, одуряюще вкусный пар.

— Так, полуночники, — добродушно проворчал старик, ловко выставляя на стол глубокие глиняные тарелки с дымящимся жарким, где сочные куски мяса тонули в густом подливе с лесными грибами и травами. Рядом опустилась корзинка с толстыми ломтями еще теплого, хрустящего домашнего хлеба. — Хватит друг другу глазки строить, ешьте, пока горячее. Чай с облепихой и медом сейчас заварю.

— Спасибо, дядь Миш, — улыбнулся Ярослав, наконец выпуская руку Таи, чтобы подвинуть к ней приборы. — Выглядит как всегда шедеврально.

Хозяин только махнул рукой и так же тихо исчез за барной стойкой.

Тая вдохнула аромат и поняла, что в животе у неё откровенно заурчало. Кажется, за последние полдня, полные адреналина, осмотров мест происшествия и магии, она совершенно забыла о голоде.

— Боже, это пахнет так, что я готова продать душу Изнанке, — призналась она, подцепляя вилкой кусочек нежнейшего мяса.

— Не надо душу, мы её еле отстояли на прошлой неделе, — рассмеялся капитан, тоже принимаясь за еду. — Просто ешь.

Несколько минут они сидели в уютной тишине, прерываемой только тихим блюзом из динамиков и звуками всплесков воды за окном. Еда действительно оказалась потрясающей — домашней, сытной и согревающей до самых пальцев ног. Постепенно напряжение и усталость, копившиеся со вчерашнего вечера, начали отпускать Таю.

Она сделала глоток принесенного дядей Мишей облепихового чая — обжигающего, кисло-сладкого, пахнущего медом и осенью — и снова посмотрела на Ярослава. Тот ел спокойно, уверенно, но Тая то и дело ловила на себе его внимательный, оберегающий взгляд. Всякий раз, когда он смотрел на нее, у нее внутри будто натягивалась невидимая струна, приятно вибрируя в такт качающимся за окном веткам ив.

​Когда их глаза встретились в очередной раз, Тая мягко улыбнулась. Она поставила тяжелую глиняную чашку на стол, согревая о нее ладони, и чуть наклонила голову.

​— Знаешь, — тихо заговорила она, подпирая щеку рукой и с искренним любопытством разглядывая его волевое лицо, на которое сейчас ложились мягкие блики от воды. — Мне до сих пор непривычно видеть тебя таким. В Ведомстве ты весь собранный, строгий капитан, гроза чернокнижников и ходячая должностная инструкция. А здесь... ты как будто открываешь мне совсем другой Питер. И себя другого, Яр.

​Ярослав отложил приборы и неторопливо вытер пальцы салфеткой, не сводя с нее глаз. Затем оперся локтями о грубую деревянную столешницу, чуть подаваясь вперед, из-за чего расстояние между ними сократилось до какого-то непозволительно интимного. В его глазах снова заплясали те самые теплые, лукавые искорки, но в глубине зрачков затаилось что-то гораздо более глубокое и серьезное.

​От того, как легко и естественно с её губ сорвалось это короткое, домашнее «Яр», его улыбка стала еще мягче, тронув уголки губ.

​— Приходится подстраиваться, Тая, — негромко отозвался он, и его голос в тихом полумраке зала прозвучал неожиданно бархатно. — Перед красивой девушкой хмурить брови и строить из себя сурового оперативника как-то глупо. К тому же, служба службой, но упускать возможность побыть с тобой вот так — без суеты, дурацких отчетов и лишних свидетелей — я не собирался.

​Он протянул руку через стол. Его пальцы двигались медленно, давая ей возможность отстраниться, если она захочет, но Тая даже не шелохнулась, затаив дыхание. Ярослав аккуратно поправил выбивавшуюся из ее прически прядь волос, заправляя её за ушко, и на обратном пути едва ощутимо, мимолетно провел тыльной стороной теплых пальцев по её щеке.

​Кожа в месте прикосновения мгновенно загорелась, а по шее побежали мелкие мурашки. Тая тихо выдохнула, чувствуя, как сердце делает глухой, мощный толчок о ребра.

— Так что привыкай, — тихо, глядя прямо ей в глаза, добавил он, и его ладонь снова опустилась на стол, но теперь легла совсем рядом с её чашкой, почти касаясь её пальцев. — Чувствую, этот наш побег от реальности — далеко не последний.

​От этих слов, сказанных с такой мягкой, интимной уверенностью, у Таи внутри всё сладко замерло. Она вдруг остро ощутила, как близко они сидят, как потемнел его взгляд и как сильно от его ладони пахнет настоящим мужским теплом и едва уловимым озоном Изнанки.

​Накатившее смущение накрыло горячей волной. Пытаясь справиться с глупым, суматошным стуком сердца, Тая инстинктивно закусила нижнюю губу и опустила взгляд, пряча улыбку. Но руку убирать не стала. Напротив, её пальцы словно сами собой соскользнули с теплой глиняной чашки.

​Она несмело протянула руку и подушечкой указательного пальца коснулась тыльной стороны его ладони — широкой, чуть суховатой, с отчетливо проступающими венами. Сердце, кажется, пропустило удар, но Тая, не поднимая глаз, принялась медленно, едва ощутимо очерчивать плавные круги на его коже, то поднимаясь к костяшкам, то возвращаясь назад.

​Ярослав от этого жеста заметно затаил дыхание. Его пальцы на секунду дрогнули, но он не отстранился, позволяя ей эту маленькую, робкую вольность и завороженно наблюдая за тем, как её палец выводит невидимые узоры на его руке.

​За окном лениво плеснула тяжелая речная волна, разбиваясь о гранитное основание здания, и этот звук окончательно отрезал их от всего остального мира.

Глава 15. Часть 1

Сумерки опустились на город мягкой, синеватой вуалью, когда машина Яра наконец затормозила у её дома. Время пролетело совершенно незаметно, и теперь возвращаться в реальность из их уютного кокона у реки было почти физически тяжело.

Они стояли около её парадной, прощаясь. Старый питерский двор дышал вечерней прохладой, а над головой лениво зажигались первые несмелые звезды.

— Спасибо за вечер, — Тая улыбнулась, кутаясь в свой лонгслив, хотя на улице было совсем тепло. — Это было прекрасно.

— Тебе спасибо, — Яр сделал шаг ближе, пряча руки за спину, словно намеренно удерживая себя от того, чтобы не прижать её к себе прямо сейчас. Его глаза в полумраке двора казались огромными и темными. — Рад, что экскурсия по моим секретным местам тебе понравилась.

— Я теперь буду требовать продолжения, имей в виду, — лукаво прищурилась она, но голос все равно прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Ловлю на слове, — тихо отозвался он. — Я только «за».

Разговор стих, но никто из них не двинулся с места. Между ними мгновенно натянулась та самая струна — звенящая, горячая, полная такого оглушительного напряжения, что, кажется, даже дворовые звуки отступили на задний план. Яр смотрел на нее неотрывно, ловя каждое ее движение, а в его взгляде читалось такое откровенное, голодное желание и одновременно... бесконечное уважение к её границам. Он ждал.

И Тая решила больше не прятаться.

Сердце сделало сумасшедший кульбит и ухнуло куда-то вниз. Она сделала решительный шаг вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Взглянув в его потемневшие глаза в последний раз, Тая выдохнула, встала на цыпочки и первая коснулась своими губами его губ.