Четверка высыпала наружу, мгновенно переходя на бег. В воздухе стоял запах разогретого асфальта и пыли, но стоило им подбежать к открытому шахтному стволу, как оттуда пахнуло могильным холодом. Никаких церемоний — только сухой стук подошв по металлической лестнице.

Даниил шел первым, срезая углы, Ева — сразу за ним, считывая показатели сканеров, Тая — в паре шагов, сосредоточенная, готовая в любую секунду развернуть плетение, и Ярослав, замыкающий, контролирующий пространство и поторапливающий всех короткими, жесткими выкриками.

Они влетели на нижний ярус — в зону первичного пролома. Здесь уже было не до бега: воздух загустел, стал вязким и колючим, словно наполненным битым стеклом.

На площадке, у входа в грот, их ждали оперативники. Фигуры в массивных, герметичных защитных скафандрах стояли стеной, припав на колено. От их ранцев тянулись кабели к тяжелым тепловым генераторам, установленным по периметру — те гудели, с трудом выжимая тепло в пространство, которое пожирал Карачун.

— Капитан! — один из оперативников обернулся, его голос глухо доносился из внешнего динамика. — Мы на позициях. Сеть развернута, держим, но он давит так, что контуры «плывут»!

Ярослав выскочил в центр, оценивая обстановку одним взглядом. Грот впереди сиял неестественным, ядовитым голубым светом, а из темноты пролома к ним ползла такая волна стужи, что даже их продвинутые системы обогрева костюмов мгновенно вышли на пиковую мощность, завыв от нагрузки.

— Принято! — рявкнул Велехов, жестом приказывая остальным разойтись по позициям. — Работаем по плану! Даниил, за мной — разрыв связи, отсекаем дух от людей! Тая, Ева — алтарь, начинайте запечатывание!

​Оперативники в скафандрах, сцепив зубы, перераспределили мощность генераторов, создавая коридор безопасности. Впереди, в самом сердце ледяного марева, заворочалось нечто огромное, древнее и до одури голодное. Карачун почувствовал их присутствие — воздух в гроте резко сгустился, превращаясь в колючую ледяную крошку, которая скрежетала по шлемам.

Глава 20. Часть 2

Ярослав и Даниил рванули вглубь тумана. Они использовали артефакты на запястьях как концентраторы, пропуская свою магическую силу сквозь них, чтобы перебить ледяные каналы, которыми Карачун держал рабочих в подчинении.

— Даня, режь! — скомандовал Ярослав.

Он ударил ладонью, вкладывая волю в импульс, который должен был разорвать поток энергии между алтарем и сознанием первого проходчика. Это была грубая, силовая работа: нужно было вклиниться в чужой энергетический контур и насильно его разомкнуть. Артефакт на руке Ярослава начал гудеть, перегреваясь от столкновения с первородным холодом духа — металл обжигал кожу даже через подкладку костюма. Велехов стиснул зубы, чувствуя, как ледяная хватка духа лопается с глухим, болезненным щелчком. Тело проходчика, лишенное теперь подпитки, обмякло и безвольно осело на грунт, как пустая оболочка, но Ярослав уже разворачивался к следующему.

Даниил действовал синхронно, срывая один контакт за другим. Он буквально вгрызался в плетение, перехватывая холодные потоки и распыляя их в пустоту. С каждым разом, как канал связи гас, Карачун бесился, сотрясая своды грота утробным гулом. Стены покрывались инеем, а с потолка срывались куски породы, но мужчины не обращали внимания на разрушение — они методично выжигали влияние духа, продвигаясь к самому эпицентру.

В это же время Тая и Ева, прикрываясь мерцающими защитными полями, добрались до самого монолита. Лед под ногами был скользким и неровным, а каждый вдох давался с трудом — легкие горели от разреженного, вымороженного воздуха. Они не тратили времени на лишние движения: их руки, защищенные перчатками, легли на ледяную поверхность алтаря. Тая первой почувствовала пульсацию камня — он дрожал, как живое сердце, пытаясь отторгнуть чужеродное вмешательство.

— Давай, Ева! Сейчас! — крикнула Тая, вливая всю свою волю в руническую вязь.

Девушки синхронно подали энергию, заставляя камень светиться в ответ. Каждая руна вспыхивала неоновым огнем, сопротивляясь морозу. Они были в центре ледяного шторма, где даже их костюмы не спасали от пробирающего до костей минуса — системы жизнеобеспечения работали на пределе, издавая высокий, тревожный писк, предупреждая об обледенении внешних контуров.

Каждый из четверки понимал: если они сейчас не синхронизируются и не запечатают пролом, Карачун окончательно вырвется из алтаря, и грот станет их общей могилой. Ярослав, заметив краем глаза вспышку печати, резко отбросил последние каналы и закричал:

— Отлично, у нас получается!

Мужчины встали стеной перед монолитом, принимая на себя основной удар ярости духа. Они сплетали остатки своей силы с магическими сетями, которые держали оперативники, превращая разрозненные охранные контуры в плотный, удушающий кокон, опутывающий Карачуна со всех сторон. Воздух в гроте закрутился в воронку, готовую поглотить их всех, но они стояли, до боли сжимая кулаки, пока руническая печать не накрыла алтарь последним, ослепительным куполом света.

В этот же миг грот сотряс страшный, нечеловеческий рев — Карачун, запертый в каменной клетке, вложил в этот крик всю свою ненависть и холод. Потолок пещеры пошел трещинами, а затем воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Но тишина длилась лишь секунду. Следом пришел гул разрушающейся породы.

— Контур закрыт! Сваливаем, быстро! — рявкнул Ярослав, рывком поднимая Таю с колен.

Грот начал рушиться: с потолка посыпались тяжелые валуны, пол под ногами заходил ходуном. Команда, не оглядываясь, бросилась к узкому выходу. Каждый удар сердца отдавался в ушах, костюмы перешли в аварийный режим, предупреждая о разгерметизации, но они бежали, оставляя позади себя запечатанную тьму, пока где-то за спиной, в глубине «Глубокой», окончательно не завалило входы.

Они вывалились из шахтного ствола на поверхность буквально в тот момент, когда перекрытия над ними окончательно сложились, похоронив вход под тоннами бетона и искореженного металла. Выброс пыли и ледяной крошки накрыл площадку, на секунду превратив утро в непроглядный серый хаос.

Ярослав, тяжело дыша, содрал шлем, как только они отбежали на безопасное расстояние от зоны обрушения. Воздух был горячим, влажным и казался невероятно сладким после ледяного ада внизу. Он рухнул на колено, опираясь руками на бедра, и сделал несколько глубоких, рваных вдохов, чувствуя, как обжигают легкие последние остатки магии.

— Всем оставаться на местах! — прохрипел он, едва переводя дух. Голос его звучал глухо, а в ушах все еще стоял гул недавнего обрушения. — Оглядеться. Проверить своих. Живы все? Смотрим друг на друга!

Он поднял взгляд на оперативников, которые точно так же повалились на землю вокруг них, тяжело вентилируя шлемы. Ярослав лихорадочно пересчитывал силуэты в защитных костюмах, пытаясь сквозь пелену адреналина понять, все ли вышли из зоны поражения.

— Командир, порядок! — отозвался старший из группы прикрытия, срывая с себя шлем и жадно глотая воздух. — Пересчитались. Все вышли, потерь нет. Сеть снята, мы все здесь.

Ярослав на секунду зажмурился, чувствуя, как плечи наконец перестают дрожать от напряжения. Капитан поднялся, шатаясь, и сделал шаг к выходу из шахты, вглядываясь в осевшую пыль, словно ожидая, что оттуда кто-то еще появится. Его тело еще не понимало, что гонка окончена.

Чья-то рука осторожно, но настойчиво потянула его за край комбинезона. Тая, до этого сидевшая в паре шагов, подползла ближе и увлекла его обратно на землю.

— Яр, все в порядке, — тихо сказала она, заглядывая ему в лицо. Её голос дрожал, а на щеках остался след от дорожной пыли, но взгляд был спокойным. — Все вышли, мы успели. Слышишь? Садись. Просто отдохни.

​Несмотря на то, что контур был закрыт и Карачун заперт, в воздухе все еще чувствовалось остаточное электрическое напряжение, а на руках — остатки ледяного холода. Он позволил себе обмякнуть прямо в её руках, чувствуя тепло её ладоней на своих плечах. Тая бережно удержала его, помогая опуститься на землю, и Ярослав на мгновение закрыл глаза, наконец-то осознав, что они действительно вернулись из этой ледяной ловушки живыми.