​Он с глухим, донельзя довольным вздохом подхватил её, крепко прижимая к себе. Это было утро, полное какой-то особенной, звенящей нежности. Яр плавно приподнял её за талию, отрывая от земли, и их губы встретились.

​Поцелуй вышел невероятно мягким, тягучим и глубоким. От него по коже мгновенно разлилось знакомое, пьянящее тепло. В этом коротком, но таком откровенном прикосновении читалось всё: и облегчение после тяжелой недели, и радость встречи, и то трепетное, сладкое предвкушение долгой дороги, которое они оба так отчаянно ждали. Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, Яр не спешил выпускать её из кольца своих рук, лишь чуть ослабил хватку, позволяя её кроссовкам снова коснуться асфальта.

​— Ты сияешь, Тая, — негромко сказал он. Его голос, еще капельку хриплый спросонья, прозвучал довольно низко. Он бережно заправил прядь волос ей за ухо, завороженно разглядывая её лицо, освещенное первыми утренними лучами.

​— Это всё предвкушение отпуска, — рассмеялась она, чувствуя себя такой маленькой, хрупкой и невероятно защищенной в его надежных руках. Ей казалось, что прямо сейчас она готова уехать с ним хоть на край света, вообще не задавая вопросов.

​Яр улыбнулся в ответ, забрал у неё тяжелую ношу и легким, привычным движением закинул рюкзак на заднее сиденье. Он уже повернулся, чтобы открыть для неё переднюю пассажирскую дверцу, но Тая вдруг замерла. Вспомнив про вчерашний уговор, она немного замялась, переводя взгляд с него на поблескивающий автомобиль, и полезла в карман.

​— Мне нужно сфоткать машину... и тебя, и геолокацию отправить, — тихо, капельку смущенно призналась она, демонстрируя ему экран телефона.

​Яр на секунду замер. Его брови удивленно взлетели вверх, но в глубине темных глаз тут же заплясали те самые теплые, понимающие искорки.

​— Для родных?

​— Для подруги, да, — честно ответила Тая, слегка прикусив губу. — Она у меня будущий психолог с легким уклоном в паранойю. Сказала, что это я тебе доверяю, потому что мы проводим время вместе, а она тебя еще не видела даже. Это у нас вообще частая практика, когда место незнакомое или люди новые. Протокол безопасности, в общем.

​Ярослав не стал хмуриться, шутить или как-то показывать, что его это задело. Напротив, он тихо, хрипло рассмеялся, искренне оценив эту девичью солидарность, и послушно выпрямился, закинув руку в карман и принимая картинно-серьезный вид перед камерой.

​— Хорошо, давай, — одобрительно кивнул он, глядя на неё с бесконечным терпением и нежностью. — Если так тебе и ей будет спокойнее, я готов. Снимай крупным планом, вместе с номерами, чтобы её внутренний оперативник спал спокойно.

Дорога плавно уводила их всё дальше от шума просыпающегося мегаполиса. Пейзаж за окном сменился густыми сосновыми лесами, мелькающими вдоль трассы, а колеса мерно шуршали по асфальту, убаюкивая. Тая лениво повернула голову, наблюдая за профилем Яра, который уверенно и спокойно вел машину, держа одну руку на руле.

Она потянулась, чувствуя, как внутри разгорается приятное любопытство, и нарушила уютную тишину:

— А куда мы едем? Это то самое место, которое мы обсуждали? — Тая начала выводить круги на его руке, лежащей на коробке передач.

Яр на секунду перевел на неё быстрый, теплый взгляд и мягко улыбнулся, снова возвращая внимание к дороге.

— Да. Помнишь, я рассказывал про скалы на Карельском перешейке? Наши питерские карманные горы. Я забронировал коттедж на одной очень классной, небольшой базе отдыха. Сам домик стоит чуть в отдалении от остальных, на скалистом выступе среди вековых сосен, так что нам никто не помешает. Там панорамные окна во всю стену, вид на озеро и камин. Сейчас тепло, в озере можно будет искупаться. Но при этом вся цивилизация под боком — если захочешь, можно дойти до ресторанчика на берегу или взять лодку напрокат. Полная приватность, но без дикого экстрима.

Тая с облегчением выдохнула и улыбнулась, чувствуя, как уходит последнее подсознательное волнение. Уютный деревянный дом, затерянный среди карельских скал, но в безопасном, живом месте — это было именно то, что нужно.

— Панорамные окна и камин? — она лукаво прищурилась, подаваясь чуть вперед и заглядывая ему в лицо. — Звучит просто потрясающе, Яр. Настоящий идеальный отпуск.

— Я очень старался, чтобы тебе понравилось, — тихо, но с такой обезоруживающей искренностью отозвался он. Яр на секунду снял правую руку с руля, накрыл ладонь Таи своей — горячей, надежной — и бережно сжал её пальцы.

Он не убрал руку сразу, а медленно переплел свои пальцы с её, чуть сильнее сжимая ладонь, словно проверяя, действительно ли она здесь, рядом. Его большой палец с короткими, уверенными движениями очертил косточки на её запястье, вызывая волну мурашек по её руке.

Тая довольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим молчаливым, но таким красноречивым контактом. Чувствуя её расслабленность, Яр позволил себе чуть больше: он начал слегка поглаживать тыльную сторону её ладони, проходясь подушечками пальцев по тонкой коже, от чего дыхание Таи стало чуть глубже и чаще.

— И знаешь, — добавил он низким, бархатистым голосом, не отрывая взгляда от дороги, но крепче переплетая их пальцы, — я больше всего жду не камина. Я жду вечера, когда мы будем сидеть там вдвоем, и мне не нужно будет следить за дорогой, чтобы я мог наконец посвятить все свое внимание тебе, — он замолчал, коснувшись большим пальцем её пульса на запястье, заставляя Таю окончательно растаять.

Яр снова перевел взгляд на уходящее вглубь лесов шоссе, но их руки так и остались соединенными, словно тонкая нить, связывающая их в этом быстром потоке жизни.

Тая не стала смущенно отводить глаза или переводить тему, чтобы спрятать волнение. Вместо этого она лукаво улыбнулась. Её пальцы, до этого спокойно лежавшие в его ладони, ожили: она медленно погладила тыльную сторону его руки, а затем плавно скользнула выше, очерчивая сильное предплечье и задерживаясь у самого края рукава.

Она подалась чуть вперед, сокращая расстояние между ними в салоне, и заглянула ему в профиль.

— Вот как? — протянула она с мягкой, дразнящей интонацией. — Посвятить всё внимание? И что же именно входит в эту твою программу? А то мне нужно морально подготовиться к такому... напору.

Яр явно не ожидал такой контратаки. Его пальцы на руле на секунду сжались крепче, а на волевых скулах проступил едва заметный, но вполне отчетливый румянец. Он кашлянул, по-прежнему упорно глядя на дорогу, хотя по губам уже поползла сдавленная улыбка.

— Ну... я планировал начать с хорошего ужина, — попытался вернуть себе инициативу он, но голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — А там как пойдет.

— Как пойдет, значит, — Тая тихо рассмеялась, невероятно довольная произведенным эффектом. Заставить этого уверенного в себе мужчину хоть на секунду потерять контроль было отдельным удовольствием. — Ладно, ловлю на слове. Расскажи лучше, чем ты занимаешься, когда у тебя нет работы? Вот вообще. Какое у тебя самое дурацкое или неожиданное увлечение, о котором никто не знает?

Яр с облегчением выдохнул, коротко посмотрел на неё — в его глазах горел самый настоящий, азартный огонек — и покачал головой.

— Ну хорошо, сама напросилась. Только чур не смеяться, — он замялся на мгновение, и румянец, кажется, стал чуть ярче. — Я собираю деревянные конструкторы. Знаешь, такие сложные, трехмерные модели кораблей или старинных часов, где куча мелких шестеренок. Могу полночи сидеть со специальным пинцетом и вытачивать детали, если бессонница.

Тая удивленно приоткрыла рот, а внутри у неё разлилась невероятная нежность к этой его скрытой стороне.

— Серьезно? Большой, суровый мужчина собирает крошечные деревянные часики? — она ласково сжала его ладонь. — Это... так мило, Яр.

— Вот поэтому я никому об этом и не рассказываю, — притворно повздорил он, но улыбка уже была во весь рот. — Теперь твоя очередь. Давай, открывай свои тайны. Что ты делаешь, когда никто не видит?