Жук за её спиной вздохнул, как-то по-собачьи. Говорить тут было нечего, и какое-то время мы просто слушали, как море шипит пеной накатывающих волн.

Я там оставил работу, на которой играл в рабочее время, и семь лет форума. Мне не то чтобы там было лучше, чем здесь. Её ситуация отличалась, у неё там осталась жизнь, работа, которая нравилась и палатка, с горелкой и тушёнкой в рюкзаке по выходным. Не говоря уж о туалетной бумаге. Я пожалел, что не захватил с собой дедова самогона.

— Я тебе расскажу ещё одно, и это уже чужие слова, — сказал я, когда молчать дальше стало невмоготу. — Архитекторы не вымерли, они ушли через разрывы, которые сами и проделали. Искали что-то, тут не нашли и пошли искать в других местах. Разломы с тварями выросли потом, из тех, первых. Это дверь, Лекс. Её открыли изнутри и за собой не закрыли.

— Кто сказал?

— Человек, который помнит больше, чем написано в здешних книгах. Он был уже взрослым, когда Орион только-только учился магии. Кто он, не скажу, это уже его. За это он просил только не верить Ориону. Говорит, тот его где-то обманул, но где именно, он до сих пор понять не может.

В этот раз она считала недолго.

— Дверь в другие места, — сказала она. — И нас сюда втащили. Через что?

— Думаю, через неё же. И твари, которых не было в игре, тоже приходят оттуда, из-за границы поля разломов.

— Значит, он до неё достаёт. Значит, дорога домой есть, и ключи от дверей у него. — Она повернулась ко мне всем телом. — Рэй, ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты пришёл отговаривать меня от его списка и сам показал, к кому идти за ключами.

— Понимаю. Я не стану прятать от тебя дверь, чтобы тебе было проще выбирать. Но цену этому тоже знай. Это одна фраза с чужих слов, проверить её мне нечем. И ещё одно к ней. Все, кто мог уйти, ушли, кроме него. Он тысячу лет стоит у этой двери и сам в неё не вышел.

— Почему?

— Не знаю.

— Это ты меня сейчас утешаешь или вербуешь?

— И то и другое.

Она зло и быстро вытерла лицо ладонью и села ровно.

— Ладно. Теперь про меня. Я собиралась ставить круг ещё с того костра, где дед ворчал. Как, я понятия не имела, но собиралась, отговорил он меня наполовину. — Она тряхнула левым рукавом. — А теперь тем более. Поставлю. Приедут со скатертью, спрошу про дверь и по ответу решу, идти к ним или уйти, как ты. Ты же сидишь тут, и ничего, живой.

Когда я прокручивал этот разговор в голове, я на этом месте проигрывал каждый раз. У меня и сейчас не было довода, который бил бы дверь домой.

— Твоё право, — сказал я. — Я сюда шёл не решать за тебя. Но «как я» выглядит так. Знак сошёл, две недели меня не видел никто. Потом Ганну назвали направление, и он выехал прямо на меня.

— Последняя точка плюс одна дорога, — сказала Лекс. — Это не магия.

— Может, и так. Тогда запомни на потом, что последнюю точку знак отдаёт.

Пока доедал хлеб, я рассказал остальное. Под конец того вечера мне пожали руку, под ладонью кольнуло, и это оказались мерки, ядро и аура: «так велели». А арка на любых воротах пишет, воин ты или маг, и про меня она напишет и то и другое.

— Поэтому в столицу я захожу в железном ведре, под чужим именем, и молчу. Это и есть «уйти, как я». Я не хочу отдавать бесплатно то, за что они готовы щедро платить. И вообще не хочу показываться на глаза.

— Так вот зачем ведро. А я думала, ты просто странный.

— Одно другому не мешает. — улыбнулся я.

— Записала. Уйти труднее, чем кажется. — Она подцепила последнюю улитку и не стала её есть. — Круг всё равно ставлю. Рассказывай, как.

Я рассказал про круг как было. Знак переполнился в Эсхате, когда на площади открыли портал, из него потекло по руке к ядру, и вытолкнуть эту ману воину Ци было нечем. Я ставил круг в пустом городе, без кристалла, с чужих слов, потому что иначе было не выжить. Она слушала не перебивая и только раз покосилась на своё запястье.

— Поставил же, — сказала она.

— Поставил. Из девяти кто-то на этом кончился. И я бы кончился, если бы не было регена, который меня лечил. Из ушей кровь шла, это я точно помню. Я думаю, меня списали ещё в тот момент, и удивились, когда я смог сделать круг из огромного количества маны. И, возможно, эти две недели форы у меня были только потому, что на вменяемый результат никто не рассчитывал. И это ещё не всё.

— Ну?

— Мана в круге давит внутрь, на ядро, и калит слои. Сама, круглые сутки. У меня отражение, B-ранг, на одном круге прошло двадцать процентов за четыре дня, и от тварей там было от силы пять.

— Подожди. — Она подняла ладонь. — Закалка идёт сама? Без боёв? Просто потому, что у тебя есть круг?

— Сама.

— Так это же чит! — Глаза у неё загорелись совсем по-форумному. — Ты понимаешь, сколько времени уходит на закалку? Да я бы за такое…

— Я тоже обрадовался. Но это не игра, и от любой быстрой закалки слой трескается. Даже если ты просто фармишь мобов. Трещины латают пылью из зёрен или настоем Ци, и это деньги. Но деньги тут полбеды. Ману из круга можно слить, и на первом круге закалка от этого встаёт.

— Ну и сливай.

— Тогда на пустой круг изнутри давит ядро. Ци и мана друг друга отталкивают, и чем больше Ци, тем сильнее достаётся кругу. Мой первый вышел большой, на тысячу сто, потому что знак перед этим напился от портала. До шестисот пятидесяти Ци в резерве я не чувствовал ничего. На тысяче терпеть было уже нельзя. А один раз я лёг спать с половиной резерва и проснулся с полным, оттого что меня рвало пополам. Круг тогда был залит под крышку. Ощущение было, что вот-вот сдохну.

— И что ты сделал?

— Вылил всю Ци в стену, алебардой. Потом выливал каждые два часа, днём и ночью, пока не поставил второй круг. А второй ставят так: ломают первый и вьют всё заново. Сутки ты сидишь бревном, потом ещё сутки тебя носят.

Я вспомнил еще и про помощь Тики-тика. Мне реально повезло и тут. Так что добавил:

— И те способы, которыми прорываются местные маги, нам не подходят. Ци с маной отталкиваются, а Ци регенится быстро, и как Ганн пережил сам прорыв, я понятия не имею. Мой способ довольно экстравагантный.

— Какой?

— Этого пока не скажу. Не только мой секрет.

Она кивнула.

— Получается, порог — шесть десятых от круга. Если на обычном круге так же, давить начнёт на полутора сотнях. — Она подняла на меня глаза. — У меня сейчас столько и есть.

— Не, ставить на двести пятьдесят, как в игре, это ошибка. Мана не слушается совсем, но там долгая история, я не сразу понял.

— Хорошо, не суть. Но билд у меня какой? Битворог A-ранга. Две с половиной тысячи одним слотом, и это ещё не считая всё остальное. По твоей пропорции под него мало и четвёртого круга. Четыре раза сломать себя и собрать, и каждый раз успеть раньше, чем порвёт. — Она покачала головой. — Потолок, Рэй. Ты мне его годами рисовал у пета. Вот мой, с кругом.

Ну да. Я его рисовал не там.

— Между прорывами Ганн как-то живёт, — сказала она. — У него четвёртый был за полгода.

— Как жить с кругом, ему вовремя подсказали. Способов два. Либо держать на нулях и Ци, и ману. Либо заливаться настоем и чинить всё, что треснуло. Он заливается, потому что ему привозят.

Лекс перестала вертеть камешек в пальцах.

— А в списке настой без счёта, — сказала она медленно. — Я его пропустила. Думала, ну настой и настой, расходник. Это же там главная строчка, получается. Сначала человеку ставят знак, из которого вырастает круг. Круг начинает жрать его слои. Потом приезжают с шашлыком и предлагают лекарство. Без счёта. — Она посмотрела на меня. — Это тот же рэкет, получается.

— Я это на тракте называл длиннее. Зависимость, которую подали как неограниченный доступ.

— Душно. Моё лучше.

— Твоё лучше, — согласился я.

Угли почти прогорели, и она подкинула пару веток, чтобы занять руки.

— На нулях, — сказала она упрямо. — Первый способ. Круг стоит, маны в нём ноль, Ци на донышке. Пусть слабая, но своя.