Командир умолк, перевёл дыхание, и уже будничным голосом сказал:
— А теперь к делу. Мы узнали, что отряд убийц проходил через ваш посёлок. Мы знаем, что вы дали им повозку, сопровождение и людей. Сейчас вы отдадите нам этих людей и назовёте имена и маршруты сообщников. Если нет — ваши дома сожгут, мужчин повесят. Выбирайте.
Староста прокашлялся. Его дублёное лицо собралось крупными морщинами.
— Не понимаю, о чём вы, добрый господин. Мы исправно платим налоги. Наши документы в полном порядке. Дворцовый казначей, господин Мур'тьетта…
— Хватит! — оборвал его командир. — Ваш господин Мурт'етта сейчас даёт показания нашем палачу. Мы долго смотрели на вас сквозь пальцы, господа. Но сейчас не время для игр. Или вы говорите, или мы спалим вашу вонючую деревню ко всем морским богам.
— Вы нас и так спалите, — неожиданно спокойно ответил староста. Он вдруг усмехнулся разбойничьей ухмылкой, показал дыру на месте передних зубов. — Наших парней вам не взять, ублюдки!
— Я так и думал, — так же спокойно ответил командир. Обернулся к своему отряду: — Давай!
Затрещало пламя, повалил дым, взметнулись над крышами огненные языки, пожирая рыбацкие домишки. Завопили на разные голоса женщины.
— А ведь потом наша очередь, — заметил Казначей, глядя на пожар.
— В точку, — подтвердил Писарь. — С ними покончат, за нас примутся. Свидетели им ни к чему.
— Угу, — проворчал Март. — Сами такие. Были.
— Слушай мою команду! — оборвал трёп Капитан. — Операция — «Зверь». Вперёд!
Глава 37
Война состоит из непредусмотренных событий.
Наполеон Бонапарт
Двое всадников на боевых ящерах погибли сразу. Метательные ножи вдруг возникли в руках Марта, хищными рыбами метнулись к незащищённым лицам врага. Первое правило солдата, который хочет стать ветераном: не оставляй за спиной неразбитого противника, целее будешь.
Быстрота и натиск — вот и вся суть операции «Зверь». Она принесёт тебе победу — в большинстве случаев. Если ты и в самом деле зверь, а не безобидная ящерица.
Дома горели, полыхали вовсю, подожжённые магическим огнём. Большая часть спецотряда окружила маленькую площадь, возле импровизированной виселицы. Остальные выволакивали последних жителей из домов и тащили туда же, смотреть на экзекуцию.
Ветеранам повезло — боевые маги отвлеклись и не смотрели в их сторону. Они увлечённо поджигали дома, соревнуясь, кто эффектнее подпалит крышу, и у кого гуще повалит дым из окон. Обрывки бумажек с заклинаниями огня так и летели во все стороны.
За этим развлечением и застигла их смерть. Свистнули стрелы, неслышные в общем шуме, и маги повалились на землю, не успев понять, что случилось. У каждого стрела торчала между шейных позвонков — Весёлый ящер и Писарь были мастаки стрелять, хоть в глаз, хоть в спину. А кто так сделать не может, тот долго не живёт.
Не успели чёрные мантии в жёлтых молниях распластаться на земле, усыпанной бумажными клочками, трое вояк-поджигателей тоже получили по стреле. Среди них был офицер. Захрипев, он схватился за горло, выгнулся дугой и повалился на спину. Кровь толчками потекла между сжатых на шее пальцев, запачкав офицерский жезл. Приказ, который он собирался выкрикнуть, застрял у него в горле.
Оставшиеся от отряда поджигателей всадники вступили в бой.
Пришпорив боевых ящеров, солдаты ринулись в атаку на кучку «бродяг». Лишившись магической поддержки, они собрались быстро смять противника, надеясь на превосходство в силе.
Кучка ветеранов тут же распалась, рассыпалась между домов. Мелькнули тонкие верёвки с грузом на конце. Передние ящеры кувыркнулись через голову, захлёстнутые за ноги. Один всадник отчаянно закричал, придавленный тяжёлой тушей. Второй сумел вовремя соскочить, но свалился, получив дёргающейся трёхпалой лапой по голове. Шлем спас его череп, но коготь ящера распахал ему лицо и вышиб глаз.
Остальные всадники остановились. Развернуться мешала узкая улочка, впереди бились раненые ящеры в полной сбруе. Те немногие, что остались возле виселицы, привстали на стременах и принялись стрелять вдоль улицы.
Дым пожара мешал им прицелиться как следует.
Март, легко проскочив вдоль улочки на площадь, прокатился под брюхом крайнего ящера, увернулся от тычка короткого копья, подцепил всадника крюком боевого клевца и ловко выдернул из седла. Один удар, и противник задёргал ногами в предсмертной судороге. Другой всадник, что хотел приколоть Марта на месте, завизжал, тряся рукой с отрубленной кистью — Капитан не зря гордился своим оружием.
Последний, оставшийся возле виселицы всадник, поднял ящера на дыбы, и бросился на врага. Ящер, визжа, взмахнул когтистыми лапами, норовя растоптать Капитана.
Майити, зверски зарычав, махнул рукой. Топорик, крутанувшись в воздухе, влетел в висок всаднику. Его скакун промахнулся, впустую ударил когтистыми лапами в землю и бестолково затоптался на месте. Март рыкнул совсем уже оглушительно, задев чувствительные струны в душе ездового ящера, пробудив в нём ту робкую тварь, что когда-то спасалась от пустынных охотников. Ящер попятился, тряся головой, сам всадник безвольно мотался в седле, по его виску из-под смятого шлема текла кровь.
Писарь, ловко взобравшись на ещё целую крышу, посылал стрелу за стрелой в боевых ящеров. Защищённые кожаными доспехами и толстой кожей зверюги были почти нечувствительны к обстрелу, но ветераны знали их слабые места.
Острые жала впивались в нежные подмышки, большие выпуклые глаза и подхвостья. Несколько ящеров уже ревели и визжали, брыкаясь и вертясь, их седоки с трудом удерживались в сёдлах.
Местные, воспрянув духом, бросились на поджигателей. Мелькали топоры, дубины, отчаянные крики поднялись над площадью. Рыбацкая сеть развернулась в воздухе и упала на боевого ящера. Тот мгновенно запутался и завертелся в пыли, визжа и дёргая ногами, не в силах разорвать прочные ячеи. Кто-то из рыбаков тут же подскочил, и пробил всаднику голову багром.
Ситуация переменилась, и все это поняли. Один из ещё державшихся в седле вояк послал своего ящера вперёд, через трупы, в отчаянном прыжке перескочил препятствие. Ящер безумным галопом поскакал через площадь, к дороге.
— Уходит! — закричал Казначей. — Один уходит!
— Стреляй! Писарь, стреляй! — гаркнул Капитан.
Писарь вытянул свою лучшую стрелу. Постоял неподвижно на крыше, глядя вслед несущемуся прочь всаднику. задержал дыхание и спустил тетиву.
Всадник приподнялся в седле. Потом обмяк и завалился набок.
Второй выстрел попал ящеру в подхвостье, чуть пониже защитного щитка. Зверюга, ужаленная в нежное место, дёрнулась, подпрыгнула и завертелась на месте. Всадник мешком свалился на землю, запутавшиеся поводья волочили его кругами вслед за крутящимся ящером.
Дым от зажжённых домов стелился над крышами, процеживался сквозь щели, вываливался из окон вместе с огнём. Багровые языки огня лизали дверные проёмы, и нехотя опадали, выпуская едкие клубы, от которых щипало глаза и драло горло.
Завывали женщины, плакали дети. Капитан взобрался на каменный постамент в центре площади. Рядом, на фонарном столбе, висели двое местных жителей, которых солдаты успели повесить: староста и его помощник.
Пожар имел чёткие очертания: маги знали своё дело, и подожгли селение кольцом с краёв, собираясь дойти до центра. При этом оставив себе проход для отступления. Одна улочка осталась незажжённой, и ей так удачно воспользовались ветераны, чтобы пробраться к площади. Теперь огонь, ничем не поддерживаемый, постепенно угасал — дома, сложенные из местного камня, плохо горели, жалкий скарб не давал пламени пищи, чтобы разойтись вовсю.
Вода из моря, хотя и едкая, обильно разливалась вёдрами из бассейнов, устроенных на каждой улочке. Огонь, на который плескали водой, шипел и гас, испуская вонючий дым. Возле дома старосты, который никак не хотел гаснуть, здоровенный рыбак, весь перепачканный гарью и кровью, встал у крыльца и разорвал бумажку с заклинанием.