Он бросил взгляд на оглушённого мага. Прикончить его или взять с собой — как пленника или… или заложника? Ясно, что это не простая птица.
За его плечом засветилась стена. Портал, потревоженный магическим взрывом, засиял, запульсировал всеми оттенками синевы.
Скорее. Най в одной руке, другой подхватить мага… итиол сильный, он унесёт двоих… Только скрутить руки этому хамелеону, чтобы у того не было соблазна ухватить ненужную бумажку.
Игорь не успел. Портал мигнул и изменил цвет.
На этот раз дыра разошлась во всю картину. И картина была уже не та, что прежде. «Лёд» протаял мгновенно, и за ним оказалась вовсе не лаборатория пиратского мага.
На фоне синего, в багряных полосах, неба, возвышалась величественная гора. Та, что была на смежной стене пиратской лаборатории. Только на этот раз вершина её была не обрезана по верхнему краю. Вместо острого пика или жерла вулкана на вершине гордо поднималось к небу здание храма. Всё в величественной колоннаде и в сиянии золотого купола.
Из картины, не успела она занять всю ширину рамы, выскочили бравые парни с топориками на поясе и со связкой боевых заклинаний на поясе. Стукнули о каменный пол пещеры обитые металлом сапоги.
Вояки мгновенно распределились вокруг проёма, и не успели они это сделать, как из портала появились ещё двое — в балахонах с капюшонами.
Всё это заняло не больше пары секунд. Мотнулись рукава балахонов, взлетели обрывки заклинаний, и пещера содрогнулась. Игорь успел только ухватить своего заложника за ворот халата, поддёрнуть его вверх, к себе — загородиться живым щитом. Весь воздух, что был вокруг, сгустился и обрушился на него, как тонна кирпича. Грудь сдавила немыслимая тяжесть, не давая вздохнуть. В глазах потемнело, уши заполнил оглушительный, тяжкий гул, как будто к голове приложили с обеих сторон по огромной морской раковине.
Он застыл, не в силах сделать ни шагу, ни пошевелиться, ни вздохнуть. Застыла на его руках ний'зи с полуоткрытыми в тихом стоне губами. Густые ресницы замерли, затенив синеву глаз. Мгновение, в котором всё его существо исходило от немого, панического ужаса, всё длилось и длилось. Игорь увидел сквозь подступившую мглу, как отрезали от его скованных в неподвижности пальцев край ткани лже-лекаря, и как тот бессильно повалился на пол.
Движения людей, что ходили вокруг, ход лезвия клинка, что отрезал край халата, шаги магов, колыхания их балахонов — всё казалось замедленным, как во сне. Будто люди двигались под водой, замедляющей любое действие, или проталкивались сквозь невидимый, но густой сироп.
Потом в глазах окончательно потемнело, гул в ушах стал совсем уже оглушительным, и сознание милосердно покинуло капитана Роберта.
Старший маг Анклава остановился напротив застывшего, как статуя, капитана корабля Мёртвых — капитана-самозванца, и сосредоточенно принялся разглядывать его лицо.
— Он и в самом деле итиол, — бросил Старший маг, обводя взглядом напряжённые в замершем усилии руки, открытые, невидящие глаза, широкие плечи, открытую в вороте рубашки мускулистую грудь. — И я потратил на него своё уникальное заклинание! Саркофаг времени, прах его побери! Где я теперь такое достану!
В голосе Старшего мага Анклава нарастало раздражение. Его секретарь Морнетт ничего не ответил. Когда глава совета Анклава в таком настроении, лучше его не трогать. В последнее время это случалось всё чаще, и взыскания так и сыпались на головы подвернувшихся под руку подчинённых.
Старший маг неторопливо двинулся вокруг живой статуи. Снова остановился, разглядывая девушку на руках итиола. Скользнул взглядом по распущенным волосам, босым ножкам, открывшейся под накидкой упругой груди.
— Прикажи погрузить их на повозку, Морнетт. Да пусть закроют как следует. Никто не должен ничего ни видеть, ни знать. Они нужны мне живыми.
— Но связь с кораблём, господин… — неуверенно проговорил секретарь. — Ветер встречный, пока судно дойдёт до порта…
— Не будь дураком, Морнетт, — брюзгливо оборвал его Старший маг. — Это «Саркофаг времени». Драгоценное заклинание, творение моего предшественника, земля ему золой. Они дойдут до места, как яйцо внутри ящерицы — в целости и сохранности.
Он ещё раз обошёл кругом живую скульптуру, наблюдая, как подоспевшие стражи Анклава накидывают на две фигуры плотную ткань покрывала.
— И не забудь подобрать нашего любезного собрата, — кивок в сторону еле живого лже-лекаря не оставлял сомнений — собрат в явной немилости. — Со всем надлежащим почтением, разумеется. Бедняга заигрался в медицину в своей пещере.
Маг брезгливо взглянул на мёртвого пирата:
Какой позор — быть побитым каким-то пиратским самоучкой! Или это ручная ний'зи высосала ему последние мозги… Позор.
Старший маг презрительно фыркнул, худое лицо прорезала недобрая улыбка:
— Уединение… когда маг долго сидит один, в голову начинают лезть лишние мысли. Лишние мысли. О природе силы, о троне, о реформах… А там и до измены рукой подать.
— Хорошо, наш агент вовремя активировал картину, — поддакнул секретарь, взглянув на останки пиратского мага. — Жаль, нельзя его расспросить.
— Агент сделал своё дело, агент может умереть, — отмахнулся Старший маг. — Найди мне нового, Морнетт. И поторопись — время уходит. Ураган Искупления не может ждать.
Глава 59
Минутка конца света будет короче, чем слово творения.
Станислав Ежи Лец
Труднее всего поджечь ад
Станислав Ежи Лец
Багряный луч солнца слепил широко открытые глаза. Столбы яркого света, пробившиеся из круглых отверстий, опоясавших купол, пятнали холодный каменный пол. На один из таких сияющих пятачков метра полтора в диаметре, в его центре, установили скульптурную группу — «капитан корабля Мёртвых и его девчонка». Вернее — итиол и его наложница… наручница.
Время с каменной надёжностью держало Игоря в своих цепких объятиях, но мысли бежали с привычной скоростью. И мысли эти были одна другой хуже.
Первые секунды, когда заклинание обрушилось на них с Най, эти первые бесконечные мгновения удушающей паники давно прошли. Потом наступила стадия ярости, когда Игорь в бессильном бешенстве пытался вырваться из хватки заклинания. Как это могло случиться, и почему магия всё-таки подействовала на него, он не понимал. Но то, что держало их в плену, отличалось неумолимостью камня. Всё оказалось бесполезным, ничего не помогло. В конце концов осталось только стоять и смотреть, как их заворачивают, как подарок на рождество.
Даже закрыть глаза не получалось. Приходилось смотреть на всё, что попадало в поле зрения — когда их, как мебель, перетаскивали с места на место.
Сначала их накрыли плотной тканью, обвязали верёвками и куда-то потащили. Затем погрузили на телегу и повезли по горной дороге — вниз, к побережью. Потом тряска каменистой дороги сменилась пляской на морских волнах, когда Игоря с Най погрузили на корабль. Обо всём этом можно было только догадываться. Всё это время они были плотно укутаны в толстую тёмную ткань, под которую не пробивался даже лучик света.
В этом состоянии, где время будто остановилось, загустело, превратившись в прозрачный сироп — вернее, бронированное пластичное стекло — можно было не дышать. Не есть, не пить, не делать ничего. Оставалось только думать.
Игорь думал. И все мысли неизбежно приходили к одному. К завершению его пути — там, куда их везли. Как видно, ничего не поделаешь. Придётся нарушить данную своему экипажу клятву. Хотя это и был несомненный форс-мажор, Игорь ощущал вину. Зачем он только дал слово, внушил ложную надежду. Всё оказалось напрасно.
И вот наконец их сгрузили с корабля. Какое-то время тащили — судя по ощущениям, всё время вверх — и установили на твёрдой ровной поверхности. Яркий свет ударил по глазам, и Игорь временно ослеп. Если так можно было говорить о времени в том коконе, в котором он пребывал.