– Бабушка говорит, что задатки есть, и что надо заниматься, – вздохнул он.

– Ну а ты что?

– А я занимаюсь, конечно – что я, совсем дурак? Вот только когда ещё я стану магиком…

– А проблемы с пацанами уже сейчас, – легко догадался я.

– Ну есть там такие… – неохотно признался он.

Похоже, агрессивность детей Дельфор не подавляет – наверное, на детей слишком сложно воздействовать. Или слишком опасно. Хотя я на самом деле не знаю, что там Дельфор подавляет, и подавляет ли что‑то вообще. Сиги, похоже, потому и пытается запугивать прадедом. Только это не поможет, конечно – ведь даже детям понятно, что великий не станет разбираться с детской дракой.

– Могу с тобой позаниматься немного, – предложил я, сам себе удивившись. – Знаешь, когда ты можешь в ответ просто дать в грызло, это здорово придаёт уверенности.

– А тебе это зачем? – вдруг преисполнился подозрений он.

– А меня тоже в младшей школе били, – засмеялся я. – Была у нас парочка придурков, взялась меня тиранить.

– А ты что? – с неподдельным интересом спросил он.

– А я пошёл в кружок самозащиты. У меня ведь главная проблема была даже не в умении, а в уверенности. В общем, немного позанимался, а потом отловил их по очереди и настучал им в бубен как следует.

– А они что? – идея его совершенно явно захватила.

– Подкараулили меня вдвоём. Ну, там ничья получилась, всем нам хорошо досталось. Они и решили, что не стоит оно того, и больше на меня внимания не обращали. А я потом долго в этот кружок ходил, до конца школы. Очень полезно было, там нас по‑настоящему учили.

– А по‑настоящему – это как?

– Как бы тебе сказать… – задумался я. – Вот, к примеру, была у нас секция борьбы в спортшколе. Как там учили? Всё по правилам, чуть приём не такой – всё, поединок окончен, ты проиграл. Короче, в основном к соревнованиям готовили. А улица – это ни разу не соревнования. У нас в кружке ни про какие правила даже не слышали, пнуть по яйцам вместо здрасьте – это нормально. И если ты такой привет проворонил – сам виноват, страдай. Совсем другой подход, понимаешь?

– Ты серьёзно сказал насчёт позаниматься? – он пытливо посмотрел на меня.

– Чем могу – помогу, – пообещал я. – Приходи завтра часа за два до обеда. Позанимаемся немного, и по результатам прикинем, как дальше заниматься.

– И всё‑таки: зачем это тебе?

– Да так‑то незачем, конечно, – легко сказал я. – Просто великий Дельгадо – мой учитель, и мне в благодарность тоже хочется ему немного помочь. Например, чтобы его правнук вырос достойным человеком.

– Наконец‑то ты добрался, Тим, – приветствовала меня секретарша Дельгадо. – Отец о тебе уже спрашивал.

– И тебе доброго дня, почтенная Мирна, – поздоровался я, кладя на стол купленную по дороге коробку миндального печенья.

– Балуешь ты меня, Тим, – улыбнулась она. – А ты, Сиги, не стой здесь, иди домой. У тебя ещё медитация по плану, ты не забыл?

Сиги показательно тяжело вздохнул и испарился.

– Надеюсь, медитация не продвинутая? – светским тоном осведомился я.

Мирна замерла на мгновенье, а потом очень внимательно посмотрела на меня.

– Надо же, какой ты умный, оказывается. Интересно бы узнать, до чего ты ещё додумался. Осуждаешь?

– Нет, – я отрицательно покачал головой. – До тех пор, пока меня и Рину такие вещи не затрагивают, нас это не касается. Да и вообще, мы слишком мало об этом знаем, чтобы составлять какое‑то мнение.

– Тебя с подружкой ничего не затронет, можешь на этот счёт не волноваться, – проворчала Мирна. – А вот болтать об этом не стоит.

– Так никто и не болтает, – заверил её я. – И болтать не собирается. Просто хотелось услышать подтверждение, что нас с ней подобные вещи не коснутся.

– Не коснутся, не коснутся, – поморщившись, подтвердила она. – Ладно, заходи к отцу, он ждёт.

Дельгадо меня действительно ждал – нетерпеливо махнул мне в сторону стула, приказал не шевелиться и опять долго рассматривал в свой прибор.

– Ну что же, – сказал он, откладывая прибор в сторону и откидываясь на спинку кресла. – Настала пора серьёзно обсудить наши отношения. Возможно, ты хотел бы спросить: почему именно сейчас?

– Хотел бы, великий, – согласился я. – Если, конечно, мне будет позволено узнать.

– Будет, будет позволено, – усмехнулся он. – И можешь расслабиться – разговор у нас предполагается вполне мирный. Так вот, почему сейчас: я окончательно поверил, что у тебя есть неплохой шанс пережить инициацию. Хотя должен признаться, некоторые моменты ставят меня в тупик. Ты слишком быстро развился, просто ненормально быстро. Я бы даже сказал, невозможно быстро.

И, кстати, в этом я с ним полностью согласен – развился я невозможно быстро. У Арны очень высокие способности к магии, но при этом она интенсивно тренировалась с одиннадцати лет, чтобы достичь своего нынешнего уровня развития – далеко выходящего за пределы обычных человеческих возможностей. Но я достиг такого же уровня гораздо быстрее – да практически моментально. Сравнялся с ней, а кое в чём и превзошёл – она по‑прежнему чуть быстрее, но я уже сильнее и, пожалуй, устойчивей к разным повреждениям. Конечно, эти тренировки стоили мне много боли, пота и крови, но Арне, думаю, приходилось страдать гораздо больше.

– Это приводит меня к мысли, что твой рассказ был очень неполон, – продолжал Дельгадо. – Это не упрёк тебе – я сам решил, что ничего интересного с тобой не происходило, и не стал требовать подробного рассказа. Но это явно было ошибкой, так что давай её исправим. Итак, ты наблюдал за собой что‑нибудь необычное в старом мире? Ты мог быть одарённым?

– Ничего необычного, великий, – решительно отказался я. – Одарённым я тоже не был – в четырнадцать лет все дети проходят тест на одарённость, и у меня ничего такого не обнаружили.

– При тестировании могла случиться ошибка, – заметил он.

– Ничего здесь не могу сказать, – пожал я плечами. – Но я никакой одарённости за собой не замечал.

– Ты мог просто не понять, что это одарённость, – задумчиво сказал Дельгадо. – Но всё же примем за факт, что в своём мире ты был простецом. Поговорим о твоих похождениях здесь.

– У меня после перехода исчезли старые шрамы и родинки, – вспомнил я.

– Это как раз нормально, так и должно быть, – отмахнулся он. – Давай по порядку: где ты очутился после перехода?

– В Тираниде, – честно ответил я, поморщившись от неприятного воспоминания.

– В Тираниде? – поразился он. – Неудачное место. Тебе повезло, что ты не встретился с ведьмаками. Ну, или с ведьмами – ведьмы даже хуже.

– Встретился, – признался я. Он продолжал вопросительно смотреть на меня, и я ответил подробнее: – Встретился с двумя ведьмаками. Первого убил, со вторым договорился.

– Однако! – воскликнул Дельгадо, с изумлением глядя на меня. – Никогда бы не поверил, что такое возможно, но ты, очевидно, не врёшь.

– Не вру, – покачал головой я.

– Ну и какое впечатление оставили у тебя ведьмаки? – полюбопытствовал он.

– Мерзавцы, – коротко ответил я.

– Верно, – кивнул он. – Трист других и не выбирает. Это название ведьмовского ножа, – пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос. – Но ты это название лучше не используй – оно у ведьмаков считается тайным. Если ты в присутствии ведьмака так его нож назовёшь, он, скорее всего, попытается тебя убить. Запретное знание и всё такое. Ну ладно, мы отвлеклись. Я так полагаю, в Тираниде ты уже использовал какую‑то магию?

– Да, использовал, – подтвердил я.

– Это и понятно, – покивал он. – У бездарного вряд ли вышло бы убить ведьмака, это и для магика очень непросто. Даже для меня не так уж просто. Да и ту парочку в Мерадии ты, судя по отчёту стражи, тоже прикончил магией. Стало быть, мы приходим к невероятному предположению: ты получил способности к магии во время перехода. Давай‑ка расскажи подробно: что там с тобой происходило? Что ты видел или чувствовал? Как ты ощущал духовный план?