– Сидим и ждём, – сказал Дельгадо. – Это долго будет, полчаса как минимум, а может, и час. Структуре нужно время, чтобы сформироваться и стабилизироваться. Но ты следи за ней внимательно – если почувствуешь, что в ней хоть что‑то изменилось, сразу говори мне.

– Буду следить внимательно, учитель, – пообещал я. – И раз уж мы всё равно здесь сидим, позволь спросить: почему за ней охотится столько народа? Какой в этом смысл? То есть понятно, почему за ней охотится сосед – Мерк Гален его вроде зовут. Достаточно прибыльное княжество, которое можно присоединить к своему…

– Его невозможно присоединить, – перебил меня Дельгадо. – Удел – это не просто кусок земли, как в вашем мире, так что Галену её княжество на самом деле ни к чему.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – признался я.

Он задумался, явно размышляя, рассказывать ли мне это, или я обойдусь без таких знаний.

– Рано тебе это знать, да и ни к чему, – поморщился он. – Но с другой стороны, раз уж подруга твоя в это всё влипла… да и ученик всё‑таки… Что ты знаешь о секторалях и как они появляются?

– Ну, не так много, – теперь уже я задумался, вспоминая все обрывки, что до меня доходили. – Секторали – это что‑то вроде островов сущего в океане энергии…

– Поэтично, – хмыкнул он. – Но в принципе можно, наверное, и так сказать.

– А создаётся сектораль великим, детали мне, конечно, неизвестны. Мерад, к примеру, создал Мерадию, а ты с Форимом – Дельфор.

– Вот прямо и создал? – усмехнулся он. – Помахал руками, и сектораль возникла в этом самом океане энергии? Сказок ты переслушал, Артём, скажу я тебе. А в сказки тебе верить не стоит, ты уже большой. Вот посмотри на меня. Форима ты тоже видел – да‑да, я знаю, что ты лазил куда не следует, – (я смутился и, по‑моему, даже покраснел). – А теперь взгляни на Дельфор. Это очень маленькая сектораль, но даже здесь четыре города и десяток сёл. И что, ты действительно веришь, будто у нас с Форимом хватило бы сил всё это создать?

– Я уже не знаю, во что верить, учитель, – признался я. – Так то, если посмотреть, масштаб действительно сильно различается, но люди верят именно в это. Я ведь не сам такое придумал.

– Очень надеюсь, что ты и не станешь подобную чушь придумывать, – снисходительно сказал Дельгадо. – Конечно же, мы, люди, не создаём секторали. Что это такое, и как они возникают у нас в Полуночи тебе знать пока ни к чему, скажу только, что мы образуем с ними что‑то вроде симбиоза. Великий помогает секторали проявиться, а почему именно великий – потому что это требует огромного количества магии. Даже среди великих далеко не у каждого хватит на это сил. Ну и секторали тоже разные, конечно. Дельфор совсем крохотный по сравнению с другими, но одному мне он оказался совершенно не по силам. Даже наших с Форимом общих сил едва‑едва хватило – ты можешь сказать, почему?

– Магия? – предположил я.

– Верно, – кивнул он. – Есть такая расхожая фраза, что магия – это кровь Дельфора, её часто повторяют, но мало кто понимает, что это не просто фигура речи. Чтобы сектораль могла жить и развиваться, её необходимо подпитывать. Каждый житель секторали отдаёт ей часть своей сути. Необязательно магией, как в Дельфоре…

– Так вот почему здесь не принимают бездарных! – осенило меня.

– Правильно, – одобрительно кивнул Дельгадо. – Они создают нагрузку на Дельфор, но ничего не отдают взамен. Для нас они в чистом виде паразиты. Так вот, возвращаясь к твоей княжне: сектораль Корус, она не совсем обычная. Точнее даже, совсем необычная. Её призвали пятеро великих, и у них получилась очень богатая сектораль. Естественно, они не собирались устраивать какой‑то кооператив и жить вместе, так что каждый из них отделил часть секторали себе в удел. И ценность удела Стер состоит в том, что это уже почти готовая сектораль – достаточно отделить удел от Коруса, и для этого даже не потребуется привлекать великого – хватит крови потомка создателя. Понятно теперь?

– Не совсем, учитель, – озадаченно сказал я. – Но в чём здесь ценность? Насколько я знаю, в Полуночи хватает бесхозных секторалей, да взять ту же Летику.

– Спящую сектораль невозможно взять под себя, – покачал головой Дельгадо. – Точнее, в теории можно, а на практике это никому не по силам. Даже у группы великих не хватит сил пробудить спящую сектораль. Когда магик призывает новую сектораль, она возникает в виде зародыша, и то энергии на это хватит далеко не у каждого. А здесь огромная зрелая сектораль – если какой‑нибудь идиот попытается пробудить Летику, она его просто моментально высосет. Большая сектораль существует в симбиозе с населением, которое и снабжает её энергией, а как ты привлечёшь людей в мёртвую сектораль вроде Летики? Там ведь ничего ценного нет, там из‑за нехватки жизни даже почва неплодородная. Ценность удела Стер как раз в том, что там вполне достаточно населения. Это готовая, живая сектораль, которую может взять под себя любой магик – достаточно всего лишь отловить беглую княжну. Так понятно?

– Понятно, – мрачно сказал я. – И что нам делать?

– Становиться великими, – пожал он плечами. – У тебя задатки есть, и у неё, мне кажется, тоже.

– Будем становиться великими, – вздохнул я, и Дельгадо добродушно засмеялся. Его это забавляет, конечно, а вот меня как‑то не особо.

За разговором я почти пропустил, что рука Арны, которую я держал, чуть‑чуть дёрнулась.

– Она шевельнулась, – встрепенулся я. – Оживает?

– Сейчас посмотрим, – нахмурился Дельгадо.

Он начал что‑то делать. Я видел движение чего‑то – магии? энергии? – которой он что‑то производил с Арной, но, естественно, совершенно не понимал, что происходит.

Дельгадо всё больше и больше хмурился, а я всё больше тревожился. Мне вдруг показалось, что Арна мигнула – не глазами, конечно, мигнула – она по‑прежнему смотрела в никуда остановившимся взглядом. Она просто исчезла на мгновение – на такое крохотное мгновенье, что я решил, будто это мне показалось. Но потом она мигнула ещё раз, и здесь ошибки быть уже не могло.

– Она уходит, учитель! – в панике воскликнул я.

– Зови её! – рявкнул он.

– Арна, вернись! – закричал я.

– Нормально зови! С душой зови! – зарычал Дельгадо. – А не вопи, как истеричка!

Я с усилием взял себя в руки. Он, конечно, был прав – вопли здесь вряд ли сработают.

– Арна, милая, – позвал я негромко. – Возвращайся, я тебя жду.

Мне показалось, что‑то изменилось. Возможно, она действительно приостановилась – в любом случае, какое‑то неуловимое изменение в самом деле произошло.

Я продолжал звать её, ласково поглаживая ей руку, и вскоре, наконец, почувствовал, что она действительно возвращается. Наконец, она моргнула раз, другой, и взгляд у неё стал осмысленным. Она посмотрела на меня и слабо мне улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Дельгадо.

Арна посмотрела на него и задумалась.

– Не знаю, – наконец, сказала она с удивлением. – Плохо себя ощущаю. Не чувствую рук и ног.

– Скоро пройдёт, – кивнул он.

– У меня получилось? – спросила она.

– Ты заставила нас поволноваться, княжна, – усмехнулся Дельгадо. – Но у тебя получилось. Поздравляю, ты магичка.

– Ты убил его, негодяй, но этот подлый поступок не поможет тебе получить меня! О, как же я была слепа! Прости меня, любимый, я иду к тебе!

Я было зевнул, но вовремя опомнился – подавил зевок и быстро скосил глаза на Арну. Мне совсем не хотелось, чтобы она решила, что я бесчувственный чурбан или ещё что‑нибудь в этом роде. К счастью, она совершенно не заметила, как я зевал; всё её внимание было обращено на сцену – она безотрывно смотрела туда, и по щекам её крупными каплями скатывались слёзы.

Тем временем трагедия была в самом разгаре. Положительный герой валялся на сцене в виде трупа – он защищал честь героини в неравной схватке с отрицательным героем. Защитил, естественно, безуспешно, раз лежал на полу. Хотя здесь я неправ, определённый успех всё же имел место: героиня, к которой он испытывал безответную любовь, при виде его трупа вдруг осознала, что она на самом деле тоже его любит. Точнее, любила. И сейчас она произносила длинную речь, объясняя злодею и зрителям, почему ей не стоит жить дальше. Прямо против сердца остриём к себе она держала здоровенный кинжал, которым, очевидно, и планировала самоубиться в конце своей речи.