– Доброго дня, учитель, – я поклонился.

– Здравствуй, Артём, – кивнул он мне, слегка усмехнувшись. – Вежливый ты, этого у тебя не отнять. Если бы сидел, так и встал бы, наверное?

Интересный вопрос, и непонятно зачем заданный. Может, он ни с чем не связан, но я бы поставил на то, что Варик, наш препод формаций, подробно доложил Дельгадо обо всём происходившем на занятии. А если ему докладывают даже такие мелочи про меня, стало быть, Дельгадо отслеживает абсолютно всё, что я говорю и делаю.

– Конечно, встал бы, – подтвердил я. – Это знак уважения ученика к учителю. Только здесь это почему‑то не принято.

– К своему научному руководителю, который прокатил тебя с защитой, ты так же относишься? – с любопытством спросил Дельгадо.

Он что, всё ещё занимается построением моего психологического портрета? Неужели до сих пор не уверен, что я ему подхожу? У меня мелькнула мысль как‑нибудь представить себя с лучшей стороны, но я выбросил её из головы. Вряд ли у меня получится его обмануть – скорее всего, сделаю только хуже. Лучше уж вести себя естественно и надеяться, что он всё‑таки не станет меня списывать как неподходящего.

– Да, так же отношусь, – подтвердил я. – Не он же это решал. На самом деле он даже пытался за меня заступиться, но его мнение никого там не интересовало. Да если бы даже и не заступался – он очень многое мне дал, жаль только, что мне эти знания не особо пригодились. И уже никогда не пригодятся, наверное, но это опять же не его вина.

– Обидно пять лет отучиться напрасно?

– Да здесь никакая наша специальность не пригодилась бы, – пожал я плечами. – А образование – вещь вообще полезная. Прививает определённую широту мышления.

Дельгадо улыбнулся и кивнул. Похоже, я прошёл очередной тест.

– Как тебе занятия? – он резко сменил тему.

– У нас только вводное занятие по формациям было, – ответил я. – Рано судить, но мне этот предмет показался очень интересным. А потом у группы были практики медитации, но для нас с Арной они почему‑то закрыты.

– Практики медитации – это для слабаков, – махнул рукой Дельгадо. – Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте – на первое время час в день, не больше.

– А нам раскачка источника разве не нужна? – осторожно спросил я.

– Нет же никаких источников – что там раскачивать?

Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.

– Да объясни ему как‑нибудь понятнее, папа, – сквозь смех произнесла она. – Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.

– Я вообще не слышал, что у магии есть какая‑то теория, – хмуро подтвердил я. – У нас в школе совсем другие предметы были.

– Верно, не подумал, – признал Дельгадо. – В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха – есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит – тогда так и остаётся слабаком.

– Понятно, – озадаченно сказал я. – А нам, стало быть, концепция источника не нужна?

– Она вам уже ничего не даст, – объяснил Дельгадо.

Я так и не понял, почему она нам ничего не даст, но спрашивать не стал. Просто потому, что не мог сформулировать ясный и конкретный вопрос, а общий и неконкретный ответ уже получил.

– А вот ещё интересно: почему у нас закрыты занятия по истории Дельфора? – спросил я. – Не то чтобы я так уж хотел, просто непонятно.

– А что ты о них думаешь? – ответил он вопросом на вопрос. – У твоей княжны были вводные занятия по истории, она же наверняка тебе о них рассказывала.

– Ну, судя по её рассказам, – я замялся, подбирая нейтральные выражения, – у меня сложилось впечатление, что там имел место несколько односторонний взгляд.

– Дипломат, – иронически хмыкнул Дельгадо. – Скажи прямо: там имела место совершенно бессовестная пропаганда. Ты действительно хочешь эту пропаганду слушать?

– Да не особенно, – слегка растерянно ответил я. – Скорее нет, чем да.

Вопрос, за какие заслуги нас от этой пропаганды освободили, так и остался без ответа, и задавать его снова я уже не решился.

С высокоэнергетическими преобразованиями были связаны малиновые оттенки – я уже начал понемногу постигать систему указателей Обители. Возможно, когда‑нибудь она мне покажется понятной и логичной, но пока что она выглядела для меня продуктом больного ума. Впрочем, я же пока ненастоящий магик, так что судить рано. Посмотрим, что останется от моего ума, когда стану настоящим.

Малиновые аудитории располагались в плоском одноэтажном здании – причудливо изогнутые наружные стены наводили на мысль, что его не построили таким, а просто расплющили после постройки. Тем не менее радовало уже то, что не придётся путаться в психоделических лестницах. Радость, однако, оказалась несколько преждевременной – психоделические коридоры оказались вполне достойной заменой лестницам, и терракотовый оттенок малинового мы нашли далеко не сразу.

До начала занятия было ещё пятнадцать минут, но все наши были уже там.

– Привет всем, – жизнерадостно сказал я. – А мы‑то думали, что первыми придём.

– Да мы с большим запасом выходим, – смутился Эман. – Слишком уж легко здесь заблудиться. Нам родители очень советовали не опаздывать.

– А что будет, если опоздаешь? – заинтересовался я.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Родители говорили, что вариантов много, и все неприятные. Кстати, а почему вас не было на практиках медитации?

– Нам закрыли их посещение, – несколько туманно объяснил я.

– Вам не раскачивают источник? – поразился Эман.

– Ну, мы дома занимаемся по методичке.

– Уверен, что вы догоните, – сочувственно сказал он. – Обязательно догоните. Главное, не бросайте заниматься, и в следующем семестре вас допустят.

Сольси всё это время презрительно ухмылялся – не понимаю, почему он так против нас настроился. Даже если он решил, что мы из холопов, это всё равно не объясняет такого неприятия. Холопами здесь называют по большей части свободных арендаторов и отношение к ним не особо отличается от нашего отношения к крестьянам. Деревенские и деревенские, этим всё сказано. Они и сами к городским относятся примерно так же. Есть у меня подозрение, что Сольси просто запал на Арну, как тот стражник, вот я ему и не нравлюсь.

– У нас тут появилась идея, – сменил тему Эман. – Давайте встретимся, посидим, познакомимся поближе.

Как‑то не особенно меня тянет знакомиться поближе, и вообще давать о нас с Арной информации больше абсолютно необходимого минимума. С другой стороны, непонятно, как можно отказаться, не испортив отношения с группой. Я посмотрел на Арну, и она незаметно дёрнула плечом – мол, решай сам.

– Мы не против, – согласился я. – Давайте встретимся.

– Надо только решить, где встречаться, – Эман воспринял наше согласие как должное. – Мы с Сольси в общаге живём, у нас в комнате ещё двое парней.

– Разве здесь есть общаги? – удивился я. – Нам в приёмной комиссии сказали, что жильё не предоставляют.

– Общаги только для дельфорских, – пояснил он. – Приезжих в Обители не очень любят – вы же по большей части заканчиваете и сваливаете обратно к себе, а мы в Дельфоре остаёмся. Ну, в общем, встречаться у нас в комнате не вариант.

Не уверен, что комнату на четыре человека можно назвать таким уж преимуществом для граждан Дельфора. Наш дом, конечно, обходится не так уж дёшево, а общага у них, скорее всего, бесплатная, но всё же.