– Нет, сам догадался, – покачал я головой.

– Верно догадался, – кивнула она. – Я слабая магичка, до вершин профессии мне не дойти. А у нас всё просто: ты либо создаёшь, либо руководишь теми, кто создаёт, либо ты никто.

– В тех краях, откуда я родом, всё ещё проще, – усмехнулся я. – Ты либо руководишь, либо ты никто.

– Нет, у нас хорошие специалисты ценятся выше администраторов. Их просто меньше гораздо – нужно ведь не только очень сильную магию иметь, но и талант к профессии. А я простая девчонка из Бревика с никакой магией, какие мне вершины профессии? Младшая лекарка – мой потолок. Из наших, кто из Бревика, вообще ни одного человека не припомню, кто чего‑то добился бы в науке. А вот ты, кстати, мог бы многого добиться, сразу видно, что ты очень сильный магик.

– С чего ты это взяла? – смутился я.

– Развитое внечувственное восприятие – самый верный признак сильного магика, – объяснила она. – Арна вот наверняка не поняла, что я собираюсь в администраторы уйти, да на самом деле и не с чего это было понимать. А вот ты всё понял всего лишь из того, что она своими словами пересказала. Я уверена, что ты вообще мир немного по‑другому воспринимаешь. Интересно было бы знать, что ты ещё из её рассказа понял.

– Понял, что у тебя, скорее всего, с администрированием всё сложится, – я не стал делать из этого секрета. – Во всяком случае, способности у тебя для этого хорошие. Если удача не подведёт, и сама не оплошаешь, то далеко пойдёшь.

Тенка польщённо улыбнулась и вдруг спросила:

– А можно её погладить?

Маруся одобрительно муркнула.

На площади перед караванной станцией жизнь кипела – с первого взгляда, абсолютно хаотически. Люди бегали туда‑сюда среди множества повозок, и куда идти нам было совершенно непонятно. Арна растерялась. Точнее говоря, растерялись мы оба, но я быстро взял себя в руки и принял равнодушный вид. А что делать? Раз уж взял на себя главенство в семье, то в любой ситуации обязан излучать уверенность. К счастью, Арна была слишком занята разглядыванием суматохи на площади и моего краткого замешательства не заметила.

– Арна, хватит стоять, пойдём, – позвал я её.

Куда нам надо было идти, я совершенно не представлял, но если стоять на месте, то точно никуда не придёшь. Так что я принял надменный вид и двинулся вперёд. Маруся с достоинством вышагивала рядом. Арна посмотрела на меня, убрала с лица выражение деревенщины, прибывшей в большой город, и пристроилась с другой стороны.

Наша маленькая группа шла, разрезая толпу, как ледокол льдины. Уверенный вид и здоровая наглость творили просто чудеса – нас беспрекословно пропускали, и даже цепочка мужиков с явно тяжеленными мешками предпочла обойти нас стороной. Впрочем, я подозревал, что этим мы были обязаны не столько своему самоуверенному виду, сколько Марусе. С таким огромным фамильяром меня наверняка принимали за сильномогучего магика – или ксоя, или кто там ещё у них на вершине иерархии.

– А ну, стоять! – властно приказал я пробегающему мимо пареньку конторского вида. – Где здесь караван на Бревик?

– Вот этот, почтенный, – махнул он рукой направо, не выказывая из‑за задержки ни малейшего протеста. – А вон те фургоны сейчас в Эшли уйдут.

– Старший на Бревик кто?

– Вон старший караванщик, который в серой шляпе.

– Свободен, – снисходительно кивнул я ему. – Больше не задерживаю.

Арна проводила конторщика взглядом, и с ошеломлённым видом спросила меня:

– Артём, где ты научился так с людьми разговаривать?

– Не научился, – отмахнулся я от вопроса. – А был вынужден. Понимаешь разницу?

– Не понимаю, – призналась она.

– Ты же видишь сама, что все эти люди очень заняты? – объяснил я. – Если бы я начал приставать к ним с вежливыми вопросами, нам бы никто отвечать не стал. Нас бы все посылали, а мы бы метались по площади, как последние придурки.

Арна покивала, но по‑прежнему посматривала на меня с удивлением. Вообще не понял, чему она удивилась – выходцем из холопов она меня уже вроде не считает.

Старший караванщик моим высокомерным видом, однако, не впечатлился – наверное, с таким видом к нему каждый второй подходит. Мельком взглянув на нас, он протянул руку и кратко потребовал:

– Билеты!

Вчера, когда я пришёл на караванную станцию, чтобы выяснить насчёт поездки в Бревик, был просто потрясён, обнаружив кассу предварительной продажи билетов. Почему‑то я постоянно ожидаю в Полуночи что‑то средневековое, и вместо этого каждый раз нахожу нечто совершенно неожиданное. К примеру, для меня караван телег никак не может сочетаться с предварительной продажей билетов, но вот здесь как‑то сочетается.

Старший караванщик, мельком глянув на наши билеты, махнул рукой:

– Ваш фургон номер четыре.

– А где он? – переспросил я.

– Вот караван, – он посмотрел на меня с насмешкой. – От начала отсчитываешь четвёртый фургон – умеешь?

– Умею, – хмыкнул я, не став скандалить, и повернулся, чтобы уйти.

– Погоди‑ка, – остановил он меня. – А животное с вами, что ли?

– С нами, – подтвердил я. – В моём билете это отмечено.

– У тебя там отмечено, что ты с фамильяром.

– А это кто, по‑твоему?

Он со скептическим видом вдруг ткнул сидящую рядом со мной Марусю пальцем в морду. Маруся поднялась, оскалила клыки и зарычала. Караванщик в страхе попятился – Маруся всё‑таки очень большая кошка, и рык у неё производит впечатление. Даже на меня производит, хотя мне она в принципе ничего плохого сделать не может.

– Ты зря так делаешь, – спокойно заметил я. – Она очень воспитанная, но хамства не любит. Тебе же не понравится, если она тебе руку откусит?

– Это не фамильяр, – уверенно заявил он.

Я иронически посмотрел на него, и он заколебался.

– Хорошо, – сдался он. – Сейчас как раз подойдёт ксой каравана, пусть он разбирается.

Ждать действительно пришлось недолго – уже через пару минут к нам подошёл добродушный толстячок, который, похоже, и был ксоем. Мы с Арной уставились на него с любопытством, но никакого отличия от обычных людей не обнаружили.

– Ну что, всё готово? – жизнерадостно спросил ксой. – Отправляемся?

– Один момент, почтенный, если позволите, – очень вежливо обратился к нему старший. – У нас возникла проблема с пассажиром. У него в билет вписан фамильяр, но он желает ехать вот с этим зверем.

Ксой прищурился, разглядывая Марусю.

– Чисто магическое существо, – наконец, заявил он. – Признаки духовной связи тоже прослеживаются. Могу подтвердить, что это существо действительно является фамильяром.

– Оно полностью материально, – намекнул старший.

– Это ничему не противоречит, – пожал плечами ксой. – Крайне затратно, разумеется, но если у хозяина есть такое желание и хватает личной силы для подобного каприза…

– А отозвать можешь? – с надеждой спросил меня старший.

– Могу, но не буду, – твёрдо ответил я. – Она очень этого не любит и сильно обижается. Мне потом придётся ведро сметаны покупать, чтобы извиниться.

Старший каравана в полном отчаянии закатил глаза к небу, шепча какие‑то слова. Я сразу решил, что не хочу слышать, что он там шепчет.

– А в чём проблема‑то? – с интересом спросил ксой. – Ну вот такой у него фамильяр. Необычный, конечно, но они, вообще‑то, очень разные бывают.

– Загрузка фургона производилась из расчёта, что фамильяр будет нематериальным, – объяснил тот. – Сколько он у тебя весит?

– Это она, – уточнил я. – Её Марусей зовут, кстати. А насчёт веса точно не скажу, мы как‑то не взвешивались. Больше десяти пудов, наверное. Ну, может, пятнадцать, вряд ли больше.

– То есть, считай, плюс три человека ещё, – схватился за голову тот. – А она может бежать рядом с фургоном?

– Не может, – категорически отказался я. – Кошки не волки, бегают быстро, но очень недолго.

– Да кончай ты стонать, – легко отмахнулся ксой. – Сними оттуда часть груза и раскидай по другим фургонам, дел на пять минут. А фамильяр у тебя хорош, парень, вот прямо завидую. Хотя, по чести сказать, не уверен, что согласился бы столько энергии на фамильяра тратить.