А раз мои магические перспективы ему неинтересны, то что остаётся? Только моя нестандартная связь с духовным планом. И программа моего обучения легко в эту версию вписывается: с одной стороны, Дельгадо уделяет большое внимание моему духовному укреплению, а с другой – старается давать информации по минимуму, а навыков не даёт вовсе. Самое подходящее обучение, чтобы привести меня куда‑то, как барана, и сделать со мной что пожелаешь.
Когда я всё это осознал, то начал паниковать. Первым делом заподозрил, что меня планируется принести в жертву на каком‑нибудь алтаре – вообще‑то, такое предположение в самом деле напрашивалось. Но при первой же возможности я исподволь порасспрашивал Лерана, и он меня немного успокоил.
– Слушай, Леран, – как бы невзначай вспомнил я, – меня всё‑таки здорово беспокоит тот случай с покушением на Арну. Здесь что, в самом деле практикуют человеческие жертвоприношения?
– Здесь – это где? – флегматично переспросил он. – Я слышал про племена дикарей, они вроде бы иногда режут пленников в угоду своим божкам. Ну, рассказывали такое, не знаю, правда или нет. Но в более‑менее нормальных местах такую дикость точно не встретишь.
– Почему не встретишь? – удивился я.
– Главным образом потому, что смысла в этом нет никакого. Невозможно получить хоть что‑то от убийства. Даже если зарежешь человека на каком‑нибудь алтаре, то это ничего не изменит, и никакой пользы тебе от этого не будет. Душу алтарь не задержит, а что ещё можно получить от чужой смерти? Я имею в виду, в плане духовно‑мистическом? В общем, если захочешь убить врага – убивай просто так, не морочь себе голову с алтарями.
– Но Арну хотели ведь на алтаре зарезать, – напомнил я. – И всё ещё хотят, наверное.
– А, вон ты про что, – понимающе кивнул Леран. – Это совсем другое – там не жертвоприношение, там способ забрать имущество, завязанное на кровь. Таким образом переносят на кого‑то другого кровную связь, алтарь в этом просто помогает. То есть при помощи алтаря создаётся родство по крови, а потом настоящего владельца имущества там же на алтаре убивают. Только владелец имущества обязательно должен быть последним. Из‑за такого условия этот способ редко используют – затея сложная и дорогая, и поди ещё найди того, кто такое умеет и согласится сделать. А срабатывает это далеко не всегда – часто ведь бывает, что где‑то есть неучтённый бастард. Дедушка, к примеру, пошалил на стороне, и там целая куча наследников по крови, и попробуй их разыщи. В общем, слишком дорого и ненадёжно.
– С Арной их это почему‑то не смущает, – заметил я.
– Потому что у князей неучтённых бастардов не бывает, – Леран посмотрел на меня как на слабоумного. – Бастард князя бывает либо признанным, либо мёртвым.
– А, ну да, Арна что‑то такое говорила, – смутился я.
Раз приносить меня в жертву не планируется, я немного успокоился. Совсем немного – если бы Дельгадо задумал что‑то хорошее, вряд ли он стал бы так темнить. Наоборот, соблазнял бы выгодами. Словом, расслабляться не стоило, и я решил попытаться изучить духовный план самостоятельно. Опасное занятие без хорошего наставника, но лучше уж рискнуть сейчас, чем бестолково метаться потом.
Как всем известно, духовный план вовсе не является отражением нашего материального плана, он существует рядом. Как на материальном плане существуют обычные вещи и живые существа разного уровня развития, так и духовный план населён некими нематериальными сущностями. Они могут переходить к нам, обретая материальную форму, а могут и существовать независимо. Духовный план первичен, потому что материальный объект не может существовать без связанной с ним духовной сущности, а вот духовная сущность прекрасно чувствует себя и без материальной формы. Впрочем, насчёт «прекрасно себя чувствует» я совсем не уверен – совсем в нематериальной форме мне случилось оказаться только однажды, когда меня затянуло в Полуночь, и повторять этот опыт мне не особо хочется. Возможности, конечно, потрясающие, особенно для путешествий – можно выйти в материальный мир в любом знакомом месте. Вот только путешественников там порой едят, да и вообще страшновато по тем местам гулять.
К счастью, полностью заходить необязательно. Если есть сродство с духовным планом, и воля достаточно сильна, то можно посылать туда свой дух, не оставляя полностью тело – как бы высовывать голову в дверную щель. Съесть, правда, и в этом случае могут, зато можно успеть убежать. Можно и не успеть, конечно. Вот так я и начал посещать духовный план – каждый день, наблюдая за местными и пытаясь понять, что там и как. Не сразу, но многое действительно стало понятнее.
Оказалось, что это место совсем не пустое. Духовный план полностью заполнен крохотными структурами – неким духовным планктоном. Эти структуры порой сливаются, иногда делятся, и их чудовищно много. Духовный план – это буквально суп из таких структур, именно они и служат основой для неодушевлённых вещей материального мира.
Иногда крохотный комочек вырастает во что‑то большее, окончательно обретает стабильность и начинает существовать самостоятельно. У него появляются примитивные инстинкты, а со временем и что‑то, похожее на сознание.
Большинство таких развившихся обитателей просто тихо плывут в пространстве, понемногу присоединяя к себе частички планктона, увеличиваясь и усложняясь. Но некоторые обнаруживают, что, охотясь на других, можно развиваться гораздо быстрее. Такие меня больше всего и пугали – хищников невозможно было отличить по виду от мирных, а перемещались они мгновенно. Несколько раз мне приходилось убегать, однако через какое‑то время я начал лучше понимать, как происходит охота.
Во‑первых, хищник всегда охотится на немного меньших существ – охота требует серьёзных затрат энергии, поэтому полученное от охоты должно эту энергию окупить. Окупить получается далеко не всегда, потому что охотнику редко удаётся съесть жертву целиком – чаще всего он успевает всего лишь выдрать кусочек, прежде чем жертва сбежит. Так что можно не опасаться, если рядом те, кто намного больше, и те, кто поменьше, а вот если в окрестности появился кто‑нибудь, кто лишь немного больше тебя, то это повод насторожиться.
Во‑вторых, момент нападения можно предсказать – прямо перед броском хищник всегда окутывается лёгкой дымкой. В моём представлении духовного плана как некоего пространства сложно сказать, что это за дымка. А вот если представить этот план как бесконечно малую точку, где обитатели разделены своим уровнем энергии, то всё выглядит гораздо яснее: хищник просто сбрасывает лишнюю энергию, чтобы оказаться на одном энергетическом уровне с жертвой. В пользу такого представления говорит то, что хищник никогда не нападает на того, кто больше него размером – для того, чтобы приблизиться к такому, хищнику надо не сбросить энергию, а откуда‑то её получить.
Впрочем, духовный план – сложное место, так что лучше избегать простых объяснений. Когда упрощаешь сложные вещи, очень легко ошибиться, а ошибки здесь заканчиваются плохо. Но понимать происходящее здесь я действительно стал лучше. Особенно меня поразили секторали – точнее, те структуры, которые могут стать секторалями.
Иногда случается, что обитатель этого плана достигает предела роста – неважно, успешный ли это хищник или просто везучий поедатель планктона. Съесть он уже никого не может – для него просто нет подходящей дичи. Присоединение планктона тоже практически ничего не даёт такому большому существу. И эта огромная туша просто плывёт в пространстве, окружённая симбионтами, фамильярами и просто паразитами. Инстинкт велит существу развиваться дальше, но единственный способ – это заключить договор с великим и воплотиться сначала в виде домена – зародыша секторали, а потом постепенно развиться в полноценную сектораль. Сектораль даёт приют людям, а взамен те кормят её душами зверей.
Словом, духовный план – это невероятно интересное место, которое очень много дало мне для понимания мира Полуночи. Понимание улучшилось не только на духовном плане – через некоторое время я стал замечать духовные связи и в материальном мире. Например, у нашей соседки Тенки Ленади, оказывается, имелся фамильяр. Я ни разу не видел, чтобы она его призывала, но духовная связь прослеживалась ясно, так что ошибка исключалась. Учитывая, что в Дельфоре фамильяр выдавался за особые заслуги, видеть его у скромной младшей лекарки было необычно, если не сказать больше. Кстати, ксоев я теперь тоже стал определять безошибочно, у них очень характерная связь.
