– Мы с тобой звёзды вечера, дорогая, – добавил я. – Все заинтересованные лица уже слышали, что мы отпинали Дельгадо, вот народу и любопытно, что за новые зверюшки объявились в лесу. Придётся с нами дружить, или можно просто прибить и вернуться к привычной ситуации? У этого спектакля будет много зрителей, даже не сомневайся.

Арна помрачнела. Быть звездой вечера ей явно не хотелось.

– Кстати, – добавил я, – когда мы вышли из перехода, в сотне саженей от нас было какое‑то живое существо, и оно сразу же стало быстро удаляться. Готов поспорить на что угодно, что это был наблюдатель.

– Пойдём уже, что здесь стоять, – с досадой сказала Арна, и мы двинулись к домам, которые были видны в конце не такой уж длинной дороги.

– Да не расстраивайся ты, – попробовал утешить её. – Я уверен, что мы с ним справимся.

– Я не из‑за этого расстраиваюсь, – с досадой ответила она. – Мне не нравится, что наш конфликт с Мерком превратился в какое‑то представление для публики.

– Во всём есть свои плюсы, и в этом тоже, – философски заметил я. – Если мы убедительно с ним разделаемся, это сильно облегчит нам дальнейшее существование. А вот если убить его тайком, то нам потом придётся иметь дело с разными людьми, которые будут верить, что нам просто повезло.

– Может, ты и прав, – вздохнула она.

Дома в конце дороги оказались предместьем города, и вскоре домики с огородами и палисадниками сменились тесно стоящими двух‑ и трёхэтажными зданиями.

– А миленько здесь, – заметил я, разглядывая аккуратные домики. – Видно, что люди здесь неплохо живут.

– Корус довольно богатая сектораль, – отозвалась Арна. – Не настолько, конечно, богатая, как та же Мерадия, но далеко не нищая. К нам многие стремятся, особенно холопы, но мы далеко не каждому разрешаем здесь поселиться.

– Даже холопы к вам рвутся? – поразился я. – И вы их не пускаете?

– Рвутся, – подтвердила она. – А почему бы им не рваться? Земли плодородные, урожаи большие. А после сбора урожая договор можно расторгнуть и уйти с земли – правда, уходят редко. У нас даже среди холопов бедных нет. А лишних холопов нам не надо – где для них землю взять? Так‑то сильный магик может расширить свои владения, но кому это нужно? В больших владениях и проблемы большие.

– Тогда почему вы их холопами зовёте? – задал я давно интересовавший меня вопрос. – Они же, получается, просто вольные пахари?

– Какие же они вольные? Вольный вправе со своей землёй делать что хочет. Хочет – посадит пшеницу, а хочет – сосны. А если земледелец получает землю по договору, то он обязан выращивать только то, что в договоре указано, и в указанных объёмах. И может расторгнуть договор только после сбора урожая. То есть после заключения договора он становится холопом.

– Понятно, – озадаченно сказал я. – Не знаю, как у нас дело обстоит, я от крестьянского труда далёк. Но у нас холопами никого не называют.

– Потому что вы стесняетесь называть вещи своими именами, – презрительно хмыкнула она. – Земледелец, которому хозяин земли указывает, что и как сеять, вольным называться не может.

– Как скажешь, – согласился я. По большому счёту, какая мне разница, как местные называют крестьян? Пусть называют как хотят, я их поучать не собираюсь.

Продолжать надоевший разговор я не стал, и он естественным образом увял. Тем временем мы почти дошли до центра городка. Никто не пытался нас задержать, однако я часто ловил любопытные взгляды, да и вообще то и дело ощущал потоки внимания, ясно отдающие интересом. Возможно, местные уже знали кто мы такие. Хотя скорее всего, на нас обращали внимание из‑за Маруси.

– О, вот сюда мы сейчас и зайдём! – воскликнул я, увидев интересную вывеску.

Над большой двустворчатой дверью висела вывеска «Друг желудка». С одной стороны надписи довольно реалистично была изображена жареная курица, а с другой – горка хлебных ломтей. Из приоткрытой двери тянуло очень вкусными запахами, и я сразу почувствовал голод.

– По‑моему, сейчас не время для еды, – возразила Арна, хмурясь.

– А по‑моему, самое время, – ответил я, уверенно направляясь в таверну. – Завтракали мы уже давно, пора и пообедать.

– Как ты можешь сейчас есть?

– Прекрасно могу, – я с недоумением посмотрел на неё. – Не убежит твой Мерк Гален. А если и убежит, поймаем.

Я про себя отметил, что несколько прохожих прислушивались к нашему довольно громкому диалогу.

– Перед боем вообще есть нельзя, – сделала последнюю попытку Арна.

– Так то перед боем, а из Галена какой боец? – пренебрежительно ответил я, и она сдалась.

Внутри было чисто, а на столах даже были скатерти. Примерно половина столов была занята.

– Ну вот, вполне приличное место, не забегаловка, – довольным голосом громко объявил я, усаживаясь за свободный стол.

– В Корусе забегаловок нет, – проворчала Арна, всё ещё недовольная из‑за задержки.

– Хозяин! – рявкнул я. – Подавай нам обед! И для нашей кошки… Маруся, ты что хочешь – сметану или сливки?

У меня сразу появилось ясное чувство, что сметана будет вкуснее.

– … и большую миску сметаны нашей кошке! И поторопись, дружок, – добродушно посоветовал ему я. – Если мы успеем пообедать до того, как сюда заявится Мерк Гален, то твоя таверна не пострадает. А вот если наоборот, то тут уж как сложится. Я постараюсь ничего не разрушить, но обещать не могу, сам понимаешь.

Хозяин с круглыми от страха глазами метнулся на кухню, а посетители дружно потянулись к выходу.

– Ты зачем пугаешь людей, Артём? – шёпотом спросила Арна.

– Так надо, милая, – немного виновато ответил я. – Вдруг Гален и в самом деле припрётся драться прямо сюда? Пусть уходят.

Она с осуждением покрутила головой, но продолжать разговор не стала. Есть у Арны черта, которая мне очень нравится – раз уж она решила мне доверять, то и доверяет полностью, а не лезет постоянно с ценными указаниями и мудрыми советами.

Мы почти закончили обед – и в самом деле отличный, – и собрались уже было переходить к десерту, как в таверну ввалилась группа стражников. Лица у них были решительные, но я буквально видел клубящееся вокруг них облако страха. Мы не обратили на них внимания, беседуя вполголоса о какой‑то ерунде, и они застыли у порога, не решаясь с нами заговорить. Наконец, тот, кто у них был, очевидно, старшим, решился. В глубине души я ему сочувствовал – магики, особенно сильные магики, кротостью характера совсем не отличались, и он вполне осознавал, что его могут прибить просто между делом. То есть, я его, конечно, убивать не собирался, но он‑то этого не знал, но при этом выполнял приказ – в самом деле, это вызывает уважение, и у меня даже мелькнула мысль его потом переманить.

– Уважаемые, – начал он, – на вас поступила жалоба.

– Чепуха, – небрежно отозвался я. – Ваши жалобы нас не интересуют. И вообще, посмотрим, что дальше будет – возможно, и жаловаться будет некому.

Маруся начала злиться. Животные прекрасно чувствуют страх, а здесь даже я его почувствовал. И жертва вместо того, чтобы убегать или прятаться, пытается вступить в конфронтацию – непонятное и сбивающее с толку поведение, на которое хищник естественным образом отвечает агрессией. Маруся встала и зарычала. У стражников мгновенно испарились остатки решимости, и они попятились.

– Тише, тише, киса, – я погладил её, успокаивая. – А скажите, уважаемый, в чём заключаются обязанности стражи?

– Следить за порядком и защищать жителей города, – неохотно ответил тот.

– Правильно, – кивнул я. – Именно это вы обязаны делать, вот это и делайте. Не пытайтесь впутываться в дела князей. Вы же знаете, кто мы такие?

– Знаем, – признал он, помрачнев ещё больше.

– Я вас убивать не хочу, и вы, наверное, тоже этого не хотите. Поэтому идите с миром и передайте Мерку Галену, что княгиня Стер его ждёт. Прятаться от нас бесполезно. Мы ещё немного подождём, а потом придём и вытащим его из норы за шкирку.