То и дело выныриваю из температурного бреда. Очень хочется пить, но я не в состоянии просто дойти до кухни.

Слышу звонок телефона, который так и валяется рядом со мной на кровати, и приоткрываю глаз.

Хочется послать все к чертям и не отвечать, но звонит Злобина.

— Да, — отзываюсь хрипло.

— Привет, — слышу напряженный голос Жанны, и на губах появляется улыбка. — Я хотела обсудить с тобой твою подзащитную. Но ты внезапно пропал. Можем по телефону. Там есть нюансы по документам. Я подготавливаю ответ. Нужны дополнительные сведения.

— Злобушка, — выдыхаю тихо. — Ты можешь повременить пару дней с ответом? Сроки же еще не горят? Я подъеду, и ты все мне расскажешь. Попробуем решить этот вопрос на месте.

Жанна несколько секунд молчит в трубку.

— У тебя что-то случилось? — в ее голосе я, кажется, слышу волнение.

— Нет, все отлично, — на полном серьезе отвечаю ей, но как назло из легких вырывается непроизвольный кашель.

— Ты заболел? Наверное, заразился от меня.

— Да нет, что ты. У нас же был противовирусный чеснок, — усмехаюсь и закрываю глаза.

— Дэн, я серьезно, — повышает голос Злобина. — Мне на скорой сказали, что сейчас ходит сильный вирус с высокой температурой. И если не лечить, то может перерасти в воспаление. Ты пьешь таблетки?

— Конечно, — вздыхаю.

— А температура есть?

Проваливаюсь в сон, но выныриваю, услышав ее голос. Однако, вопрос я не разобрал.

— Ммм… Да, где-то была, — соглашаюсь.

— Доманский, ты врун! — взрывается Жанна. — Ты мерил температуру?

— Нет, — честно признаюсь ей.

Злобина знает меня как облупленного. Если уж она не забыла, сколько сахара я кладу в чай, то, конечно же, помнит, что лечиться для меня — это невыносимая пытка. Я вообще практически не болею. И последний раз пил таблетки из ее рук, но об этом она, конечно же, не знает.

— Ты с ума сошел? — ахает Жанна.

— Успокойся. Как-то же выживал без тебя все эти годы, — усмехаюсь.

— У тебя есть кому сходить за лекарством? — не унимается она.

— Есть, — вру как на духу.

— Понятно, — фыркает Злобина. — Пока.

Экран телефона погасает и я, вздохнув, закрываю глаза.

Надо хотя бы встать за водой, но мне даже пальцем сейчас тяжело пошевелить. Интересно, если бы я сказал Жанне, что подыхаю, она бы приехала меня спасать? Я ненавижу, когда кто-то видит меня слабым.

В такие моменты, я стараюсь находиться в одиночестве и переживать их самостоятельно. Но, сейчас мне малодушно хочется, чтобы Жанна приехала и, как в старые добрые времена, ругалась и лечила меня.

— Ты весь горишь, — слышу какой-то знакомый голос в темноте.

Усмехаюсь.

— Это потому что я вулкан.

— Вулкан, блядь! — голос становится громче, и я понимаю, что это Жанна. Но как она могла попасть в мою квартиру?

С трудом приоткрываю один глаз и морщусь от света.

Все верно — передо мной стоит Злобина. Она нависает сверху и хмурится, прикасаясь к моей шее холодными ладонями.

— Откуда ты здесь? — смотрю на неё с сомнением. — Я умер и попал в ад? Будешь вечность отравлять мне мои бесконечные муки? Имей в виду, я не против такого наказания.

— Спишем это на температурный бред, — фыркает Жанна и, скинув с себя пальто, садится на кровать рядом со мной. Чувствую, как она приподнимает мою руку и запихивает мне подмышку градусник.

— Да там не больше тридцати семи, — закрываю глаза, усмехаясь. — Где халат медсестрички?

— Интересно, лет в восемьдесят на смертном одре тоже будешь хохмить? — вздыхает Злобина.

— Я раньше ста умирать не планирую, — вяло парирую. — А если ты мне принесешь попить, то, возможно, доживу и до ста десяти.

Жанна тут же встаёт и уходит из комнаты. Спустя минуту возвращается со стаканом воды.

Пытаюсь приподняться, но получается только немного оторвать голову от подушки.

Злобина придерживает мне голову и стакан. Облегченно откидываюсь обратно на подушку и устало улыбаюсь.

Не думал, что меня так расколбасит от какого-то сезонного вируса.

— Спасибо, — шепчу Жанне и закрываю глаза. Хочется спать.

— Потерпи, сейчас померяем температуру, и я тебе дам лекарство, — отзывается она серьезно, выкладывая на тумбочку рядом с кроватью коробки из аптеки. Кошусь на них.

— Мне кажется, или там уколы? — уточняю у Злобушки.

— Уколы, — усмехается она и тянется к градуснику. — Боже, Дэн! Почти сорок один!

Ненавижу уколы. А у Жанны тяжелая рука.

— Пройдет, — отнекиваюсь. — Мне не нужны уколы.

— Доманский, — укоризненно тянет Жанна. — Такой взрослый мальчик, а всё ещё боишься уколов?

— Я ничего не боюсь, — усмехаюсь.

— Ну тогда поворачивайся на животик, — Жанна скидывает с себя рабочий китель и уходит из комнаты.

Слышу, как в ванной шумит вода. Руки моет, значит. Реально собирается мне делать инъекцию? Нащупываю одеяло и натягиваю на себя, укрываясь с головой.

— Блин, Дэн, и так температура огромная! — Злобина стягивает с меня одеяло. — Прекрати вести себя как маленький.

Обессиленно стону, понимаю, что мне не избежать новой дырки в заднице.

С трудом переворачиваюсь на живот и наблюдаю, как быстро Жанна разламывает какие-то ампулы и набирает в шприц прозрачное лекарство.

— Что это? — с сомнением спрашиваю. — Может, ты меня убить решила как соперника?

— Ага, — усмехается Злобина и подходит ко мне. — Анальгином и Но-шпой.

Чувствую, как она спускает с моей задницы трусы и протирает участок кожи спиртовой салфеткой. Жмурюсь.

— Дэн, расслабься, а то я боюсь об тебя иголку сломать, — усмехается Жанна.

Выдыхаю, стараюсь расслабиться, и тут же сжимаю зубы от болезненного резкого укола в ягодицу. Стону от ощущения жжения.

— Потерпи, — сосредоточенно отзывается Жанна.

Медленно дышу, чтобы оставаться расслабленным.

— Скоро? — шиплю сквозь зубы.

— Я специально ввожу медленно, чтобы тебе не было так больно, — так же сквозь зубы отзывается Жанна. — Если хочешь, могу побыстрее, но тогда ты взвоешь.

Утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю ее. Кажется, от боли даже немеет нога. Непередаваемые ощущения!

Облегченно выдыхаю, когда Злобина убирает шприц.

— Можно еще воды?

В этот раз получается даже приподняться сильнее. Очевидно, болезненный укол придал моему телу бодрости.

Жанна подает стакан, и я жадно пью, с трудом удерживая его. Сжимаю крепче, чтобы Злобина не видела, что у меня трясутся руки от слабости. Меня бесит, что я сейчас перед ней как немощный инвалид. Сам тянусь к тумбочке, чтобы поставить воду, едва не падаю с кровати. Жанна тут же подхватывает меня за плечо и укладывает обратно.

— Давай я тебе вызову такси, — хмурюсь, устало откидываясь на подушку. — Не хочу, чтобы ты заразилась от меня. Если вдруг я болею не тем же самым, что и ты.

— Пока температура не спадет, я никуда не уеду, — упрямо фыркает Злобина, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Меня греет то, что она волнуется за меня.

— Когда ты последний раз ел? — сердито смотрит она на меня.

— Я не знаю, какой сегодня день, — честно признаюсь ей и усмехаюсь, когда у Жанны округляются глаза.

— А когда ты почувствовал себя плохо? — щурится она.

— После того, как уехал от тебя.

— Ты уже два дня голодный? — хмурится Жанна и снова присаживается ко мне, трогая мой лоб и шею.

— Я не хочу есть, — вздыхаю и ловлю ее руку, задерживаю на своей коже, кайфую от прохлады ладоней. — Как ты попала в мою квартиру? У нас консьерж на входе.

— Я тебя умоляю, — усмехается Злобина, вытягивая свою ладонь из моей. — Для человека с удостоверением сотрудника полиции нет ничего невозможного. А дверь была открыта. Чай сделать?

— Сделай, — соглашаюсь, чтобы она не переживала.

Когда Жанна выходит из комнаты, закрываю глаза и улыбаюсь. Не думаю, что это просто доброта. Хочу верить, что это что-то большее.