— Не очень, — пожимаю плечами. — Ему очень повезло, что был пристёгнут. Поэтому, пожалуйста, если ездишь с кем-то на машине, пристёгивайся.

— Хорошо, — кивает Диана. — Пойду посплю пару часиков, а то не могла уснуть, волновалась за тебя.

Закатываю глаза и устало облокачиваюсь на стену.

— Ты ревнуешь меня к своему отцу? — пристально смотрю на дочь. — Он сказал, что вы разговаривали вчера.

— Я не ревную, мам! — Диана резко разворачивается к раковине и с грохотом ставит пустую чашку. — Я просто не понимаю, как можно простить человека, который бросил тебя столько лет назад!

— Сядь, — спокойно прошу.

Она упрямо мотает головой и хочет уйти.

— Сядь, — повышаю голос.

Диана вздрагивает, смотрит на меня с обидой, но всё же садится обратно и отворачивается к окну.

— Если бы всё было так просто, как тебе кажется, я бы не оправдывалась сейчас перед тобой, — вздыхаю. — Оказалось, твой папа думал, что это я его бросила. А я была уверена, что он не хочет ребёнка, и не рассказала ему о беременности. Мы встретились случайно по работе — до этого двадцать лет ничего не знали друг о друге. Если бы не стечение обстоятельств, так бы и не узнали. Наше расставание подстроили. Увы, я не нравилась его родителям. Возможно, так же, как сейчас мне не нравится твой жених.

— А что не так с моим женихом? — Диана ошарашено оборачивается.

— Да всё, — усмехаюсь. — Избалованный высокомерный мажор. Очень похож на твоего папу, кстати. Только разница в том, что твой отец в его возрасте уже многого добился сам и никогда не прикрывался богатыми родственниками. А твой выпендрёжник гнёт пальцы, козыряя мамой и папой.

— Неправда. — закатывает глаза Диана.

— Может быть, — пожимаю плечами. — Не исключаю, что ошибаюсь. Поэтому и не лезу и не говорила тебе своего мнения открыто. Не знаю, как родители Данилы относятся к тебе, но родителям твоего отца — богатым и успешным — я никогда не нравилась. Они не говорили этого прямо, но я чувствовала их пренебрежение. А потом оказалось, что меня не просто не любили — ненавидели. Когда мать твоего отца узнала о моей беременности, она от его имени отправила мне письмо, где он "бросал" меня и давал деньги на аборт.

Дочь молча сверлит меня взглядом, но не перебивает. Видимо, ей все же интересно узнать тайны моего прошлого, несмотря на обиду.

— Я не стала выяснять отношения и сделала всё, чтобы он не узнал о тебе. — продолжаю. — Теперь, когда мы с Денисом поговорили и всё выяснили, я обязана была тебе это рассказать. Твои бабушка и дедушка со стороны отца давно умерли и унесли этот грех с собой. А папа… Он очень переживает, что не знал о тебе столько лет. И хочет, чтобы ты понимала: он счастлив, что ты есть.

— Такие красивые пафосные слова, — усмехается Диана, отворачиваясь и снова глядя в окно. — Я тоже могу наговорить влюблённой женщине чего угодно. Ты его всё ещё любишь, я правильно поняла?

— Люблю, — улыбаюсь. — Но я отдаю себе отчёт в своих действиях. Навешать мне лапши на уши не так-то просто, дочь. Всё-таки я много лет работаю в системе, где ложь и подставы — обычные будни.

— И что, мне теперь его "папой" называть? — язвит Диана. — Если вдруг я вам мешаю встречаться, могу переехать к Даниле.

— Ни в коем случае, — резко обрываю её. — Я не настаиваю, чтобы ты любила отца, общалась с ним или чтобы мы жили вместе. Но прошу тебя — присмотрись к нему. Вчера он сказал, что хочет оплатить твою учебу по той специальности, которая тебе нравится.

— Не надо мне ничего, — мотнув головой, фыркает дочь.

— Ты умная и рассудительная, — терпеливо вздыхаю, — гораздо умнее, чем я в твои годы. Я доверяю твоей интуиции. Но очень прошу: допусти мысль, что он мог действительно ничего не знать. Представь, как это больно. И хотя бы просто пообщайся. Только так ты сможешь понять, какой он.

— Хорошо, я подумаю, — усмехается Диана и встаёт. — Но только ради тебя.

— Договорились, — встаю следом и раскрываю руки. — Давай обнимемся?

Дочь закатывает глаза, но всё же обнимает меня. Я крепко прижимаю её к себе, сдерживая подступившие слёзы.

Когда Диана ложится спать, я делаю укладку, лёгкий макияж, переодеваюсь в свежий китель и ухожу на работу.

Прихожу в следственный чуть раньше обычного и в первую очередь проверяю ответ по делу Жаровой. Тот старик, из-за смерти которого её задержали, оказался таким паучарой, что даже моему Микулину до него далеко. Девочка, сама того не зная, избавила мир от очень, очень плохого человека. Жаль только, что на его место придёт новый. И хорошо, если это будет паук, который жрёт таких же, как он сам. А если такой же, как Микулин…

Осознавать, что я, пусть и формально, связана с этой грязью, невыносимо. Раньше мне было некуда деваться. Но теперь слова Доманского придали мне уверенности. Я знаю: он сделает всё, чтобы обеспечить Диане достойное будущее. Это для меня самое главное.

Немного подумав, беру телефон.

“Денис, я подаю на развод.” — пишу Микулину коротко.

Через пять минут приходит ответ:

“Приезжай. Обсудим.”

Проснувшись по будильнику и не обнаружив Злобину рядом, злюсь. Прислушиваюсь к тишине в квартире и понимаю: она ушла, не разбудив меня. А ещё всё тело болит и ноет так, будто меня нещадно всю ночь били арматурой, поэтому мне требуется время, чтобы соскрести себя с кровати.

Первым делом иду на кухню и выпиваю несколько таблеток обезболивающего. После нахожу старый телефон и вставляю в него сим-карту. Пока он грузится, делаю себе кофе и пью его стоя, чтобы лишний раз не тревожить мышцы.

“Ты мартышка, — пишу Злобиной. — Будешь должна мне свидание.”

Затем просматриваю входящие сообщения и пропущенные звонки.

“Пришли мне номер своей подружки-адвокатши, она у меня сумку в машине забыла.” — читаю сообщение от Рафаэля и удивлённо усмехаюсь. Ничего не спрашиваю в ответ, ведь меня это не касается, просто отправляю номер Эммы и уточняю, как дела с охраной.

— Нормально всё с охраной, — зевает мне в голосовом Раф. — Сегодня будут издалека знакомиться с объектами. Адреса, явки, пароли — всё предоставил. Торчишь мне, как земля колхозу.

— Спасибо, — пишу ему.

Злобина посылает мне в ответ на сообщение сердечко и больше ничего не отвечает. Зараза.

Допив кофе, принимаю душ и, с трудом натянув на себя костюм, выхожу из дома. В машине в зеркало заднего вида разглядываю свою не очень презентабельную физиономию, но дела никто не отменял, и пока я могу шевелиться, нужно ехать на работу. К счастью, в ближайшую неделю у меня нет заседаний — только лишь встречи со старыми клиентами, чьи дела я уже веду. Новых придётся отложить, чтобы не смущать и не портить себе имидж. Лучше потерять пару недель, устроив себе внеплановый отпуск, чем наплодить слухов и домыслов среди богатых посетителей.

— Доброе утро, Денис... Дмитриевич, — выдыхает Екатерина, разглядев меня.

— Доброе утро, — широко улыбаюсь. — Не пугайся, я попал в аварию. Закажи мне тест-драйв в салоне официального дилера Jaguar на ближайшее время.

— Да, конечно, — отводит она от меня круглые от удивления и шока глаза и тут же лезет в свой ноутбук выполнять поручение.

Здороваюсь с Григорием, который удивляется немного меньше, забираю у него документацию, которую он успел нарыть по клиентам, и прячусь в свой кабинет. Быстро изучив информацию и сделав пометки в делах, бросаю взгляд на часы.

Я уже закончил основное, а время даже не дошло до обеда.

“Можно забирать ответ по Жаровой.” — приходит сообщение от Злобиной, и я тут же вызываю такси, а спустя полчаса уже захожу в здание следственного.

Встречающиеся на пути работники косятся на меня, а я лишь усмехаюсь, не обращая внимания.

Стучусь к Злобиной и, не дожидаясь ответа, открываю дверь. Жанна поднимает на меня взгляд от бумаг и усмехается.

— Впервые вижу мужчину, которому так идет разбитая морда, — вздыхает она и встает из-за стола.