Несмотря на то, что Дэн тоже был ребёнком элиты, он вёл себя независимо и бесился, если я называла его мажором. А этот — самый натуральный мажор. Маменькин сынок, который прожигает родительские деньги. Но я не лезу.

Если я начну запрещать дочери с ним общаться, то она из принципа сделает по-своему и может натворить глупостей. А я меньше всего желаю ей повторения своей судьбы.

Двадцать лет одиночества — подумать только!

Нет, я не зарекалась держать целибат и не убивалась годами по разбитому сердцу, но и в свою жизнь мужчин подпускать зареклась. Слишком много я заплатила за доверие не тем людям. Единственное, что придало мне сил после предательства Доманского и смерти родителей — это моя дочь.

Что примечательно, Дэн сразу все понял, это было видно по его ошеломлённому взгляду. Я и не сомневалась, что он догадается о родстве, если увидит Диану, поэтому всячески старалась оградиться от него и не подпускать близко к ней.

— Мама, скажи, пожалуйста, — вздыхает Диана сердито и недовольно морщит нос, — у тебя появился мужчина? Твои вечерние опоздания домой и ночные отлучки как-то связаны с тем человеком, что приходил к нам?

И да, аналитический ум у неё тоже развит не хуже, чем у её отца, поэтому ожидать, что она поверит в сказку с коллегой, было глупо. Но я не знаю, как она отреагирует, если узнает, что у меня есть "деловые" отношения с человеком, который бросил нас много лет назад.

— У меня просто завал на работе, — смотрю на неё серьёзно. — Ты сама видишь, что у меня начались проблемы со сном. Я просто вышла погулять, чтобы разгрузить голову. Но, даже если вдруг у меня и есть какие-то отношения с мужчиной, то что? — повторяю её позу и скрещиваю руки на груди.

— Ты пытаешься скрыть правду, — усмехается Диана и тыкает пальцем в мои руки.

— Нет, я просто дразню тебя, — закатываю глаза и зеваю. — Спать пойдём или ты дальше будешь играть в дознавателя?

— Я не против отношений, мам. Я просто за тебя волнуюсь. Доброй ночи. — вздыхает дочь и, чмокнув меня в щёку, уходит.

Облегчённо выдыхаю и направляюсь на кухню. Очень хочется в душ, потому что я вспотела, а между ног так скользко, что едва не хлюпает. Но мне нужно дождаться, когда Диана заснет, ведь вечерний душ я уже принимала и это вызовет очередную волну подозрений.

Сажусь за стол, делаю пару глотков остывшего чая и закрываю глаза.

В теле приятная ломота от неожиданной близости. Я уже несколько лет не испытывала такого возбуждения, как рядом с Дэном. Он одним своим взглядом запускает у меня процесс выделения смазки, хотя еще совсем недавно я была уверена, что больше не способна увлажняться и мое время прошло.

Кольцо я забрала.

Спорить с Доманским — все равно, что пытаться удержать трогающийся поезд, а моя дочь не то, чтобы купается в роскоши. Да, я пытаюсь дать ей максимум, который могу, только вот при всем желании мои ресурсы ограничены. Я не продам это кольцо, нет. Раз оно предназначалось мне, пусть хранится у меня. А потом, когда придет время, Диана сама решит, что с ним делать.

Вздохнув, достаю из кармана футляр и вытаскиваю из него колечко с достаточно крупным бриллиантом, смотрю на бирку. Она пожелтела, а цена и дата, написанные ручкой, уже поблекли от времени, но их можно разобрать.

Да, кольцо было куплено до нашей с Дэном ссоры, и этот факт меня просто поражает. Я даже подумать не могла, что он собирался сделать мне предложение. То, что он обещал забрать меня с собой, никак не натолкнуло меня на эту мысль.

Дэн всегда отрицал брак, сколько я его помню.

Я даже не сильно удивилась, когда в ответ на мое письмо с новостью о беременности, он прислал мне конверт с деньгами (видимо, на аборт), написав, что не готов стать отцом и не собирается жертвовать карьерой.

Получается, он хотел на мне жениться, но передумал, узнав о беременности?

А сейчас, по прошествии двух десятков лет, признав в Диане дочь, удивляется, что я все же родила ее и скрыла от него этот факт? Что-то не вяжется, но если это так, то он — бессовестный мерзавец, иначе и не скажешь.

Вычеркнуть бы его снова из жизни, как он когда-то нас, да только что-то не вычеркивается, сколько бы я не пыталась. Доманский упрямо появляется рядом снова и снова, заставляя меня сомневаться и вспоминать все то хорошее, что было между нами в прошлом.

И если бы не это чертово письмо, я бы уже оттаяла, наверное.

Да, меня приводит в чувства обида за собственного ребенка, которого родной отец посчитал помехой своему счастью. Пусть сейчас он тысячу раз пожалеет и раскается, факт остается фактом. Человек, к которому я не остыла даже спустя годы — предатель.

Сижу в машине возле дома Злобиной и, отпивая кофе из бумажного стакана, сверлю взглядом входную дверь подъезда. То и дело поглядываю на часы и жду. Жанна вот-вот должна выйти на работу.

Минут пять спустя, Злобина, действительно, выходит из подъезда и направляется вдоль дома в сторону автобусной остановки. Как всегда элегантная, с укладкой и легким дневным макияжем. Красивая до невозможного.

Но сегодня я приехал не по ее душу.

Я всю ночь не мог заснуть.

Жанна забрала кольцо, которое я хранил двадцать лет, даже не сильно брыкаясь и отказываясь. Это бы меня должно было порадовать, но почему-то я не испытал удовольствия. Наоборот, я напрягся. Да, я увидел на лице Злобиной удивление и даже растерянность, но потом она будто замерзла еще больше.

Будто запретила себе показывать настоящие эмоции. И, мне кажется, что нормально поговорить нам так и не удастся в ближайшее время. Сколько бы я не тянул ее к себе, она подходит на шаг, становится ближе физически, но внутренне отдаляется еще сильнее.

А я схожу с ума, понимая, что хожу кругами и упускаю время.

Диана выходит спустя пять минут после матери и направляется в противоположную сторону. Гашу первый порыв броситься к ней бегом. Вместо этого завожу двигатель, прикуриваю и неторопливо выезжаю с парковки.

Волнуюсь ли я? Пиздец как.

Моя дочь идет быстрым, уверенным шагом по улице и невольно приковывает к себе взгляд. Надо сказать, что во вкусе ей не откажешь, да и по качеству вещей видно, что это не ширпотреб. Интересно, Злобина вбухивает всю зарплату или Диана сама где-то работает? Я, конечно, могу дождаться отчетов Гриши или Руслана, но мне так не хочется терять время, так надоело ждать, когда вот она, информация, бери и получай.

Наконец, Диана замечает мою машину, медленно двигающуюся рядом с ней по дороге, и притормаживает.

Открываю окно, чтобы она увидела, кто за рулем. Сталкиваемся взглядами.

Дочь вытаскивает из уха наушник и, не раздумывая, направляется в мою сторону.

— Мама уже ушла на работу, — склонившись к окну, обращается она ко мне.

— А я не к маме, — смотрю ей в глаза. — Подбросить на учебу?

Диана приподнимает бровь и, пару секунд пристально меня рассмотрев, все же садится в машину.

— Подбросьте. — вздыхает она, убирая наушники в чехол и выключая на телефоне музыку.

Телефон крутой, яблоко последней модели, как у меня.

— Классный телефон, — усмехаюсь, кивая на него. — У меня такой же. Нравится?

— Да, вполне устраивает, — вертит Диана его в руке. — Производительность отличная, не лагает. Для учебы отлично.

— Мне тоже нравится, — бросаю на нее взгляд, отпивая кофе. — Ты где учишься?

— Академия при президенте.

Едва не давлюсь от неожиданности, потому что, помнится мне, Жанна рассказывала мне про академию туризма.

Коротко прочищаю горло, кашлянув.

— Круто. А специальность? — уточняю у Дианы, понимая, что сейчас уже не удивлюсь.

— Юриспруденция, государственно-правовой профиль.

Усмехаюсь и закатываю глаза. Злобина — зараза.

— Что смешного? — холодно смотрит на меня Диана, вздернув бровь.

Впитываю в себя ее взгляд, мимику, ее черты лица в этот момент и еще крепче убеждаюсь в том, что я не ошибся.