— Ты не заблудилась, дитя. Родители оставили тебя в лесу. Они слышали, как ты кричала, но ушли. В стране голод, девочка моя. Голод и война. А скоро наступит и время болезней. Твои родители — неплохие люди, но им далеко даже до животных. Многие звери гибнут, чтобы своим телом насытить потомство. Есть те, кто убивает слабейшего, дабы прокормить оставшихся. У людей всё по другому. Им проще переложить ответственность на других.
— Ты говоришь непонятные вещи. Я хочу к папе и маме. Отведи меня к ним.
Гекла расплакалась. Девушка ласково погладила её по голове.
— Зачем? Чтобы они снова завели тебя в лес? Я не всегда смогу быть рядом. Оставайся у меня. Я позабочусь о тебе. В моем котле всегда есть мясо, в моей хижине тепло и уютно даже в самую лютую стужу. Я буду называть тебя Геклой.
Но маленькая Гекла всё ещё верила, что нужна родителям. Девушка проводила её до опушки, наказав никому про неё не рассказывать. Вернувшись домой, Гекла застала родителей, хмуро беседующими за столом. Мать причитала, обнимая и целуя Геклу. Она заливала слезами грязное платьице дочери. Отец хмуро мял шляпу, он старался не смотреть Гекле в глаза. Вечером её плотно накормили и даже напоили молоком. Это был самый счастливый день в её жизни. Гекла не знала, откуда родители раздобыли столько снеди, хотелось верить, что всё произошедшее — настоящее чудо. Счастливая, она отправилась спать.
Отец разбудил Геклу спозаранку и, не проронив ни слова, потащил в лес. Гекла вырвалась, убежав в дом к матери. Но матери нигде не было, как не было и её старших братьев. Наверное, все они отправились ночевать в соседнюю деревню к бабке. Отец, поймавший Геклу в пустом доме, крепко связал ей руки и повалив на соседского осла, с которым имел обыкновение ходить за хворостом, отправился в лес. Гекла устала лежать на седле, она несколько раз ненадолго засыпала. Наконец, измученную, полусонную, изнывающую от жажды, отец повалил Геклу на траву. Соорудив петлю на толстом суку, он схватил дочь за руку и потащил к колыхающейся на ветру крепкой верёвке.
— Оставь её! — нежный голос, серебристыми колокольчиками разрезал полуденную тишину.
Отец насторожился. Он даже не заметил, что вокруг давно не было слышно ни звука. Где стрёкот цикад? Где пение птиц? Где дробный стук дятла? Тишина. Даже воздух вокруг казался изумрудным оттого, что солнечные лучи едва проникали сюда сквозь густую зелень. Он вздрогнул, увидев девушку в прозрачном платье с белыми как мука волосами. Та снова негромко, но требовательно приказала оставить девчонку в покое.
— Пошла к чёрту, проклятая ведьма.
— Гекла, иди ко мне, девочка, — Девушка сделала шаг навстречу.
— Не называй её этим богохульным именем.
Отец, схватив топор, бросился на красавицу. Та, ловко выхватив топор из рук, повалила на землю взрослого мужчину.
— Ах ты шельма, сейчас я тебе устрою.
Он снова бросился на девушку, но полетел вверх тормашками. Красавица достала длинный кинжал из жёлтого камня и, схватив мужика за волосы, приставила гранитный клинок к его шее. Девочка повисла у неё на руке.
— Нет. Умоляю тебя. Нет.
— Ты уверена?
Гекла нежно обняла девушку с белыми волосами.
— Прошу тебя. Пощади его.
Красавица нехотя спрятала клинок в ножны. Толкнув пленника ногой, она пошла прочь, уводя девчонку за собой. Красавица и девочка стали жить вместе. Девушка разрешила называть её Луной. Гекла читала книги, готовила зелья и отвары, училась слушать корни растений, видеть кровь в жилах белок и управлять силами природы. Гекла не была ни усидчивой, ни прилежной и часто ошибалась, но Луна никогда её не наказывала. Девочка любила свою наставницу. Любила той чистой и искренней любовью, что случается в жизни лишь раз. Сколько мудрости было в её словах. Как ласково смотрела она бедняжку, ставшую сиротой при живых родителях. Они много смеялись, гуляли, любили всё, что дышало жизнью. Ненасытная жажда знаний и желание повелевать силами природы были их поводырём.
— Люди глупы и жестоки. Возьмём эту плесень. Брось её в колодец, добавь дрожжей и всё селение вымрет, потому что и не думает кипятить воду на огне. Люби травы — в них вся сила. Лечи людей, но помни — из зависти они донесут на тебя, а добрые дела быстро забудутся.
— Спасибо, я уже умею исцелять многие недуги.
— Ты быстро учишься, дитя. Но знай — всё это называют колдовством. Хотя ничего сверхъестественного тут нет. Колдовство и магия — это великие, могучие силы. Я научу тебя им, если будешь прилежной и внимательной.
— Я буду, я обещаю, научи.
Через несколько лет Гекла умела вызывать дождь, управлять животными, покорять людей своей воле, она могла превращать ртуть в золото.
— Ты стала могучей волшебницей.
— Я хочу научиться управлять всеми народами на свете.
— Что ты, это никому не дано.
— Мне дано. Мне дано.
— Гекла, не будь такой самонадеянной. Это погубит тебя, дитя.
Однажды, собирая кладбищенский мох для своих зелий, они встретили горбатую старуху, возившуюся с какими-то склянками на залитой луной могильной плите.
Красавица приблизилась к ней.
— Успехов в ведовстве, сестра.
Старуха подслеповато посмотрела на Луну. Не ответив на приветствие, вернулась к своим склянкам.
— Известно ли тебе, что некромантия запрещена?
— Убирайся восвояси. Родные хотят вновь увидеть свою красавицу-дочь и платят за это круглую сумму. Какое мне дело, что будет с ними дальше.
— Отойди от плиты.
Старуха проворно выхватила нож и бросилась на Луну. Они долго бились. Старуха, несмотря на возраст и хрупкие кости, повалила Луну и приблизила нож к её лицу. Силы постепенно покидали красавицу с платиновыми волосами. Гекла пришла в дикую ярость и выхватив свой острый нож, подаренный Луной, воткнула его в горб старой ведовки. Она плохо помнит что было дальше. Её трясло, всё вокруг окрасилось яркими цветами, очнулась Гекла на своей постели в хижине. Луна вытирала ей лоб влажной тряпкой.
— Что со мной случилось?
— Ты захватила силу старой ведьмы. Обычно мы не убиваем друг друга. Но если убить жертвенным ножом — сила и знания перейдут к тебе.
Гекла всегда с уважением вспоминала своего первого учителя. Увы, Луна оказалась слишком слаба, чтобы противостоять инквизиторам. Они сцапали её на рынке. Признавшись под пытками в колдовстве и ереси, Луна так и не выдала Геклу. В ночь перед казнью Гекле с трудом удалось протащить в тюрьму свой нож. Но Луна отказалась, предпочитая костёр легкой и быстрой смерти.
Гекла наблюдала за казнью и слышала как кричит Луна. Она жестоко отомстила за своего первого учителя. Отравив воду в колодце, Гекла породила мор и чуму, уйдя глубоко в лес, чтобы поменьше встречаться с ужасными созданиями, сжигающими себе подобных. А потом было много колдовства, много битв, много трофейных клинков. Гекла превратилась в могущественную ведьму.
Проведя сухой ладонью по лицу Гекла освободилась от своих воспоминаний. В лесу слышался лай собак, погоня была далеко, за много миль отсюда. Но что такое много миль для уха ведьмы. Пора спускаться в убежище. Как жаль, что она навсегда потеряла свою верную союзницу. Проклятая тварь сожгла её заживо у Геклы на глазах. Вдвоём они бы рано или поздно, но одолели ненавистную Розалин Макбрайт, которой бросили вызов много веков назад. Теперь Гекла осталась одна, впрочем у неё есть козырь против Розалин.
***
Лакус занял удобную позицию. За ним всю ночь гнались не менее тридцати человек с собаками. Людей он не боялся, но когда рассвело застрелил пару псин с дальней дистанции. Он легко мог перестрелять всех врагов поодиночке, но Госпожа запретила это делать. Его задача — заманить погоню, избежав лишних жертв.
Сквозь сильную оптику он наблюдал за своими преследователями. За стволом высокой тсуги спряталась стройная девушка, почти девчонка. В кепке, с хвостиком русых волос, в огромных тёмных очках. Когда смотрит в прицел, слегка задирает подбородок кверху. Она беспокоила Лакуса больше всего. С первого же выстрела чуть не подстрелила Лакуса, попав в огромную сосну. Брызнувшие в разные стороны щепки, больно оцарапали его щёку. Лакус вздрогнул. Он не ожидал такой меткости. Девчонка точна. Нужно понаблюдать за ней, внимательно изучив противника. Шагает широко, раздвигает ноги больше чем нужно. Задница крепкая, упругая, ремень с ножом, запасными «магазинами» для винтовки, фонариком и рацией тщательно прилажен к поясу и не сползает вниз под их весом. Девчонка головой вертит быстро, резко, слегка склоняя подбородок к правому плечу. Постоянно жуёт жвачку и дует пузыри. Он уважал достойных соперников и получал наслаждение от восхитительного чувства тяжело доставшейся победы. Разбуженный посреди зимы медведь, раненый волк, затаившаяся в ночи пума — риск горячил кровь, здесь не было места сантиментам. Его жизнь или жизнь зверя. Лакус никогда не убивал без надобности. Во всяком случае животных. И всё же — девчонка не зверь, а всего лишь человек. Человек, посланный убить его. Ствол тсуги — ненадёжное укрытие. Почему бы и не поиграть. Он тщательно прицелился и спустил курок. Отличный выстрел. Пуля разнесла в щепки затвор и оптику, неслабо ранив девчонку в руку. Превосходно. Винтовка выведена из строя, девчонка вряд ли сможет стрелять, во всяком случае сегодня. Разумеется, во время настоящей погони он стрелял бы в ногу. Раненый преследователь хуже убитого. Он, словно якорь, будет тормозить своих товарищей, замедлив марш. Но здесь, где надо было заманить врага в чащу леса, Лакусу было достаточно нейтрализовать врага. Девчонке быстро оказали первую помощь и он на долю секунды потерял её из виду. Лакусу стало стыдно. Он нарушил своё негласное правило. Стрелял забавы ради. Он сам не раз наказывал браконьеров за такую удаль. Но ведь они убивали животных, а тут… Не может быть никаких оправданий. Он совершил низкий поступок. Девчонку следует прикончить, а не кромсать по кускам.