Присутствия Розалин Макбрайт за предыдущие пятьдесят лет не обнаружено. Переписаны две страницы, потому как случайно капнули сургучом.
Аббат Ван Дер Берг
╬
Июль, 28, 1881. Аббатство Маунт-Раймонд.
Контрольное вскрытие. СSI упразднена в 1837-м. Функции частично переданы ДКР. Я ознакомился с легендой Розалин. С трудом верится, что всё указанное в деле — правда. Буду продолжать изучение.
Аббат Бур
╬
Ноябрь, 28, 1902. Аббатство Маунт-Раймонд.
Я, Отец Бартоломео, вскрываю ларец до срока, поскольку изучив дневники Отца Бура (записи никоим образом не относятся к Magna Venari и содержат лишь его персональные измышления) я, как и он, всё больше убеждаюсь, что Розалин Макбрайт — плод больного воображения средневековых монахов, подтасовка фактов и откровенная ложь. Властью, данной мне, я оставляю материалы для потомков, опечатываю ларец и отправляю на вечное хранение, замуровав в стене монастыря.
Аббат Бартоломео
╬
— Комиссия упразднена, какая радость. В «Легендах и домыслах», книге, которая привела тебя ко мне, содержались некоторые намёки. Автор в качестве причин называл бюрократию, коррупцию, грызню за власть и недостатки финансирования. Но, признаться, я была уверена, что Комиссия существует и по сей день. Впрочем, неважно. Читай быстрее дальше.
Джессика листала страницы, на которых не было никаких записей.
— Что же ты?
Вместо ответа, Джессика показала Эльве лишь чистые листы.
— В Manga Venari ничего больше нет. Мы прочитали все три книги.
В сердцах, Эльва начала исступлённо рвать золотисто-зелёную книжечку, полученную из монастыря. Бросив клочки на пол, она яростно топтала их ногами. Потом принялась за первую часть, с которой они начали своё путешествие. Джессика пыталась ей помешать, но Эльва исступлённо рвала и крушила всё, что им удалось собирать за долгое время.
— Где проклятые распечатки из министерства культуры Испании?
— Эльва, успокойся. Хватит.
Ведьма схватила Джессику и стала в бешенстве трясти её за шиворот.
— Я повторяю, где материалы из Испании?!
Джессика молча поставила перед Эльвой ларец из Маунт-Раймонта. Неистово роясь в отпечатанных листах, Эльва что-то искала, разрывая в клочья страницу за страницей.
— Где! Где? Где?! Этого не может быть, не может. А-а-а…
Обняв ларец, словно младенца, она опустилась на корточки и завыла, став похожей на обезьяну, что нянчит погибшего детёныша. Джессика гладила Эльву по голове, протягивала ей стакан с водой — всё было напрасным. Крупные слёзы текли по её лицу, а из горла вырывался звериный вой, полный отчаяния. Когда всхлипывания прекратились, Эльва поплелась к выходу из подвала, понуро скрепя медной ручкой ларца. У самого выхода она с размаху швырнула ларец в каменную стену. Ящик хрустнул, но не развалился. Отлетела серебряная облицовка. Днище болталось, обнажив мелкие, похожие на зубы, гвозди. Теперь ларец напоминал кашалота с разверзнутой пастью.
— Что ты наделала?
Джессика отобрала у Эльвы избитый ларец. Она пыталась приладить на место облицовку, запахивала днище, но ничего не получалось. Ценная реликвия была повреждена. Джессика понимала, что её ждёт крупный скандал в институте. Она перевернула ларец. Прислушалась. Перевернула снова. Распахнула кашалоту пасть и в руку ей скользнул небольшой плотный, пожелтевший от времени конверт. Вскрыв его, Джессика достала серый, исписанный лист бумаги. Прочитать письмо она не успела. Эльва вырвала у Джессики листок и принялась шепча, проговаривать текст вслух:
Январь, 1909. Аббатство Маунт-Раймонд.
Мне пришлось вскрыть ларец, поскольку случились события, настолько чрезвычайные и неожиданные, что я ещё раз перечитал легенду о Розалин. То, что творится сейчас в Пайн-Барренс, требует моего немедленного присутствия и самого тщательного расследования. Если я вернусь, то подробно всё опишу в Magna Venari, изъяв письмо из тайника ларца. Если же кто-то обнаружит письмо, то знайте — меня уже нет, а Розалин Макбрайт существует. Ключ к разгадке — шумиха, происходящая сейчас в Вудбери, Берлингтоне, Глостере и Южном Джерси. Прочитайте любую местную газету, и вы поймёте о чём идёт речь. Я же не собираюсь рождать ненужные слухи, не проверив их со всей скрупулёзностью. Я молюсь, чтобы мои домыслы оказались ошибочными.
Аббат Бартоломео
— Ты поняла хоть сло…
Эльва не успела закончить, кротовая нора вздыбилась, поглотила их, засосав в своё нутро.
***
Джессика очнулась от лютого холода в глубокой ледяной луже. Вода пахла тиной. Болото. Жуткие топи Пайн-Барренс. Всюду, куда хватало взгляда, лежал снег. Почерневший лес плотной стеной окружал это гиблое место. Джессика поняла, что оказалась тут совсем голой. Неподалёку кряхтела Эльва. На ней тоже не было ничего, кроме цепочки с луной, кратеры которой напоминали глазницы черепа.
— Что с нашей одеждой?
Эльва пожевала губами. Осмотревшись, она промолвила:
— Одежда, оружие, вещи — всё осталось там, в Мармадьюк-Асайлиме.
— Но ведь мы же надели плащи…?
Эльва лишь пожала плечами. Портал, как дикая гигантская змея, извивался фиолетовым вихрем. Вход кружился высоко над землёй, до него было не дотянуться.
— Что нам делать?
Эльва что-то шептала, пыталась водить руками по воздуху, но ничего не получалось, портал не хотел подчиняться и опускаться на землю. Джессика подбежала к ней и потрясла за плечо.
— Эльва, что нам делать? Без одежды мы замёрзнем.
Махнув рукой Эльва в отчаянии села на снег и закрыла лицо руками.
— Тоннель вышел из строя. Нам не вернуться.
Раздался пронзительный свист, потом голос, слишком высокий для человеческого. Что-то стремительно пробежало вдали. Эльвой и Джессикой овладел животный ужас, они ринулись от портала прочь.
— Что это свистит?
Эльва лишь ускорила бег.
— Не спрашивай. Лучше беги, что есть сил.
Болотистая почва сочилась вонючей гнилой водой. Тяжёлый сумрак окутывал лес и топи. Они бежали не останавливаясь.
— Рыбы… рыбы выплёскиваются из воды.
Эльва, пнув скользкую рыбину обратно в болото, схватила Джессику за локоть и побежала дальше.
— Откуда тут рыбы? Зима, они должны…
Эльва не отвечала. Она бежала, хватая ртом воздух. Вокруг творилось что-то страшное. Из леса стаями летели птицы. Мелкие звери бежали прочь, предпочитая попасть им под ноги, чем оставаться в непролазной чаще. Казалось, сама природа убегает из этого гиблого места.
— Эльва, умоляю, я больше не могу. Давай передохнём.
Старуха крепче сжала её руку. Сумерки словно застыли на месте, никак не желая сменяться полной темнотой.
— Бежим, бежим.
Лес трещал, дрожала земля, какие-то странные звуки доносились с болот. Тут и там они натыкались на мертвых животных. Ни ран, ни повреждений, лишь расширенные от ужаса глаза. Белка, увидев их, попыталась залезть на ветку, но затряслась и подохла, скрученная судорогой.
— Вон она, Розалин!
Эльва показывала куда-то в сторону леса. Джессика, подумав, что Эльва боится ведьму, бросилась влево, но Эльва удержав её за руку, повлекла по следам плутовки.
— Это она. Я чую её. Ей страшно не меньше чем нам. Она покажет нам путь.
Снег сменился ливнем, творилось что-то невообразимое, противоестественное самой природе. Вода приставала к ногам, Джессика поранила ногу об острые сучья, Эльва умоляла её поторопиться. Рядом с ними неуклюже пробежал огромный лось. Не разбирая дороги, со всего маху ударился в толстую сосну и брызгая кровью из треснувшей головы, умер в конвульсиях. Что-то застрекотало, будто гигантский сверчок. На поляну выскочил волк. Его холка вздыбилась, голова была опущена, уши плотно прижаты. Дрожь хищника невольно передалась Джессике. Снова раздался жуткий стрёкот. Нечто, метнувшись стрелой, схватило волка и утащило в лес. Эльва и Джессика не могли двинуться с места. Ужасный хруст, скрежет и скрип затих так же внезапно как и начался. В них полетели окровавленные ошмётки. Рядом с Джессикой на снег шлёпнулась верхняя половина пасти с глазами, выползшими наружу от страха и нестерпимой боли. Они бежали, понимая, что если остановятся, то тут же упадут и больше не смогут подняться.