Ведьма уставилась на него. Воистину сегодня был день открытий!

— Ты считаешь, что я дружила с Лилеей из-за её знаменитого отца?.. Тогда ты ещё глупее, чем я думала.

— Купава…

— Тебе пора, Фрол, — перебила его сестра. — И, пожалуйста, не подходи ко мне больше.

Он скрипнул зубами, а девушка змейкой шмыгнула к двери в общежитие.

* * *

Какое-то время Фрол ещё пытался переубедить сестру. Но с виду нежная, хрупкая девушка внутри имела стальной стержень. К тому же с каждым прожитым днём она всё больше убеждалась, что поступила правильно. Совесть не терзала её, на душе были мир и покой, если не считать переживаний за подругу. Беспрозванная постепенно приноровилась к студенческой жизни и к своему новому статусу. Тем более неподалёку жил и учился Яков Сапранков, ставший её оплотом, и она не чувствовала себя абсолютно оторванной. После нескольких неприятных встреч с братом Цезерина пригрозила, что позовёт на помощь Милорада с ребятами. За драку в школе можно было вылететь или лишиться привилегий при распределении, а этого Фрол очень боялся. Он и так нервничал из-за приближающейся практики и уже жалел, что пообещал отцу помириться с сестрой и вернуть её домой.

За пару дней до отъезда Полянский решил действовать другим способом: он нашёл Лилею Дамаскинскую. Она шла после лекции по зельеварению и увлечённо перечитывала рецепт, поэтому проворонила его появление. При взгляде на девушку ничего не дрогнуло в сердце ведьмака. Его интерес был удовлетворён — трофей получен, галочкой отмечен. Фрол давно забыл бы Лилею, если бы сестра не раздула такой скандал.

Полянский схватил девушку за руку и затащил в пустую аудиторию. Холёный, уверенный в себе, он даже не счёл нужным поздороваться.

— Слушай ты! Сейчас пойдёшь к сестре и скажешь, что она тебе не нужна и ей нужно вернуться в Зорну, к семье. Поняла?

Лилею словно окунули в кислоту. На мгновение показалось, что она горит и шкура облазит по-живому, обнажая голые кости и мясо. Скрипя зубами от ненависти, ведьма выдохнула:

— Руку отпусти!

Фрол не догадывался, как действовал на неё. Для него в содеянном действительно не было ничего страшного. Ну, поупиралась дурная девка, но всё равно оказалась там, где положено — под ним. Была бы посговорчивее, получила бы удовольствие! Сама виновата!.. Он тряхнул Лилею:

— Ты меня услышала?

— Руку отпусти! — уже громче повторила ведьма, понимая, что теряет контроль, но всё ещё пыталась удержаться.

— Сделаешь, как я сказал, дрянь! — приказал Полянский. — Настропалила сестру! Обиженную из себя строишь... Сказала бы спасибо, что приютили. Год на горбу моих родителей сидела!.. Дура! Согласилась бы по доброй воле — и жила бы припеваючи.

— Я не продаюсь!

— Ага! Даром даёшь! — ухмыльнулся он.

— Ты бесчестный мерзавец! Скот!

— Рот закрыла! — ведьмак грубо толкнул её к стене.

От собственной физической слабости Лилею замутило. Воспоминания о том проклятом вечере обрушились на неё. Как ею воспользовались и выбросили, словно она не живой человек, а тряпка! Как она молила, как беззвучно кричала до красной пелены перед глазами, как гудела кровь в оцепеневшем теле!..

Из глубин сознания, бурля, выплеснулась вся копившаяся ярость. Чудовище вырвалось на свободу! Ведьма чувствовала, как клубится сила, руша все запреты. И не хотелось бороться с ней! Хотелось запустить её в Полянского! Из горла вырвалось злое шипение. По рукам, прижатым к стене, пробежали импульсы. Задрожали люстры под потолком, захлопали ставни на окнах. А злой Фрол словно не видел ничего. Ему надоело оправдываться и доказывать, что он нормальный. И из-за кого? Из-за какой-то дешёвой девки, вздумавшей качать права!.. Он впился в лицо Лилеи немигающим взглядом, выплёскивая своё недовольство.

— …Честь она вспомнила. Где твоя честь? На моём члене осталась. Так что нечем гордиться, — и глумливо хохотнул. — Хотя подружкам можешь похвастаться, кому свой «цветочек» подарила.

То, что для неё было свято, для него стало поводом посмеяться! Обида и ярость поглотили разум. Дамаскинская, словно хищная птица, направила пальцы на ведьмака и отпустила силу. Полянского отбросило назад. Он пролетел через весь зал, ударился о противоположную стену и безжизненным кулем рухнул на пол. А Лилею трясло, и трясло всё вокруг.

Гордей Карицкий работал с документами, коих в начале учебного года было в избытке, и вдруг почувствовал вибрацию, пробежавшую по зданию. Он настороженно глянул в окно и нахмурился. Солнечный тёплый денёк переменился: налетел сильный ветер, небо заволокли свинцовые тучи, на стёклах повисли первые капли дождя. От ураганного порыва где-то оглушительно хлопнули двери, зазвенели вылетевшие стёкла, а во дворе заверещали перепуганные студентки.

— Не может быть!

Отбросив перо, директор выскочил из кабинета. Он нутром чуял, где эпицентр этой бури, и бежал туда. В коридоре столкнулся с Данием Вранешем.

— Я сам! Будь со студентами.

Карицкий поднялся по лестнице и вскоре оказался в большой аудитории, к счастью, пустой, если не считать ту самую первокурсницу, которую он запомнил ещё на вступительном экзамене, но сейчас едва смог узнать её. Глаза девушки налились тьмой, чёрные волосы развевались за спиной. С рук непрерывным потоком тянулись силовые импульсы. И какие! Толстые, как канаты, они были почти осязаемы! Директор проследил за ними и увидел на другой стене распластанную мужскую фигуру, приглядевшись, узнал одного из выпускников. Фрол Полянский был пришпилен к стене магией, словно бабочка иголками, и дёргался, пытаясь освободиться. Лицо залила алая кровь.

— …Ты вздумал угрожать мне? — шипела взбешённая ведьма, двигаясь к обидчику. — Да ты на коленях должен ползать передо мной и вымаливать прощение, чтобы в следующей жизни не получить кармическую кару. А оказывается, я должна гордиться тем, что ты сделал?

Она зло засмеялась и стала колдовать. Слова в едва различимом шипении нельзя было разобрать, а вот чёрное кружево, плетущееся прямо в воздухе, оказалось вполне узнаваемо.

— Стоп!

Директор оборвал неизвестное, скорее всего только что созданное, проклятие. По усилиям, потребовавшимся, чтобы развеять его, Карицкий понял, что опоздай он — и от выпускника остался бы кровавый мешок с костями.

— Лилея, отпустите его, — ведьмак повернулся к студентке.

Хищная улыбка расползлась по губам девушки. Взмах — и Полянский с размаху ударился об пол, однозначно переломав себе ещё несколько костей. Гордей покачал головой, но промолчал. Вызвал целительницу и, пошептавшись с ней, отправил пострадавшего в лазарет, а девушку пригласил к себе в кабинет.

Этого времени хватило, чтобы Дамаскинская опомнилась. Ведьма сидела в кресле, чинно сложив руки на коленях, и если бы не растрёпанный вид, никто не сказал бы, что она чем-то расстроена. Но Карицкий, будучи очень сильным ведьмаком, чувствовал вихрящуюся рядом магию. Смотрел на первокурсницу и не скрывал довольную улыбку. Вот это данные! Вот это сила!..

Он протянул девушке стакан с водой и велел:

— Рассказывайте!

— Студент Полянский встретил меня в коридоре и затащил в аудиторию. Я защищалась…

— Нет, — оборвали её. — С самого начала рассказывайте. Сомневаюсь, что студент Полянский просто так подошёл к вам в коридоре… Вы давно знакомы?

Проницательности Гордея можно было позавидовать. Заметив подозрительный прищур девушки, мужчина мягко улыбнулся:

— Видите ли, я знаю всех своих студентов. Семь лет отвечаю за них и даже потом интересуюсь, как сложится их жизнь... Хотелось бы знать, что я недоглядел. Фрол Полянский, конечно, не уникум, но старательный, вежливый, хоть и несколько жеманный парень. Я не замечал за ним ничего, что могло вызвать такую ненависть. Чем вас обидел этот ведьмак?

Карицкий буквально кожей почувствовал, как между ним и Дамаскинской вырастает стена. Не то чтобы он удивился этому (кто с ходу выдаёт секреты, и скорее всего неприятные?), но увидеть в глазах девушки нечто, похожее на презрение и осуждение, тоже не ожидал. Ситуация накалялась на глазах. Мужчина посуровел: