Лилея положила веер в футляр. Получать подарки, безусловно, было приятно, но вот даритель... А может, всё куда проще и господин директор решил поддержать её, заменив Иляну? Иначе к чему была его последняя фраза?

— Мы, мужчины, такими глупостями не страдаем, — усмехнулся Жюст Атталь, узнав историю с веером. — Мы делаем подарки тем, кто нам выгоден, или тем, кто нам дорог.

— Какая от меня выгода Карицкому?

— Ну!.. Соображай, ты же умная! — подтолкнул её ведьмак. — Если выгоды никакой, то остаётся одно — личный интерес.

Дамаскинская отмахнулась:

— Мы три года знакомы — и ничего!

— За эти три года ты из желторотого, взъерошенного птенца превратилась во вполне себе такую лебёдушку.

Она покосилась на соседа, не зная, как реагировать на этот своеобразный комплимент.

Их отношения с Атталем крепли, переходя на какой-то новый уровень. Это не было абсолютное доверие, но к мнению ведьмака Дамаскинская однозначно прислушивалась. Однако когда он попытался опять свернуть на романтическую стезю, обрубила сразу.

— А как там Катуся?

— Какая Катуся? — не понял Атталь, а потом вспомнил: — Ах, эта… Не знаю. Живёт, наверное, гуляет. Или её гуляют.

Лилея без злости стукнула его по плечу.

— Похабник! — и уже на полном серьёзе ответила на предложение ведьмака. — Я не хочу стать для тебя ещё одной Катусей, которую ты через полгода даже не вспомнишь.

— Но…

— Жюст, если люди созданы друг для друга, то они чувствуют это сразу, а не спят с тем, кто под руку подвернётся: хоть девица из таверны, хоть залётная соседка.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — не поверил Атталь.

Лилея отвлеклась на слугу, который принёс им жареное на огне мясо. Подождала, пока ей нальют сок, а мужчине — вино, и ответила:

— Я верю в любовь… Сама поражаюсь, как после всего, что было, но верю! И слава Живе! — она зажмурилась. — Но я не верю, что можно скакать по чужим бабам, если твоё сердце кем-то занято.

— Да твою ж мать!

— Стоп! — Лилея вскинула руку. — Давай не будем ругаться. Может, у тебя и проснулись настоящие чувства, только во мне они сдохли. А из дохлого барана вкусный кебаб не получится, — она кивнула на блюдо с мясом.

* * *

Тем не менее, вернувшись после каникул в Старый двор, Дамаскинская по-другому взглянула на своего директора. То, что ведьмак — привлекательный мужчина, она отметила давно, ещё когда он поздравлял первокурсников с поступлением в высшую школу. Тогда этим всё и ограничилось. Карицкий был для Лилеи директором, наставником, советчиком, но никак не предметом воздыханий… до недавнего времени. Теперь же девушка стала подмечать то, на что раньше не обращала внимания. Его частые улыбки, адресованные именно ей, пристальные взгляды, выцепливающие девичью фигурку, где бы она ни появилась — в школьном коридоре, во дворе или в городе. Мужчина словно чувствовал ведьму и всегда реагировал на неё. Он исподволь интересовался жизнью Лилеи, причём не только той, что касалась учёбы. Помог с оформлением наследства, найдя хорошего нотариуса, незаметно выпытал, есть ли у неё тёплая одежда к зиме. А когда Лилея во время практического занятия намудрила с заклинанием и попала в лазарет, навестил и помог справиться с откатом. Раньше девушка не придала бы этому значения, найдя разумное объяснение, а теперь ей во всём виделся романтический подтекст. Эти подозрения окрепли, когда Карицкий начал регулярно делать подарки к праздникам. Как оказалось, тот веер стал первым, но далеко не последним сюрпризом. Вещи всегда выбирались красивые, но не очень дорогие, чтобы Лилея не чувствовала себя обязанной и просто порадовалась, как радовалась подаркам друзей. Однако на дружеские их отношения с директором не походили от слова совсем. Если с друзьями Дамаскинская могла расслабиться и даже выпить вина, зная, что Милорад не подпустит к ней никого чужого, то Гордея всё же разумно опасалась.

Лилея вспомнила их случайную встречу в Барангане этой весной. С подачи Брия вся компания отправилась на турнир по тварду. Парни болели за местную команду, а потом так бурно праздновали победу, что пришлось остаться в городе. Утром девушки со смехом наблюдала не выход, а, скорее, выползание ведьмаков. Лилея, глядя на бледно-зелёные лица друзей, не сдержалась:

— О-о! Ползут наши герои, потрёпанные бурями, но устоявшие!

— Молчи, зараза! — простонал Ленар, хватаясь за виски.

— Лучше зелья накапай, — прохрипел Брий.

— Так попроси нашего зельевара, — съязвила Марута, кивнув на побледневшего Милорада.

Тот так жалостливо глянул, что у девушки язык не повернулся отчитать любимого. Она только вздохнула:

— Будет тебе наука на будущее.

И пока Дамаскинская готовила зелье, гладила ведьмака по светловолосой голове.

Спустя два часа друзья отправились в школу. И вот надо же было им по дороге встретить Карицкого! Директор вид студентов оценил, хотя те яро пыталась выглядеть бодрыми и адекватными. Пронзительный светлый взгляд замер на Лилее, требуя объяснений.

— Гуляем вот… На свежем воздухе, — Дамаскинская попыталась грудью закрыть парней, но учитывая размеры оной, получалось так себе.

— Обычно от прогулок люди становятся румяными, а уважаемые студенты, наоборот, белее простыни.

— Это у них мысли очень светлые, — ляпнула ведьма.

Парни скептически глянули на неё, а Карицкий весело хмыкнул:

— Ну-ну!

И шагнул по тротуару дальше. Студенты перевели дух, но как оказалось, рано.

— Лилея, похмелье после пива «Молот Морадина» обычным зельем не снимается. Тут только многокомпонентное поможет... Это так, на будущее.

Ведьмаки растерянно смотрели вслед директору.

— И что это было? — поинтересовался Эрмин, на время забыв о головной боли.

Дамаскинская пожала плечами.

— Отмазывала вас как могла.

— Угу, мы оценили.

— Зелье вари… многокомпонентное, — шикнул Брий, которому было хуже всех.

Спустя пару дней девушка с опаской шла на занятие к Карицкому, однако тот даже не вспомнил о встрече в Барангане. Более того, по всей видимости, он не рассказал и деканам, иначе парни получили бы за непотребный вид, от Дания Вранеша — точно!

После отработки новых заклинаний директор поднял другую тему, и Дамаскинская забыла обо всём на свете.

— Лилея, ты сильна… Очень сильна! Занятия сделали своё дело, к тому же ты прилежная ученица.

— К чему вы ведёте?

— Я предлагаю тебе подать прошение в Баранганский ковен и пройти испытание на третий круг силы.

Девушка нахмурилась:

— Но как? У меня теперь только пятый!

— Лили, будь моя воля, я отправил бы тебя сразу на второй круг, а может, и на первый.

— Ещё очень рано! Я думала, что на последнем курсе пройду на четвёртый круг, а уже там…

— Собираешься ждать до тридцати? — фыркнул Гордей.

Лилея непонимающе посмотрела на него. Мужчина, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету.

— Это общепринятое заблуждение. Нигде не указано, что круги надо проходить по порядку, и возраст для испытаний значения не имеет. Просто обычно ведьмаки и ведьмы вступают в полную силу к тридцати годам. Инициация не всегда раскрывает наш потенциал полностью.

Девушка помолчала немного. Конечно, соблазн был велик. Третий круг силы, а в идеале и второй — это отличные перспективы на будущее. Но Дамаскинская уже давно не была той наивной девочкой, как пять лет назад. Перехватив взгляд Карицкого, она грустно усмехнулась.

— Ничего не выйдет. Моё прошение отклонят. Вы же знаете, чья я дочь?

Мужчина довольно хмыкнул:

— Молодец! Мыслишь правильно! — и добавил. — Поэтому нам надо оправдать твоего отца.

— Что?!!

— …И тем самым обелить фамилию Дамаскинских, — закончил свою мысль Карицкий.

От нервного напряжения девушка вскочила.

— И как это сделать?

— Это уже делают, — удивил ведьмак.

— Поясните.

— Лили, я больше чем уверен, что дело твоего отца сфабриковано. Лаурин Дамаскинский не так глуп, чтобы подставляться запрещённой магией, — мужчина повернулся к притихшей ведьме. — А вот его разработки уникальны. Такие зельевары, как твой отец, рождаются раз в тысячелетие. Его пытались сманить к себе многие торговые дома, но он упрямо отказывался.