— И в итоге потерял всё!

— Твоего отца подставили, — сказал Гордей. — Ведьминские зелья считаются самыми лучшими на Гебе, мы продаём их всем народам и живём припеваючи. Рынок зелий в нашем королевстве на самом деле очень жёсткий. Ведущие позиции занимают торговые дома, имеющие многовековую историю за спиной. Сюда новичкам так просто не попасть. Вклиниться со своими зельями, заявить о себе и занять тёплое местечко практически невозможно. Твой отец это смог, но не оценил все риски. Рано расслабился. Старожилы избавились от талантливого конкурента, а его патенты прибрали к рукам. Вот и вся история!

Лилея посмотрела на мужчину.

— Это «Купоньи зелья»? Именно они за бесценок после суда выкупили папину лабораторию и лавку.

Гордей пожал плечами.

— Возможно.

Девушка опустила голову. Торговый дом «Купоньи зелья» находился в Галингане и был хорошо известен в южной части королевства. Она помнила, как удивился Цимон Полянский, когда узнал, кому досталось имущество зельевара.

— И как с ними бороться? — Лилея посмотрела на Карицкого.

— Исключительно законными способами… подмазывая наше правосудие деньгами.

Ведьма прищурилась и вдруг фыркнула:

— Вы знаете о наследстве!

— Если ты о миллионах Иляны, то да, — спокойно отреагировал мужчина. — Мы вместе составляли завещание. Это я посоветовал ей уменьшить твою долю, иначе Бартос Нагу сжил бы тебя со свету.

Дамаскинская хмыкнула и посмотрела на него. Конечно, освободить отца хотелось, и называть свою фамилию смело — тоже. Но какое-то подозрение неясно шевелилось внутри.

— Я заплачу по факту, когда отец будет на свободе, — наконец сказала она.

Карицкий засмеялся.

— Молодец! Поступай так всегда: думай головой, а не иди на поводу у сердца. На мой счёт не волнуйся, у меня нет цели обокрасть тебя.

— А какая у вас цель? — тут же спросила девушка.

— Тебе понравится! — заверил ведьмак.

…Цезерина сразу поняла, что случилось что-то серьёзное.

— Лили?

Дамаскинская привычно оперлась на подругу.

— Карицкий говорил сегодня об отце.

— Что именно? — Беспрозванная успокаивающе поглаживала её по спине.

— Говорил, что его подставили.

— Разве ты думаешь иначе?

— Он предлагает освободить Лаурина Дамаскинского, за определённую плату, разумеется.

Подруга помолчала немного.

— Я уверена, ты согласилась.

— Это мой отец... Конечно!

Цезерина наблюдала за взволнованной девушкой. Лилея металась по комнате, не находя себе места. Говорила больше сама с собой, чем с подругой.

— Я много думала о нём… Раньше. Жалела, что так вышло. Порой злилась, но мама объяснила… Тот период слишком тяжёлый для меня. Я пошла дальше, старалась меньше оглядываться назад. Может, это неправильно? — она подняла глаза на Беспрозванную. — Я плохая дочь, да?

Подруга пожала плечами.

— Ты сама знаешь, у ведьмаков слабые родственные связи, они легко рвутся. Вряд ли кто-то из наших удивился, что ты так легко вычеркнула отца из жизни.

— Не то чтобы вычеркнула, но чем я могла помочь? — Лилея тряхнула головой. — Ему даже письма писать нельзя!

— Зато теперь можешь, — напомнила Цезерина. — Только с чего Карицкому помогать тебе? Это опасное дело.

— Я спрашивала… Сказал, что мне понравится, — Дамаскинская усмехнулась, перехватив напряжённый взгляд подруги. — Наверное, я рискну, Цези. Вы с Марутой с таким счастливым видом возвращаетесь по утрам…

— Не начинай! — оборвала её Беспрозванная. — Карицкий не похож на бабника, и романов со студентками за ним не водилось... Но он не просто так помогает тебе. На Светлого ведьмака наш директор при всех его достоинствах не тянет.

* * *

С того дня Карицкий периодически рассказывал ведьме о том, как движется их тайное расследование. Сначала она дёргалась, переживала, ждала новостей, но потом успокоилась. И директор, и Цезерина в один голос твердили, что быстро подобные дела не делаются.

— Вы уверены, что получится? Вдруг ничего не найдёте? — однажды спросила Лилея.

Карицкий усмехнулся:

— Такие подставы в одиночку не проворачивают. А если о грязных делишках знают двое, то правда рано или поздно всплывёт. Кто-то похвастается перед друзьями, кто-то — захочет заработать шантажом, кого-то замучает совесть, бывает и такое. А в данной схеме явно больше одного участника. Есть организатор — тот, кто всё это придумал, — и ведьмак стал загибать пальцы. — Есть исполнитель — тот, кто подбросил запрещённые компоненты в лабораторию Дамаскинского. Скорее всего, подкупили кого-то из ваших слуг. Ну и кто-то наклепал донос, — последовала выразительная пауза. — Этот «кто-то» был вхож в лабораторию, и твой отец до определённой степени доверял ему. А после ареста ещё кто-то в полиции постарался, чтобы следствие пошло в нужном направлении… Ниточек много, Лили, надо только правильно потянуть за них.

Дамаскинскую передёрнуло.

— Как же мерзко от этого!

— Где крутятся большие деньги и власть, справедливости не жди.

— Хотите сказать, что наша Верховная тоже двуличная стерва, пытающаяся нажиться на своей должности?

— И да, и нет, — Карицкий прошёлся по кабинету. — Если мы говорим о Верховной ведьме, то большую роль играет её личная заинтересованность в судьбе ковена. Ну и характер, конечно… Но собственные интересы всегда будут на первом месте. А чем больше лет ты у власти, тем больше обрастаешь знакомыми и друзьями и погрязаешь в этом болоте. Поэтому Верховных, как и «Круг тринадцати», периодически меняют.

Лилея порой удивлялась, какими непонятными тропами проходят их беседы с директором. Они могли начать с безобидного цветения одуванчиков и закончить противостоянием ведьм и магов на последнем королевском собрании. Гордей с одинаковой страстью погружал ученицу не только в мир проклятий и заклинаний, но и в политические хитросплетения и особенности взаимоотношений с разными расами Волшебного мира. Он учил Дамаскинскую всему: магии, дипломатии, ораторскому искусству, причём учил так, что она не замечала этого.

Летом девушка отправилась в Лунгаг, где провела тихие, спокойные каникулы. Порой её навещали друзья, а Цезерина с Яковом и вовсе остались погостить. Ведьмакам так понравился город, что они решили купить себе здесь дом. (Сапранкову оставался последний год учёбы в Баранганском университете.)

Несколько раз Дамаскинскую навещал Гордей Карицкий, с удовольствием делясь последними новостями по делу её отца. Но Лилея не понимала его радости: с кем-то удалось встретиться, кто-то обещал дать показания. В её голове не складывалась картинка, как это поможет сдвинуть дело Дамаскинского с мёртвой точки. Но примерно через год в Ханоруме разразился скандал. Торговый дом «Купоньи зелья» пустил в продажу непроверенное некачественное зелье, от которого пострадали люди. Началось расследование. И однажды Карицкий с довольной улыбкой протянул ведьме газету:

— Читай.

На первой странице была статья, посвящённая расследованию. Лилея пробегала глазами по строчкам, чувствуя, как начинают дрожать руки.

— «…Во время допроса один из подозреваемых признался, что от главы дома неоднократно поступали приказы убрать несговорчивых конкурентов… Так шесть лет назад был оговорен молодой талантливый зельевар из Зорны Лаурин Дамаскинский. После его отказа продать рецепт и патент на омолаживающее зелье «Dikys», хорошо известное в королевстве, в Зоранскую полицию поступил донос о применении Дамаскинским запрещённой магии… Сегодня следствием установлено, что донос был ложный, а зельевар не виновен…»

Она подняла глаза на ведьмака. Карицкий кивнул:

— Сейчас все вспомнили о том, что твой отец так и не признал вину.

— И что дальше? Его отпустили?

— На днях отпустят, — пообещал Гордей и осторожно сказал: — Ко мне обратились из столичной газеты, хотят взять у тебя интервью.

— Не хочу.

— Лили, надо! Королевство гудит. Начались пересмотры похожих дел. Удар по имиджу баранганских зельеваров колоссальный. Тебе нужно появиться перед ведьмаками. Как вестнику справедливости и правды!