Тем не менее близкие замечали, что Лилея стала другой, но зная её скрытный характер, не лезли с расспросами. Только Цезерина осмелилась:

— Что с тобой происходит? Ты стала рассеянной, задумчивой.

Подруга отвела взгляд, а её щёки окрасились румянцем. И Беспрозванная просияла:

— Ты влюбилась!

Дамаскинская на мгновение напряглась, а потом словно сдулась, обмякла и согласно кивнула. Наверное, сама она не решилась бы начать этот разговор, но после светлой реакции Цезерины, призналась:

— Да, я влюбилась.

— Наконец-то! А кто он?

И вот тут Дамаскинская замялась:

— Наш директор.

Беспрозванная открыла было рот, чтобы охнуть, но вовремя опомнилась. Если Лилея заговорила о сокровенном, надо слушать, второго шанса не будет. И девушка осторожно заметила:

— Гордей Карицкий, конечно, хорош, но…

Дамаскинская предупреждающе сжала её ладонь.

— Я всё понимаю, Цези, и ни на что не рассчитываю.

Девушка открыла книгу и углубилась в чтение, а Беспрозванная чуть не плакала. Она знала, как тяжело подруге даются отношения с парнями, не считая дружеских. Илья Колосов и её брат Фрол хорошо постарались, чтобы Лилея разуверилась в любви. За эти неполные семь лет она так ни с кем толком и не встречалась, разве что иногда случался мимолётный флирт в трактире, куда выбирались студенты по выходным, да было несколько свиданий с Жюстом Атталем. Цезерина мечтала о дне, когда подруга встретит свою любовь, но чтобы такую… Дамаскинская вздохнула:

— Я люблю его. Даже странно после стольких лет переживать те самые ощущения. Желать, чтобы Гордей прикоснулся ко мне, но не так, как обычно… Не как к ученице, поправляя неправильное положение рук при пассах, а по-другому.

— Это следовало ожидать. Вы слишком много времени проводите вместе. Но, Лили, ты понимаешь, чем это грозит? Если узнают о вашей связи…

Ведьма замотала головой:

— Между нами ничего не было, Цези. Я же не глупышка, как некоторые, чтобы вешаться на шею своему преподавателю.

Они хихикнули, вспоминая недавнее происшествие, всколыхнувшее школу. В Дания Вранеша — декана факультета иллюзий и превращений — были влюблены многие студентки. Но одна отличилась, подлив преподавателю приворотное зелье, и пробралась в его спальню, готовясь к ночи любви. Оттуда её и вытащил злой ведьмак, отправив прямиком в кабинет директора. Отчисленную девчонку не было жаль. Потому что, по мнению Лилеи, подобное поведение обесценивало всех девушек в глазах мужчин.

— Если тебе нравится парень, ты можешь попытаться привлечь его внимание. В конце концов искусству флирта и кокетства тысячи лет, но предлагать себя, компрометировать…

— Желание быть с любимым мужчиной порой побеждает разум, — пожала плечами Беспрозванная.

— Но если его воротит от тебя? — теперь уже Лилея покачала головой. — Нет, Цези, насильно мужчину не удержишь. Он всё равно пойдёт туда, куда захочет, и к той, которую выберет сам.

Гордей тоже заметил, что в последнее время девушка приходит на занятия притихшая, больше отмалчивается и часто улыбается. Только улыбка её какая-то тихая и грустная.

— Что с тобой, Лили?

— Всё хорошо, — она тут же выхватывала свои записи и начинала тараторить задания.

Карицкий внимательно слушал, одобрительно кивал или беззлобно посмеивался, если девушка путалась. А она любовалась его вальяжной позой, сильными руками с перстнями на пальцах и длинными, крепкими ногами. Чуть не млела от счастья, когда ведьмак позволял себе немного расслабиться в её присутствии и, например, распустить волосы или расстегнуть пиджак. Тогда щёки Лилеи окрашивались румянцем, а внизу живота появлялось приятное томление. Почему-то сейчас девушка подмечала чисто мужское в облике Гордея.

Он перехватил её взгляды, но ничего не говорил, только прятал усмешку в усах. То ли потешался, то ли догадывался о влюблённости ученицы. От этой внезапной мысли Дамаскинская смутилась и стала торопливо собирать вещи.

— Лили? — нахмурился директор.

— Извините, мне пора.

От волнения голос ведьмы осип. Мужчина перехватил её у двери.

— Что ты себе надумала?

И Дамаскинская поняла, что не ошиблась: он знает!

— Простите, я… Я очень спешу. Совсем забыла о важной встрече!

Выпалила она, а у самой — щёки пунцовые от стыда и от его близости. Карицкий отступил.

— Тогда до встречи, Лилея. Увидимся в следующий четверг.

В выходные ведьмы отправились в Баранган. У Цезерины была примерка свадебного платья, а Лилея с Марутой и Виорелией сопровождали подругу. Помимо дела это была отличная возможность походить по магазинам и поболтать о своём о девичьем. Но, конечно, так или иначе, все разговоры возвращались к свадьбе. Яков и Цезерина решили пожениться летом, как только девушка окончит школу. Все эти годы ведьмак терпеливо ждал свою любимую и готовился к семейной жизни. Он приобрёл дом в Лунгаге, как и планировал, сделал там ремонт, теперь занимался садом. Пусть дом и не был рядом с Лилеей, но всё равно находился недалеко, и девушки часто шутили, что будут совмещать прогулки и походы в гости.

Беспрозванная, попрощавшись с модисткой, вышла на улицу и сказала подругам:

— Яков устроил переделку в доме.

— Зачем? — не поняла Марута. — Там и так всё новое.

— Захотелось.

— Или Сапранков понял, что ты не оценила бордовую обивку в гостиной? — предположила Дамаскинская, хорошо зная подругу.

Цезерина поморщилась и развела руками:

— Цвет давленых помидоров вызывает у меня депрессию.

— Вообще-то это истинно-красный или карминный, — заявила модница Виорелия. — Сейчас очень популярный цвет.

Она ещё что-то говорила, но Лилея не слышала, уши словно заложило ватой. Ведьмы как раз проходили мимо ресторана, и через большое окно был виден зал и разбросанные по нему столики. За одним из них сидел Гордей Карицкий, а напротив — миловидная женщина в шляпке. Внутренности Дамаскинской скрутило тугим узлом, на мгновение стало трудно дышать. Она резко отвернулась и тут же встретила понимающий взгляд лучшей подруги. Но только вернувшись в школу, девушки смогли поговорить. Лилея оперлась на стол и устало ссутулилась.

— Глупо было надеяться, что у него никого нет. Такие мужчины не страдают от одиночества.

Разочаровываться больно всегда. И неважно в чём: в любимом человеке, в своих мечтах или в погоде на выходные. Ты всё равно какое-то время будешь словно потерянный. Ведьма приуныла и впервые пропустила занятие, сославшись на плохое самочувствие. Беспрозванная со странным выражением наблюдала за ней.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Пожалуй, — Лилея кивнула. — Но мне нужна передышка, хотя бы несколько дней без него.

Однако передышки не вышло. Узнав о плохом самочувствии ученицы, Карицкий пришёл проведать её и теперь с удивлением взирал на весёлую девчачью компанию, распивающую чай с пирогами. А громче всех смеялась Лилея, её голос ведьмак услышал ещё в коридоре. Заметив на пороге директора, студентки притихли и практически слились с окружающей обстановкой, но он на них не смотрел. Взгляд ведьмака был прикован к разрумянившейся черноглазой красавице в центре.

— Я вижу, тебе уже лучше, Лилея?

— Намного, господин директор, — она вскинула голову.

— Тогда завтра жду на занятия. Будем навёрстывать пропущенное.

На следующий день, когда Лилея пришла в знакомый кабинет, Карицкий долго смотрел на неё.

— Что с тобой происходит? Ты никогда не была взбалмошной и капризной девицей. Никогда не прогуливала лекции и занятия. И вдруг, когда да окончания школы осталась пара месяцев, позволяешь себе такие выходки!

Слушать упрёки было неприятно, а от любимого человека — вдвойне. Дамаскинская опустила глаза.

— У меня нет времени на занятия с вами.

— С каких пор?

— С недавних.

— Лили… — почти промурлыкал ведьмак, гипнотизируя своим бархатным голосом.

— Хватит! — закричала девушка. — Хватит притворяться, что вы ничего не видите и понимаете! Хватит меня мучить!