Карицкий тоже потерял терпение:

— Глупая! Как ты не поймёшь? Не могу я! Пока ты учишься в моей школе, я не могу даже обнять тебя!

Ведьма отчаянно глянула на него:

— «Пока»?

Мужчина грустно улыбнулся и кивнул:

— Ты очень красивая, Лили. Разве можно остаться равнодушным к тебе? Но ты слишком дорога мне, чтобы рисковать твоей репутацией и твоим будущим.

Ведьма вспомнила ту женщину в ресторане:

— Поэтому вы встречаетесь с другими?

Карицкого озарило догадкой:

— Ах вот в чём причина твоего недомогания! — и он, смеясь, пояснил. — Лили, я обедал со своей хорошей знакомой. Она работает над антипроклятийными заклинаниями, кстати, вместе со своим мужем, и им понадобилась моя консультация.

— Прямо в ресторане?

— А ты ревнивица! — Гордей усмехнулся. — В ресторане мы договаривались о дальнейшем сотрудничестве. Если хочешь, я возьму тебя с собой на встречу. Тебе будут интересны подобные тёмные плетения... Всё? Или остались ещё какие-то вопросы?

Девушка неуверенно повела плечами и резко выдохнула, когда её прижали к сильной крепкой груди. Быстрый, почти невесомый поцелуй скользнул по губам. И мужчина торопливо отступил:

— Иди! У каждой выдержки есть предел, и мой как никогда близок.

* * *

После того разговора и завуалированного признания Гордея Лилея ожила. Как птичка тихо пережидает непогоду, а потом, взъершив пёрышки, радостно поёт тёплому солнцу, так и девушка встрепенулась, отряхнувшись от грусти и безысходности. Она успевала готовиться к занятиям и к выпускным экзаменам и даже ввязалась в подготовку прощального концерта, чем немало удивила друзей, зато обрадовала старосту. У ведьмы как будто появились невидимые крылья, она порхала по школе, привлекая внимание звонким голосом и смехом. На красивую девушку парни и раньше обращали внимание, но их отпугивал её серьёзный и даже мрачный вид. Теперь же Дамаскинская каждый день получала букетики с записками и гору комплиментов.

— Потому что грустные девицы мало кого прельщают, разве что рыцарей в поисках подвига, — объяснял Эрмин Гросс. — А молодые ведьмаки западают на весёлых, ярких студенток, с которыми и пошутить можно, и в компании посидеть, а не вытирать им слёзы днями напролёт.

Дамаскинская хмыкнула, но не стала спорить: здравое зерно в словах друга точно было. Однако когда на душе паршиво и груз прошлого давит к земле, козочкой не попрыгаешь. То ли дело теперь, когда отец потихоньку возвращается к нормальной жизни, Полянский огребает своё заслуженное наказание, а она влюблена в самого лучшего мужчину на свете. Да, в данный момент ей хотелось и петь, и шутить, и смеяться! Пусть Гордей больше не позволял себе признаний и откровенных взглядов, но Лилея знала, что нравится ему, и ждала окончания учёбы с таким же нетерпением, как и Цезерина. Лучшая подруга разрывалась между подготовкой к экзаменам и к свадьбе.

— Мы уже разослали приглашения.

— Я в курсе, ты мне лично в руки передала, — Лилея застегнула пуговки на платье. — А что с оркестром? Удалось найти замену?

Беспрозванная нахмурилась: недавно выяснилось, что нанятые музыканты уже приглашены на другую церемонию. Пришлось спешно искать замену.

— Яков будет договариваться после возвращения из похода.

Дамаскинская понятливо кивнула. О том, что Сапранкова по работе отправили в предгорье Ламиамуна, ей уже сообщили, вкупе с возмущением из-за разлуки с любимым. Цезерина нервничала, но успокаивала себя:

— Зато сразу после брачного обряда Яков берёт отпуск, и мы едем в свадебное путешествие.

А пока же студенты седьмого курса готовились к экзаменам. Уже началась защита выпускных работ. И это было вдвойне ответственнее и страшнее, потому что в комиссии находились преподаватели из других учреждений. Лилея знала, что к ним придёт главный проклятийник Баранганского ковена. Карицкий успел предупредить её накануне.

— Он хочет посмотреть на тебя.

Дамаскинская пожала плечами.

— Если ведьмак пришёл проверить мои знания и возможности, то я справлюсь. Но если его цель поставить выскочку на место, то… Вы прекрасно знаете: при желании можно завалить даже самого способного и подготовленного ученика.

Мужчина улыбнулся:

— Руссу — ведьмак честный и принципиальный.

В день защиты Лилея волновалась, но стоило ей войти в аудиторию, поймать ободряющую улыбку своего наставника, и волнение начало проходить. Девушка защитилась легко, ведь она корпела над работой не один месяц. Да и Карицкий натаскал её, готовя к вопросам и замечаниям комиссии. Проклятийник Руссу спрашивал много, но по делу, и, слушая ответы, выглядел довольным.

Ночью после защиты Лилея спала как убитая, сказались напряжение и волнение последних дней. Наверное, поэтому она не услышала стук в дверь.

— Лили!.. Лили, проснись!

Девушка открыла глаза и недоверчиво тряхнула головой.

— Вы?.. Это сон?

Перед ней стоял Гордей в одной рубашке, без пиджака.

— Нет, Лили! Не сон… Давай! Просыпайся! Ты нужна Цезерине.

Дамаскинская спросонок соображала медленно.

— Она сейчас с одногруппниками в городской лечебнице. Там практика…

Девушка замолчала, перехватив тяжёлый и отчаянный взгляд ведьмака. От недоброго предчувствия похолодело внутри.

— Что случилось?

— Обвал в горах. Яков Сапранков погиб вместе с остальной группой.

— Как? Нет! Не может быть!

Лилея вскочила и стала торопливо собираться.

— Цезерине уже сообщили?

— Да. Она в лечебнице… Нервный срыв.

Дамаскинская до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться. Разум отказывался верить в случившееся. Ведь только вчера они с Цезериной забрали от модистки готовое свадебное платье…

Карицкий открыл портал перед входом в лечебницу. Ночью в коридорах было пусто, только где-нигде мелькали дежурные медсёстры. У двери в палату Лилея впервые дрогнула. Впервые испугалась, понимая, что сейчас столкнётся с таким горем, перед которым померкнут все её тревоги и волнения. Она выдохнула и нажала ручку.

— Цези, это я.

— … Я видела его и всё равно не верю. Всё кажется, что это неправда. Что это происходит не со мной, не с нами. Что вот сейчас я пойду в Лунгаг, а он в нашем доме ждёт меня.

Лилея боялась, что Цезерина будет отказываться принимать правду. Боялась, что ей придётся раз за разом повторять, что Якова больше нет. Но подруга понимала, что произошло, может, потому что сразу увидела тела погибших, и теперь рыдала от непоправимости своей беды. Лилее оставалось только обнимать её и плакать вместе. Они лежали рядышком, как когда-то в доме Старшей ведьмы Симоны. Цезерина прижималась к подруге, словно старалась спрятаться от горя, и в какой-то момент, измученная, вымотанная, уснула. За ней сдалась и Лилея.

Ближе к утру Дамаскинская проснулась от нестерпимого жара, казалось, она попала в печку и горела. Открыв глаза, ведьма ахнула: её подруга висела в десяти сантиметрах над кроватью и была окутана свечением. Лилея тут же позвала лекаря. Тот, глянув на Беспрозванную, чертыхнулся и начал делать какие-то пассы, велев звать подмогу.

Спустя несколько часов Карицкий подошёл к своей ученице.

— С Цезериной всё будет хорошо.

— Это инициация? — спросила Лилея и не выдержала: — Но ведь она уже была! Давно!

Гордей скрестил руки на груди.

— До тридцати лет ведьмы считаются не до конца раскрытыми в магическом плане. Сейчас молодёжь в основном инициируют через ритуальное купание, это самый лёгкий способ. Ведь, даже захлёбываясь водой, ты видишь свою Старшую и понимаешь, что тебя спасут. При этом какая-то часть внутренней силы не раскрывается, остаётся в спящем состоянии. Только при сильном стрессе или угрозе жизни происходит доинициация, скажем так.

— А у Цези сейчас…

Карицкий помрачнел:

— Потерять любимого — это почти что собственная смерть. Ведь, любя, мы переносим смысл нашей жизни на другого человека. А теперь у Цезерины его не стало.

…Беспрозванная промучилась несколько дней, пока магические потоки успокоились. Родители Якова согласились подождать с погребальным обрядом, чтобы она могла попрощаться с любимым.