— Отпустить такую ценность гулять по планете? Чтобы она сама выбирала, где ей жить и от кого рожать? — Он качнул головой. — Нет. Жених будет назван, когда мы решим, а потом все по стандартной схеме.

Я понимал, что это бесполезно, но на всякий случай еще раз перечислил, о чем мы условились на корабле.

— Юрий обещал вассалитет без брака, — сказал я. — О том, что она будет путешествовать, речи не было. Это касалось только меня, моего Зверя и моей немой подруги.

За столом никто не шевельнулся. Писарь, правда, поднял голову.

— На этих условиях мы согласились сюда ехать. Я хочу, чтобы их выполнили.

— Хочет он! — Тучный подался вперед, и кресло под ним скрипнуло. — Беглым уголовникам здесь ничего не обещали и обещать не могли. Юрий залез выше своих полномочий, и за это спросят с него отдельно, без вас.

Он ткнул пальцем в сторону дверей, не поворачивая головы.

— Но вам, молодой человек, и правда пора убираться. Девушка остается дожидаться своего суженого, а вы уходите сегодня же, или вас вынесут вперед ногами.

Замечательно. Уговор, ради которого мы сюда ехали, оказался личной выдумкой Юрия. А я за одну фразу стал из брата ценной гостьи уголовником, и мне уже показывали на выход с угрозой смерти.

Три Туманности за столом. Две Сферы из караула за спиной. Дернись я сейчас, убили бы за секунду, причем, пожалуй, не вставая с кресел.

Я лихорадочно соображал, когда Фая вдруг шагнула назад. Выглядело это так, будто девушка попятилась от шока, и страж за ее спиной даже сделал шаг вперед, чтобы ее поддержать. Она оказалась от него в полушаге.

Ее ладонь прошла вдоль его пояса. Когда он наконец опустил глаза, короткий клинок из его ножен был уже у нее. Сфера пяти Кругов прозевала девчонку Седьмого Круга, и я бы, наверное, усмехнулся, если бы сразу не понял, зачем ей оружие.

Лезвие она приставила себе к горлу. Сбоку, туда, где под кожей ходит жила, и прижала так, что кожа под сталью побелела. Из-под кромки выползла капля и не спеша пошла вниз, к вороту.

— Если уговор нарушат, если с Сашей что-то сделают, я себя убью, — сказала Фая. — Прямо здесь, прямо сейчас.

Успели бы они ее остановить? Наверное, да. Туманность перехватила бы клинок телекинезом быстрее, чем Фая довела бы движение до конца, и она это понимала не хуже меня. Но речь у нее шла уже не о клинке.

— Даже если клинок вы у меня отнимете. Запрете, приставите людей, уберете из комнаты все острое…

Она перевела дыхание, и капля на шее дрогнула.

— Сторожить меня каждую минуту до конца жизни у вас не выйдет. Способ я найду — их куда больше, чем вам кажется. И детей от меня ваш род уж точно не получит ни в браке, ни как-нибудь иначе.

Внутри все сжалось. Я хотел что-нибудь сделать, хотел ей как-то помочь, но четко понимал: сейчас не могу ничего. Остается только принять ее волю и ее храбрость и потом дорого отплатить тем, кто вынудил ее говорить такие слова.

Старик приподнял ладонь над подлокотником. Совсем немного, но страж, уже собиравшийся дернуться, остался там, где был.

— Девочка, опусти клинок, — сказала женщина тем же мягким голосом. — Тебя здесь никто не тронет. Это я обещаю.

— Трогать и не обязательно, — сказала Фая, не опуская руки. — Вы принуждаете меня с той минуты, как я вошла. Никому из вас даже вставать не пришлось. Хватит. Единственный вариант для вас заполучить меня и моих потенциальных детей — это связать меня по рукам и ногам, затуманить разум и поить с ложечки. Но что-то мне подсказывает, что для наследия в виде эфирного тела я сама должна быть на Эфирной Сфере, а прорваться, находясь в забытьи, довольно проблематично. Или я не права?

Стало тихо. Пропал и скрип пера у бокового стола. Тучный побагровел до самого ворота, хотя багроветь ему, казалось бы, было уже некуда, и всем телом повернулся к старику.

Тот молчал. Первая капля крови успела дойти до ворота и впитаться в ткань, а за ней уже шла вторая.

— Условия Юрия принимаются, — сказал наконец старик. — Брака не будет. Девушка входит в род вассалом на условиях, что ей были обещаны. Пацан может валить с территории уезда — ему ничего не сделают.

Лицо у него не дрогнуло, но пальцы на подлокотнике сжались так, что под ними хрустнуло дерево. Три Туманности уступали девчонке Седьмого Круга при писаре и при собственном карауле, и я бы не хотел оказаться тем, на ком старик потом сорвет этот день.

Женщина отвела глаза к бумагам писаря, хотя ей там, разумеется, ничего не было нужно. Тучный с грохотом отодвинул кресло и занялся перстнем на мизинце.

Фая опустила клинок и только после этого выдохнула. Стражу она протянула его рукоятью вперед. Тот принял оружие двумя пальцами, будто оно успело раскалиться.

Старик перевел взгляд на меня и смотрел долго. Взгляд я выдержал, но приятного в нем было мало.

— Свободен, — сказал он наконец.

Провожатый взял меня под локоть и повел к дверям. Про него я, признаться, успел забыть. Фаю второй страж придержал у стола.

— Дайте мне минуту проститься с братом, — сказала она женщине.

Та оглянулась на старика, ответа не дождалась и кивнула сама.

Коридор. Светло, пусто, караул в десяти шагах от нас, у дверей зала. Сфера с такого расстояния, надо думать, разберет и шепот, так что говорить стоило только то, что старшим было известно и без нас. Оба мы знали и то, что просто так меня к ней теперь не пустят. Когда будет следующий раз, неизвестно.

— Я за тобой вернусь, — сказал я. — Как только стану сильнее настолько, чтобы со мной здесь говорили иначе.

— Знаю.

— Держись. Тренируйся, бери у них все, что дают. А если снова заведут про брак, повтори им сегодняшнее.

— Повторить? — Усмешка у нее вышла кривая. — Саш, а ты уверен, что сегодня это было для вида?

Ответить мне было нечего.

Она шагнула ко мне и крепко, обеими руками обняла, уткнувшись лбом в грудь. От караула донеслось покашливание. Вежливое, но вполне понятное.

— Береги себя, брат, — сказала она мне в плечо.

Я помнил ее мелкой, на кухне у тети Кати. Самым страшным на свете там был теткин крик из сеней. Теперь та же девчонка приставила себе нож к шее на глазах у совета Туманностей и, похоже, не блефовала. Не меня одного изменили эти годы.

Фая отпустила меня и поправила ворот так, чтобы он закрыл порез. Обратно она пошла, не оглядываясь, и двери зала закрылись за ней.

К вечеру я перебрался во двор гостевого дома, к Вирру под бок, потому что в комнатах после сегодняшнего не сиделось. Выгонять меня пока что никто не спешил, но, скорее всего, это гостеприимство было ненадолго, да и не собирался я задерживаться. Агата устроилась с другой стороны, у его передней лапы, и перебирала шерсть. Оба наших ящика так и остались у крыльца.

Думал я о том, что уходить придется завтра. И еще о деньгах. В уговор с Юрием они входили, но в зале про них никто так и не вспомнил.

Во двор вошел человек, не из слуг. Рослый, сухощавый, в темном платье, шитом серебром по вороту и обшлагам. Шестой Круг. На Вирра за моей спиной он глянул один раз, но не было похоже, что вид Зверя его смутил.

Не здороваясь, он молча протянул лист, сложенный вчетверо, под сургучной печатью.

Печать я сломал тут же. Строк было немного, буквы крупные, с нажимом.

«Гостю рода предписано покинуть столицу немедленно. Старшие гостем недовольны и видеть его более не желают. С девицей Фаиной род считается ввиду сказанного ею при совете. Самого гостя род терпеть не станет. Именем старших».

Подписи нет, только вторая печать внизу листа. Все-таки выставляли. С Фаей они считались, потому что она пообещала им умереть. А меня можно было выставить запиской, не потрудившись ее подписать. Но обижаться тут было не на что. Кто силен, тот и прав, а я сейчас был очень далеко от настоящей силы в рамках этого мира.

— Это все? — спросил я.

— Все. К утру вас в городе быть не должно.

— Тогда остались дорожные. Юрий обещал нам деньги, а его условия старшие сегодня признали при мне.