Ситуацию осложняло то, что примерно посередине поля перпендикулярно шоссе пересекала небольшая речушка под названием Ритупе. Разведбат должен был выяснить проходимость речки для танков. Этим и занималось несколько экипажей, танки которых мелькали в кустах по берегам речки.
Через 12 минут Сергеев доложил, что в рощах и на околице Мархавы противника не наблюдает. Катуков не поверил в такую удачу, и приказал Сергееву провести пешую разведку в рощах и в селе. Разведрота полка Анисимова двинулась обследовать поля за левыми рощами, а разведрота полка Крамаренко пошла за правые рощи. Тем временем подошел второй танковый батальон передового полка и начал разворачиваться справа от шоссе.
Сопровождавший командира на своем танке начальник разведки дивизии капитан Контровский тронул Катукова за рукав и показал на колонну из пяти легковушек и трех броневиков, подъезжавшую к ним с севера по поперечной проселочной дороге. Из того, что их пропустило боевое охранение, следовало, что это свои. А из количества легковушек, следовало, что это какое-то начальство. Подъехав вплотную, колонна остановилась. Из легковушек начали выходить командиры. Глаз Катукова сразу выделил знакомую фигуру члена Военного совета фронта, дивизионного комиссара Вашутина. Спрыгнув с самоходки, комдив строевым шагом двинулся навстречу начальству, затем вскинул руку к козырьку фуражки и начал рапортовать.
Не дав закончить первую фразу, Вашутин заорал:
— Ты за сколько продался, иуда! У тебя приказ перерезать шоссе! А ты в кустах отсиживаешься! Вон немцы прямо у тебя на глазах, как на параде, по шоссе едут!
У Катукова от неожиданности только что челюсть не отвисла.
— Разрешите все же доложить, товарищ дивизионный… — снова начал Михаил Ефимович.
— Военно-полевому суду будешь докладывать, — отрезал член военного совета, — Здесь, под сосной тебя и расстреляем…
Накануне, прилетевший главком Жуков устроил колоссальный разнос командованию фронта. Член Военного совета испытывал острое желание передать полученную «клизму» нижестоящим. Подъехавший незадолго перед Вашутиным замполит дивизии полковой комиссар Поппен вклинился в «беседу»:
— Вы бы, все таки, выслушали доклад комдива, товарищ дивизионный комиссар, а то нам приказ на марш выдали, а воздушное прикрытие не обеспечили! Нас дважды бомбили на марше! — попробовал переключить гнев высокого начальства в другую сторону Поппен.
Вашутин, наконец, соизволил выслушать Катукова.
— Почему нет воздушного прикрытия, я разберусь. Когда перейдете в атаку на фашистов?
— Еще час будут подходить колонны частей. Еще нужно минимум тридцать минут на развертывание артиллерии. За это же время закончим разведку позиций противника, — доложил Катуков.
— Что? — побагровел Вашутин, — под расстрел хочешь? Даю 20 минут на подготовку атаки. Бумагу и ручку — приказал он адъютанту. Отутюженный капитан передал требуемое и подставил планшет. Разбрызгивая чернила и надрывая пером самописки бумагу, дивизионный комиссар написал короткий приказ и расписался на нем.
— Не выполнишь приказ, пойдешь под трибунал! — завершил он. Затем начальство со свитой расселось по машинам и отбыло.[9]
Мысленно обматерив уезжающего дивизионного, вслух при подчиненных было нельзя, Катуков стал лихорадочно соображать, как быть дальше. Не успела колонна начальства скрыться из вида, как справа-спереди донесся рокот пулеметных очередей, хлесткие хлопки ПТР, густой треск винтовок. На опушке рощи засверкали огоньки выстрелов. Разведрота вступила в бой. Опасения комдива начали стремительно оправдываться. Танки роты открыли огонь по опушке ближайшей рощи. Не успел мотоциклист, посланный командиром роты подъехать с донесением, как вступила в бой рота на левом фланге. Содержание донесений командиров разведрот комдив мог заранее процитировать:
«Опушка леса занята пехотой противника. Напоролись на огонь пулеметов и ПТР. Войти в лес не удалось. Отходим под огнем противника.» На правом фланге горел один танк, на левом — два. Начали стрелять по околице Мархавы танки и бронеавтомобили разведбата. Немцы засели и там. Отпущенное дивизионным комиссаром время катастрофически таяло. Полностью подтянулся передовой танковый полк. Начал подходить второй. Подошла штабная рота. Опоздать с выполнением приказа Вашутина было чревато.
Приходилось импровизировать. Катуков продиктовал начштаба Куприянову боевой приказ.
«Полку Анисимова первым танковым батальоном атаковать по полю левее селения Мархава, выйти на дорогу Резекне — Карсава и занять на нем круговую оборону. Вторым танковым батальоном атаковать и захватить селение Мархава, занять в нем круговую оборону. Батальону боевой поддержки полка занять позиции севернее Новоселок и поддержать огнем танковые батальоны. Мотострелковому батальону совместно с первым тб полка Крамаренко атаковать и уничтожить противника в рощах на правом фланге, обеспечить правый фланг атакующих тб полка Анисимова.
Второму тб полка Крамаренко совместно с мсб атаковать и уничтожить противника в рощах на левом фланге, обеспечить левый фланг наступающих тб. Ббп занять позиции южнее Новоселок. Поддержать огнем действия полка.
Полку боевой поддержки майора Конюшевского занять позиции в двух километрах восточнее Новоселок. Выслать вперед роту артразведки. Подготовиться к ведению огня с закрытых позиций.
Мотострелковому полку Рыбакова сосредоточиться в километре восточнее Новоселок. Быть в резерве. Мой КП на западной окраине Новоселок.»
Штаб начал передавать радиограммы частям и рассылать связных мотоциклистов.
В 13–10, как и приказал Вашутин, танковые батальоны Анисимова двинулись вперед. Катуков на словах приказал ему наступать самым малым ходом, останавливаясь и осматриваясь, чтобы дать время подтянуться и подготовиться к открытию огня артиллеристам. В том, что без артподдержки обойтись не удастся, комдив не сомневался ни минуты.
Как только танки Крамаренко с мотострелками Анисимова попытались войти в ближайшую справа рощу, оттуда, с дистанции сто метров, в упор ударили пушки, затрещали пулеметы. Надо отдать немцам должное. Маскировка у них была на высоте. Пока пушки не начали стрелять, засечь их было невозможно. Артиллеристы батальона боевой поддержки полка Анисимова мощно ответили немцам. Разрывы снарядов пушек и гаубиц полностью закрыли пылью и дымом опушку небольшой рощи.
Пессимизм Катукова несколько ослаб. Но, не надолго. В Новоселках и севернее, на позициях ббп, взметнулись столбы разрывов снарядов крупного калибра. Откуда-то с закрытых позиций открыла огонь артиллерия противника, судя по мощности разрывов — корпусная. Все оказалось даже хуже, чем ожидал комдив. Немцы подготовились встретить дивизию по всем правилам. Противопоставить немецкой корпусной артиллерии было нечего.
На левом фланге вступили в бой второй тб и мсб полка Крамаренко. Там, в рощах немцы тоже разместили артиллерию с пехотным прикрытием. Перед Мархавой горели танки и броневики разведбата. Артиллерия противника стреляла и оттуда.
Танкисты Анисимова увеличили скорость и подошли к речке. Стоящие на восточном берегу автомобили разведбата обозначали места возможных бродов для танков. Разведчики нашли три брода. Как только танки стянулись к мосту и бродам и начали переправу на западный берег, по ним ударила тяжелая артиллерия. Причем, обстрел позиций ббп продолжался. Значит, это подключились новые батареи. Ситуация выглядела все хуже и хуже.
— Танкам рывком выйти из под обстрела, и полным ходом вперед, на Мархаву, — приказал по радио комдив Анисимову.
На южной околице Новоселок начал разворачиваться подошедший ббп полка Крамаренко. Не успели артиллеристы изготовить орудия к стрельбе, как на них перенесли огонь батареи, обстреливавшие танкистов на переправах. Немецкие корректировщики все видели и работали оперативно.
Танки и мотострелки на флангах скрылись в рощах. Там кипел бой. Стреляли с места самоходки, вставшие перед опушками, не входя в лес.