Напрашивался вывод: немцы делают новую попытку деблокировать остатки 3-ей и 4-ой танковых групп, окруженных у Пярну. Причем, на этот раз подготовка наступления значительно более серьезная, чем во время июльского контрудара Гота. Пока они ввели в бой всего две танковых дивизии, к тому же, вооруженные только трофейными французскими танками. Как я помнил из справочников, французские танки имели сильное бронирование, но малую скорость и малый запас хода. Следовательно, танковые дивизии со своими танками они введут в бой, когда пробьют нашу оборону на всю глубину и вырвутся на оперативный простор. Поскольку старые танки Т-1, Т-2 и легкие чешские танки мы выбили у Гудериана еще в Белоруссии, то на вооружении в дивизиях с немецкими танками будут только новые танки Т-3 и Т-4, значительно превосходящие наши Т-26Э и БТ-7Э. Отсюда следовал вывод: нужно срочно выводить танковые корпуса из боя. Готовить тыловые противотанковые рубежи и размещать на них резервы.
В штаб фронта приехали только в 22 часа, проехав прифронтовыми дорогами 120 километров. По прибытии Яков Петрович Дерюгин доложил мне последние изменения обстановки. Удалось установить состав наступающей немецкой группировки. Первый удар нанесли два пехотных корпуса в составе 6 дивизий. Они форсировали Двину на участке от Ливаны до Випе в полосе 91-сд 52-го ск на фронте шириной 9 км, и к 12 часам дня прорвали оба тактических рубежа. В середине дня немцы навели понтонные мосты и начали переправлять танковые дивизии. Пехотные дивизии расширяли полосу прорыва, атакуя вдоль берега Двины на север и на юг.
Во второй половине дня второй эшелон наступающих в составе двух танковых и четырех пехотных дивизий нанес удар на восток, пробил тылы 52-го и нашего 99-го стрелковых корпусов и атаковал с тыла позиции 333-й сд. Одновременно, дивизия была атакована с фронта двумя пехотными дивизиями противника.
К 20 часам в районе населенного пункта Стабулниеки ударная группировка противника продвинулась на 32 км, прорвала оборону 333-ей дивизии и соединилась с окруженными у Резекне немецкими войсками. Наш 11-й танковый корпус выдвинуться на помощь 333-ей дивизии не успел. В 21 час с севера в правый фланг атакующим немецким дивизиям нанесли удар передовые отряды 4-ой и 25-ой танковых дивизий 11-го тк. На подходе были еще две танковых дивизии этого корпуса. За ними во фланг немцам выдвигался 12-й танковый корпус.
Немецкие пехотные дивизии первого эшелона, атакуя с тыла дивизии Прибалтийского фронта, занимающие главный рубеж, потеснили 119-ю сд 52-го ск и 5-ю сд 16-го ск, расширили захваченный на восточном берегу плацдарм до 30 км по фронту. 16-й ск Прибалтийского фронта, занимающий главный рубеж на участке от Даугавпилса до Ливаны, решением Главкома только что передан в состав нашего фронта. Лучше поздно, чем никогда, подумал я. Если бы нам передали 16-й и 52-й ск раньше, глядишь бы, такой беды и не приключилось. Теперь же от 52-го корпуса осталось едва полторы дивизии, которым дай бог удержать Екабпилс. 16-й же стрелковый корпус, с помощью наших танкистов, свои позиции, безусловно, удержит.
Авиация фронта действовала с полным напряжением сил, но столкнулась с введенными в бой крупными силами авиации и ПВО противника. Бомбардировщикам ценой больших потерь удалось разбить три понтонных переправы из двенадцати наведенных немцами. Каждую переправу прикрывали не менее 10 стволов среднекалиберной и не менее 40 стволов малокалиберной зенитной артиллерии, а также сильный наряд истребителей. Противник подтянул большое количество понтонно-мостовых парков и оперативно восстанавливает поврежденные переправы.
12-й танковый и 16-й мотострелковый заканчивают выдвижение в назначенные районы. Истребительная авиация с задачей прикрытия их выдвижения справилась. Потери корпусов на марше в допустимых пределах.
Выслушав доклад начальника штаба фронта, я поинтересовался:
— А что ты думаешь, Яков Петрович, по поводу дальнейших планов Гёпнера с Гудерианом? — интересно было сравнить выводы начальника штаба со своими.
— Думал я уже над этим. Гудериана мы с тобой, Павел Федорович, в Белоруссии хорошо изучили. У него там было 5 танковых и 4 моторизованные дивизии. Могли ему из резервов передать еще пару — тройку дивизий. Остальные танковые группы сидят в котлах. Так что все резервы достаются Гудериану. Пока что, они ввели в бой только две танковых дивизии, да и те на трофейных французских танках. Следовательно, в запасе у Гудериана еще 4–5 танковых и 5–6 моторизованных дивизий.
Пехотных дивизий Гёпнер ввел в бой 10 штук, как и предсказывала разведка. Но, не думаю, что они ввели в дело все свои резервные пехотные дивизии. Не похоже это на немцев. Наверняка в загашнике у них еще 5–6 пехотных дивизий. Просто, разведка их не выявила, как и все подвижные соединения Гудериана. Так что, в бой они могут бросить еще от 14 до 18 дивизий.
С такими крупными силами они, наверняка, ставят себе и соответствующие задачи. Думаю, снова нацеливаются на деблокаду Руоффа и окружение всего Прибалтийского фронта. В отличие от наступления Гота в июле, теперь у них сил достаточно для плотного окружения. Вот так я думаю.
— А откуда и куда бить будут, как по-твоему?
— Направление Резекне — Гулбене — Валга — Киллинги-Нымме Гот уже пробовал в июле. Теперь там стоят наши резервы, с июля остались подготовленные укрепрайоны. Второй раз туда не пойдут. По маршруту Гёпнера вдоль берега Рижского залива тоже не пойдут. Наш флот в заливе господствует, а шоссе идет по берегу в зоне досягаемости корабельной артиллерии. Им этого не надо. Остается направление Мадонна — Смилтене — Валмиера — Руйиена — Киллинги-Нымме. Возможен и удар от Резекне на Гулбене с целью отвлечения наших резервов.
— Думаю, ты, Яков Петрович, прав. Но, из этого следует, что нам нужно срочно выводить оба наших танковых корпуса из даугавпилского выступа и перебрасывать их в район Гулбене — Смилтене. Тогда будет возможность ударить Гудериана во фланг.
— Так точно! Других танковых корпусов у нас нет.
— Добро! Готовь приказ! 12-му танковому — марш на Смилтене. Срочно выводим из боя 11-й танковый. Заменяем на передовой его дивизии 29-ым стрелковым корпусом и выдвигаем его в район Гулбене. 26-й мотострелковый корпус тоже выдвигаем к Гулбене. 90-й стрелковый — в Абрупе. Туда же выдвигаем 73-й ск с тылового рубежа. Снятие корпуса с тылового рубежа с Жуковым я согласую. Авиация фронта пусть прикрывает выдвижение.
Помимо рубежа Виляны — Сигаларс — Плявинас, в 40 километрах севернее будем готовить еще один рубеж Гулбене — Абрупе — Коса. На него выдвинем резервные стрелковые корпуса. Сейчас свяжусь с Кузнецовым, договорюсь, чтобы тоже выдвигал на этот рубеж свои резервы. У него еще 15 дивизий не задействовано.
К 24 часам приказы были подготовлены и отправлены в войска. В час ночи имел долгий разговор по ВЧ с Главкомом. Г. К. Жуков согласился с моими выводами и приказал остановить наше наступление. Главнокомандующий принял решение обескровить наступающую немецкую группировку позиционной обороной и, в последующем, окружить и уничтожить моторизованные корпуса Гудериана. Более того, Георгий Константинович заверил меня, что и он, и Верховный Главнокомандующий понимают, что в Прибалтике завязался главный узел всей компании 41-го года, и будут поддерживать нас всеми необходимыми средствами.
За ночь штаб Главкома одобрил формирование еще одного промежуточного оборонительного рубежа Гулбене — Коса силами двух фронтов. Соответствующие приказы мне и Кузнецову готовились. Танковые корпуса обоих фронтов приказано сосредоточить за этим рубежом для проведения операции на окружение моторизованных корпусов противника. Главком пообещал перебросить в состав нашего фронта из резерва ВГК и с Западного фронта еще 6 авиадивизий, танковый и мотострелковый корпуса. На тыловой рубеж пообещал направить два стрелковых корпуса взамен снятых нами оттуда корпусов. Прибалтийскому фронту тоже обещано подкрепление.
5.3. Сентябрьское наступление Вермахта
Из монографии «История Отечественной войны 1941–1943 годов».