Но почему-то стало так тихо… Что я на первый же близкий шорох с воинственным воплем замахнулась погасшим факелом и…меня сгребли в объятия.

— Все хорошо, я уже рядом, — успокаивающий шепот Рамира показался мне лишь игрой собственного воображения.

Я бы так и подумала, но знакомый и чуть ли не родной жар от объятий точно мне не чудился.

Пальцы вмиг ослабели, сами собой разжались и факел выпал с глухим стуком о мостовую. Не удержавшись, я всхлипнула. То ли от облегчения, то ли до меня наконец начало доходить, что я тут играла в огненную воительницу на чистой удаче вперемешку с безумием.

Рамир прижал меня к себе еще крепче, да и я сама вцепилась в него так, что никакие бы порождения тьмы меня бы не оторвали.

— Все уже кончилось, их больше нет, — так же тихо продолжал успокаивать он, пряча меня в своих объятиях. — Но знаешь, — усмехнулся, — когда ты говорила про «делать глупости» мне все же представлялось что-то уж точно поприятнее.

У меня вырвался нервный смешок. Я бы и вовсе засмеялась. Но теперь уж однозначно от облегчения, а не в порыве истерики. Вот только отчего-то голова вдруг закружилась. И я бы точно упала, не держи Рамир меня так крепко. И враз стало совсем темно-темно…

Даже если я потеряла сознание, но связь с реальностью в этой тьме сохранялась, донося невесть откуда обрывки чужих фраз.

Встревоженный голос Рамира:

— … Ее задели, это страшный яд…

Не сразу узнаваемый, но вроде бы голос местного старосты:

— … у нас здесь нет магических целителей господин… Есть один, живет за пределами купола в башне…но он ни за что не станет никому помогать…

И нервный, но в то же время непривычно твердый голос Ламины:

— … я продержусь сколько нужно…

И все. Больше я ничего не услышала. Связь с реальностью окончательно потерялась.

Не знаю, как именно положено умирать эдариенам, но лично я вдруг оказалась в том самом мрачном храме с огромными статуями. Пол из гладкого до зеркальности черного мрамора нещадно продемонстрировал мне мое собственное перепуганное бледное отражение. Но вроде бы выглядела я вполне живой… Хоть и изрядно потрепанной.

И, как и раньше, меня здесь ждал знакомый жрец. Старик Дейнс опирался на свой посох с таким трудом, словно на это уходили все его последние физические силы. Зато глаза Видящего светились небывалым до этого мерцанием.

— Вы тоже умерли? — первым же делом я задала самый животрепещущий вопрос.

— Я настолько стар, Ваше Высочество, и столько уже прожил и пережил, что умирать просто так без особого повода мне как бы уже и совестно было бы, — впервые за все время он выдал подобие улыбки.

— Простите, если вопрос получился бестактный, — стушевалась я, — просто у меня там все сложилось не очень весело и, не факт, что я сама все еще пребываю в числе живых.

— Я знаю, что произошло, — со вздохом ответил Дейнс. — Вы случайно напитали магией священное древо.

— Я вообще не представляю, как такое может быть…

— Вы ведь сосуд, Ваше Высочество, — с бесконечным терпением напомнил он. — Вы наполнены силой, а она привычно готова возвратиться туда, где чувствует отклик такой же.

— То есть теоретически я могла бы наполнить магией все-все старые реликвии эдариенов? Хм… Может, это и есть выход? И так вся магия меня покинет?

Но жрец покачал головой.

— Боюсь, вы погибнете раньше, чем осуществите столь благородные намерения. Пока в мире есть сила Эдара, будут и порождения тьмы. Равновесие сил незыблемо, нравится нам это или нет.

— Значит, вариант по-прежнему один… Вернуться на Землю, забирая с собой эту магию, и тем самым возвращая этому миру равновесие сил…

И опять же, встает вопрос, насчет этого мага Лезара. Станет ли он мне помогать? Сможет ли? Захочет ли?

— Но в случившемся с вами есть и свое преимущество, Ваше Высочество, — Дейнс решил вдруг меня порадовать. — Наполнив магией реликвию, вы открыли новую грань силы, которую храните. И это место, — он обвел рукой по сторонам, словно ждал, что высоченные черные статуи помашут ему в ответ, — свидетельство тому.

— А конкретнее?

— Это изначальный храм Эдара. Когда-то в нем укрывались подобные вам, спасаясь от гонений. То есть этот храм существует на самом деле. Он физический, материальный, если вам так понятнее. Он вне привычных границ реального мира. Он даже способен сокращать расстояния. Не так, как куда более приспособленные к этому порталы, конечно. Но благодаря тому, что времени в этом месте не существует как такового, не ощутится, сколько времени заняло бы путешествие.

Серьезно? То есть я могла еще в Амадоре забраться в этот храм, посидеть тут на месте, сложив лапки и жалуясь на жизнь статуям, а потом выйти прямо на пороге дома этого неведомого мага Лезара?

Будто догадываясь о моих возмущенных мыслях, жрец спешно добавил:

— Раньше вам не было это доступно. Прошу прощения, что снова напоминаю о неприятном, но вы — лишь сосуд. Сама магия неподвластна вашей воле, для того же вас в другой мир и ссылали, чтобы пресечь малейший шанс использованиями вами этой силы. Но хоть какие-то преимущества все равно, как видите, есть. И если я способен появиться здесь лишь иллюзией, благодаря моей способности Видящего проникать взором сквозь расстояния и времена. То вы можете появиться вполне осязаемо. В час нужды советую именно так и поступить.

Отлично! Вот это действительно хорошая новость!

— А моя сестра? — спохватилась я. — Она же тоже может сюда попасть?

Но Дейнс весьма ожидаемо покачал головой.

— Сюда ведет магия Эдара. Только вам одной это подвластно.

Ладно. Не проблема. Пристрою Ламину в Дагрене, а дальше по обстоятельствам. И если вдруг сильно прижмет и вправду засяду здесь.

Только вот…

— А как именно сюда можно попасть? Какое-то заклинание? «Сим-Сим-Откройся»?

— Просто представьте это место и все.

Да ну… Вот так внезапно без заморочек? Без ритуальных жертвоприношений, рогов единорогов, пыльцы с кончиков носов фей и фоток австралийских пожарных? Серьезно? В кои-то веки все может быть и вправду просто?

Но озвучить этот вопрос я не успела, все вокруг вдруг снова заволокло темнотой.

Как по моим ощущениям, длилось это бессознание совсем недолго. Буквально закрыла глаза и сразу открыла.

Да и Рамир никуда не делся. Правда, если до этого он обнимал меня, то сейчас просто держал за руку, и что-то его хмурое лицо отражало такой спектр эмоций, словно все под куполом закончилось очень и очень плохо…

С трудом проморгавшись, все-таки веки казались непривычно тяжелыми, я только сейчас заметила, что мы уже вовсе не в городе. Ну по крайней мере не под открытым небом. А сама я лежу на довольно узкой кровати в небольшой комнате без изысков, да и каменная кладка стен наводит ассоциации то ли с замком, то ли с темницей. Зато свет из единственного арочного окна вполне себе жизнерадостный.

Я снова перевела взгляд на сидящего на стуле у моей кровати Рамира. Он будто бы чуть ощутимее сжал мою руку. Но ни слова не было произнесено, дверь в комнату открылась, являя на пороге довольно угрюмого типа с жиденькими волосами и колючим взглядом. Длинный объемный балахон на нем волочился по полу и, казалось, неизвестный только чудом на него не наступает при ходьбе. И если сам балахон был серым, цвет лица вошедшего землистым и волосы почти бесцветными, то на фоне всей этой невзрачности свежий синяк под левым глазом этого типа чудился просто буйством ярких красок, единственной кляксой цвета на черно-белом фоне.

— Очнулась, — констатировал он с таким видом, словно его это не особо-то радовало.

— Вы — тот самый магический целитель? — запоздало сообразила я. — Но вы же, вроде как, никому никогда и ни за что не помогаете…

— Ваш спутник был весьма красноречив и убедителен, — целитель бросил злобный взгляд на Рамир и даже поморщился. Похоже, подбитый глаз все еще болел.

Подойдя ко мне ближе, этот угрюмый мужчина пробурчал:

— К тому же в моих же интересах, чтобы вы поскорее поправились и уехали отсюда. Покажите правое плечо, нужно сменить повязку.