И уже без прежней враждебности добавил:

— Повязка пропадет у вас завтра к вечеру, сами ее не трогайте. И постарайтесь…не привлекать к себе больше всяких монстров.

— Очень постараюсь, — клятвенно заверила я.

Больше ничего не сказав, целитель ушел. Мы с Ламиной переглянулись.

— И кто прав? — она смотрела на меня так, будто я точно знала ответ. — Он с его странной, но все же истиной? Или мы, способные вернуть в этот мир все чудеса Эдара?

Похоже, в своем воображении Ламина уже путешествовала по всему миру в поисках угасших реликвий, которые я буду, как аккумулятор, подзаряжать. В общем нести разумное-доброе-вечное, попутно уворачиваясь от темного-летающего-смертоносного.

Но я не успела ответить. Смутно знакомое чувство пронзило так резко, что я сдавленно ахнула. Ламину так и вовсе скрутило на месте, она осела на пол, мгновенно бледнее.

А ведь ровно так же, как тогда, на королевском балу…

Явственное ощущение разрыва и…

— Афнер… — сдавленно прошептала Ламина. — Наш брат…

А ведь вправду… Больше некому! Нет у нас с ней больше кровных родственников!

Выходит, Афнер мертв?.. Но как, почему? Не то, чтобы я стала лить слезы из-за этого мерзкого слизняка, но явно его смерть не просто так!

Проклятье! Можно хотя бы один день провести без потрясений⁈

— Как думаешь, кто его убил? — очевидно, даже Ламина прекрасно понимала, что наш милый братец не косточкой подавился, а сам был костью в горле у многих. Так что смерть его настигла явно от чьей-то руки, а вовсе не от переизбытка доброты в организме Афнера.

Я покачала головой.

— Не знаю даже… Мне казалось, он нужен Пасиру с сыночком, так что они пока его не тронут. Но то ли их планы изменились, то ли Афнер сам довел… Но нам нужно не об его участи думать, а о том, чем это чревато для нас с тобой.

Ламина не стала ужасаться моему жестокосердию, лишь кратко кивнула. Даже если ее и мучила совесть, что она обязана грустить о гибели брата, внешне это никак не проявилось.

— В любом случае нужно рассказать Рамиру, — добавила я. Мрачно усмехнулась: — Хоть какой-то прок от кровной связи. О смерти Афнера мы с тобой точно узнали первыми.

Дверь из комнаты вывела на винтовую лестницу. Рассудив, что вверху наверняка покои хозяина сей башни, я поспешила по ступенькам вниз. И пусть попадались ответвления в какие-то помещения, но я ориентировалась на то, что голосов не слышу. А ведь наверняка Рамир сейчас с Верноном, а Толмач точно долго молчать не может.

Так я добралась до распахнутых дверей на первом этаже. Наверняка они обычно были заперты. Да и тут же рядом прислоненный к стене массивный засов свидетельствовал, что угрюмый целитель готов хоть бревнами двери подпирать, лишь бы местные не прорвались к нему с просьбами.

Но сейчас ничего не мешало выйти наружу.

Я бы и вышла, но попросту замерла на пороге башни.

Погодите… А мы вообще где?..

Лишь по виднеющемуся невдалеке куполу можно было догадаться, что мы все же не переместились за тридевять земель. Но пустыня… Нет, на горизонте еще печально желтела цепочка барханов, но прямо от купола как ковром расползалась трава! Сочная зеленая трава! Змеились и журчали ручьи, прокладывая пути дальше. Стрекотали неведомые мне насекомые, мелькали пестрыми лепестками крыльев бабочки. И все это там, где царила пустыня! Сотни лет царила!

— Тебе не стоит пока вставать с постели, — голос Рамира позади заставил вздрогнуть.

Я мигом обернулась. Похоже, подвело меня мое сомнительное ориентирование на местности, и наши провожатые все же были наверху башни, что-то обсуждали с целителем.

Но сейчас меня занимало другое.

— Это же не галлюцинации, да? — я растерянно махнула рукой в сторону раскрывающейся перед нами зеленой равнины. — Это на самом деле?

Рамир почему-то не выглядел настолько уж впечатленным увиденным. Подошел ближе, встал рядом со мной, даже за талию взял, словно опасаясь, что я вот-вот могу упасть от слабости. Ну или от переизбытка эмоций.

— Ты была без сознания почти сутки. И да, за это время сила священного дерева успела настолько распространиться.

— Но ведь это чудо! Настоящее чудо! — мне аж слов не хватало от восторга. — Я все время воспринимала доставшуюся мне магию как проклятье, но если она способна сотворить такое, то…

Но Рамир перебил:

— Далеко не все творения эдариенов несут жизнь. Так что не спеши восторгаться, принцесса. Давай как-нибудь обойдемся без всех этих чудес.

— Потому что для поддержания равновесия в балансе мировых сил в комплекте с чудесами идут и те твари?

— Потому что это вопрос твоей безопасности. Я больше не допущу такого риска.

Мне хотелось отшутиться, мол, ладно-ладно, проживем как-нибудь пару дней и без развеселых сельских праздников. Но я спохватилась, вспомнив, зачем вообще Рамира искала.

— Афнер мертв, — я не старалась придать себе скорбное выражение, но голос сам собой дрогнул.

В ответ не прозвучало логичного «Уверена?» или еще более ожидаемого «Откуда ты это знаешь?». Рамир явно не сомневался в моей осведомленности. Резко нахмурился.

— Думаешь, это Геон? — тут же следом спросила я.

— Геон мог бы. Несмотря на зачатки разумности у его папаши, этот мерзавец может творить все, что вздумается. Но для нас это означает лишь одно. Надо спешить.

— Прямо сейчас в путь?

— Нет. Твое состояние важнее. В путь тронемся на рассвете, как и планировали. До Дагрена должны добраться быстро и без помех.

— А дальше? — вот не могла я в сотый раз не спросить!

Но Рамир и в сотый раз не ответил.

— Думать о будущем — это моя забота, принцесса, — улыбнулся, но взгляд оставался серьезным. — Твоя забота: не наступать на принцев, не пробуждать деревья, не привлекать созданий тьмы и не бесить меня бесконечными вопросами.

— Тебе не кажется, что у меня забот как-то несправедливо больше?

Он засмеялся, обнял меня. И даже демонстративно-суровое:

— Смирись, — прозвучало сквозь смех.

Так мы и стояли на пороге башни. Солнце садилось, и в закатных лучах поверхность обновленного магического купола игриво поблескивала всеми цветами радуги. И это торжество жизни и природы вокруг…

Может, я знаю далеко не все и многого вообще не понимаю. Но я верю своим глазам. Верю своим чувствам. Магия Эдара способна нести в мир хорошее. Так, может, и для меня она не проклятье вовсе?..

Ночь перед отъездом мы с Рамиром провели вместе.

Не в том, конечно, смысле, в котором бы хотелось. Хотя я даже не понимала почему. Ведь если вчера, на празднике, Рамира очень даже устраивали «глупости», то что-то с тех пор переменилось. И это неведомое мне нечто заставляло его держаться от меня подальше. Не посягать ни словом, ни делом, ни даже единым намеком. Словно это…бесчестно?

Мне оставалось лишь теряться в догадках, какая такая джентельменская муха укусила того, кто считал нормальным целовать первых встречных среди ночи в архивах девушек. Но факт оставался фактом, хоть я и спала в его объятиях, но и все на этом.

И что-то мне очень не нравилось, как за внешней расслабленностью и привычной иронией Рамира с каждым мгновением нарастает внешнее напряжение. Да и обнимает он меня так, будто в любой момент кто-то попробует утащить. Его или меня — не знаю. Но точно окончательно.

Ясно одно. Он что-то знал. Что-то знал о ждущем нас в Дагрене. И, естественно, не собирался об этом предупреждать. Словно это бремя лишь на его плечах, и он не позволит не то, что помочь, но даже и догадываться об этом.

Но несмотря на все нехорошие предчувствия, проспала я всю ночь как убитая. Хотя при этом готова поклясться, что сам Рамир глаз не сомкнул. И не разжал объятий ни на миг. Веская причина предвкушать какой-то подвох, не так ли?..

Но утро выдалось прекрасным! Особенно для хозяина башни, которого наша бравая компания наконец-то оставляла в покое. Целитель не то, что рукой на прощание не махнул, но и мигом запер двери на засов, едва мы покинули его обитель.