А потом настала моя очередь. И вот это вот было совсем другое дело! Конечно, давай, тяни сапоги с ног новоиспечённого мужа, свободная женщина Востока. Что это за дурацкие ритуалы, а? И нет, это вообще никакие не двойные стандарты. Хотя, если совсем по правде, я в своей жизни ни разу в более эротическую ситуацию не попадала.

Вот сидит он такой красивый, невозможно красивый. Спокойный, терпеливый, здоровенный. Глазищи эти синим огнём горят. Кудри эти, улыбка ласковая. Ну бог молодой, не иначе! И я такая у его ног — в рубашке тонкой, маленькая, босенькая. Стянула сапог, потом другой, а в нём плётка. Сюрприз! Мысли забегали, заметались, начала я судорожно вспоминать, слышала ли раньше что-нибудь про русское народное БДСМ — не слышала. Сижу, держу эту плётку в руках, глазами хлопаю.

Засмеялся Пересвет, плётку из рук моих взял, легонько ей к плечу моему прикоснулся:

— Я, — говорит, — твой господин отныне.

Плётку в угол кинул, разделся (а я сижу — любуюсь), на ноги меня поставил. А у меня в голове Вселенная схлопнулась и снова зародилась, планеты сталкиваются, кометы за хвостами своими гоняются... Безумие, в общем. И томно, и сладко, и страшно.

— Что теперь? — спрашиваю.

Погладил меня по голове, в макушку чмокнул.

— Ложись спать, боярыня Ярослава. Утомилась, поди, за день.

Ишь ты, какой стойкий! Даже обидно как-то стало. Нет, я про «пальцем не трону, коли не захочешь», помню, конечно, но... Может я не очень-то и против. Может, я просто... ну... скромная.

И всё, спать. Никаких тебе мечей между нами, чтоб ни-ни, как я в сказках читала. Ни «дорогая, я лягу на полу, чтобы тебя не беспокоить». Ни «а пошло оно всё к чёрту, ты моя!» Здоровый, крепкий сон. Мд-да, ты сама не знаешь, чего хочешь, Нечаева. А ещё боярыня.

Свадьба гремела как бы не больше недели. На второй день, кстати, молодожёнов уже, слава богам, кормили. Гулял весь (весь!!!) город. Ходили слухи, что и странники всякие приходили, трёх колдунов, что в окрестностях живут, позвали — вроде как, чтобы не обиделись, ишь цацы какие. На двух ближайших перекрёстках поставили огромные бочки с медовухой, чтобы всяк проходящий мог поднять чарочку за здоровье молодых. А ещё каждый гость получил маленький подарочек. И это при том, что мероприятие подготовили всего за два дня! Страшно представить, как бы всё прошло, если бы времени в запасе было больше.

На правах новой хозяйки — экономной, между прочим — я поинтересовалась у Колояра: а не стоило ли ограничиться визитом к волхву и тихим семейным вечером, вместо того, чтобы так лихо разбазаривать имущество, отмечая бракосочетание, фактически, фиктивное. Не пойдём ли мы по миру после такого праздника?

— Да ты что, Ярослава! — ужаснулся названный дядюшка. — Это ж как без пира? Без пира — это ж будто и никакой свадьбы не было. Вот приедет человек от князя и спросит, как бы между прочим, у горожанина какого: «А что, мил, человек, хороша ли была невеста у боярина? Красива ли, скромна ли?» А человек тот и ни сном, и ни духом, что боярин женился. «Какая такая невеста?» — спросит. И что потом? Да хоть десяток волхвов приведи. Не гулял народ, не пил, не ел во здравие — значит и не было ничего. А ежели угощать через одного — другому обидно. Спросит посланец, а тот и соврёт в отместку. А так вести быстрее птиц полетят, может и вовсе тогда никто не приедет.

Резонно. В родном мире некоторые до сих пор так считают. Не про посланца князева, а про было-не было.

А человечек от князя всё-таки явился. Недели через две. Был он такой большой, сдобный, страшно гордый собой и своим поручением. Правда шуба богатая немного на пузе не сходилась, и в бороде крошки. Зато важный, зато от самого князя.

— Я, — говорит, — по слову князя Любомила прибыл. Подавайте мне сюда псарыню Ярославу. Доставить немедля её велено.

А на воротах у нас в тот день новые сторожа стояли: боярин мой решил, что надо бы периметр на всякий случай усилить. Князенька наш, похоже, тот ещё пирожочек с дерьмишком. Да, собственно, так и получилось, что не зря беспокоился Пересвет, потому что с колобком-посланцем прибыло с десяток дружинников с бандитскими рожами. Для убедительности, наверное.

Пока караульные затылки чесали да время тянули, кто-то из опытных послал дворового мальчишку за Колояром. И только тогда, когда он вышел во двор в окружении десятка наших дружинников, ворота и открылись.

Закатился колобок с телохранителями. Как не споткнулся только — нос так здрал, что борода параллельно полу встопорщилась. И ручкой так махнул, мол, давайте-давайте, недосуг мне тут с вами, смердами... Бандитские рожи по сторонам зыркают — пугают. А у нас свои аргументы, оказывается. Мы, конечно, мирные люди, как говорится, но с бронепоездом в полной готовности... у нас же ведь как на боярском дворе: детишки, собачки... Детишки, правда, переростки. А собачки хоть и милые, пушистые, но чего-то молчаливые какие-то. И сразу видно, что с чувством юмора — так и готовы широко улыбнуться хорошей шутке.

Сама я стояла на втором ярусе терема, за столбиком пряталась. Видно отсюда было не очень хорошо, зато слышно — собеседники все громкоголосые подобрались.

Рожи бандитские расклад сил прикинули и задумались. А колобку-то за бородой не видно. Вот он и продолжает пафосу нагнетать:

— Шутки, что ли шутить вздумали? Подать сюда псарыню!

А Колояр ему так ласково-ласково:

— А кто ты сам-то, князев посланец, будешь? Что-то я твоего имени не расслышал.

— Колобом зовусь, — важно изрёк гость и заоглядывался подозрительно — со всех сторон понеслись сдавленные хрюки, смешки и прысканье. Даже его собственные спутники — и те не удержались. Мужичку можно было только посочувствовать. Если он собирался поразить нас с наскока, план провалился с грохотом. Не наскок, так измор и угрозы:

— Подать сюда псарыню! — раздалось в третий раз, но куда громче и требовательнее. — А не то сами найдём!

О как! Вообще неожиданно. Я думала, сейчас начнётся, но нет.

Колояр заулыбался и смущённо развёл руками:

— Да мы б и сами отдали, господин Колоб. Только нет у нас такой псарыни. У нас тут вообще только псари есть: Никша, Хныш да Заяц. А, вот они.

Коллеги мои стояли у псарни, облокотясь на стену, вроде как ничего такого не происходит. Ага, только дверь на псарню Хныш ногой придерживал, а внутри мелькали свежеобученные собаки, те, что мы перед щенками брали.

— Как так — нет? — растерялся Колоб. — Князь сказал ясно: псарыня Ярослава, с косой чёрной.

— Ах, Ярослава! — протянул Колояр. — Так это у нас не псарыня. Это боярыня наша Ярослава Нечаевна.

— Врёшь! — просиял посланец, и я подумала: а не родственник ли круглый господин князю? Повадки схожие. — Врёшь! Как гостевал князь Любомил у вас, боярин холост был.

Дядюшка названный пожал плечами:

— Был холостой, стал женатый.

Колоб оглянулся за поддержкой к своим. Но те-то что сделают? Один из гостей вышел за ворота и вскоре вернулся, волоча за собой мужичка-пьянчужку. Его поставили пред очи Колобовы и тот спросил:

— Ну-ка, скажи мне, гулял боярин Пересвет свадьбу али нет?

Пьянчужка блаженно закатил глаза от воспоминаний:

— А то как не гулял? Гулял! Целую седьмицу гулял со всем городом и ещё четыре дни. Медовухи — во! Закуси — во и во! Да подарочки.

Колоб запунцовел от злости:

— Убери его! Вишь, пьянь. Другого веди.

Привели кузнеца, привели купца, привели ещё кого-то: все как один подтверждают — женился боярин. Приезжие воины переглядывались, потому что дело вырисовывалось совсем не то, к какому готовились. Но посланец настолько преисполнился собственной значимости, что решил новыми обстоятельствами попросту пренебречь. И я снова подумала, что они с князем родственники.

— Значит, боярыню заберём.

Я скорее почувствовала, чем услышала шаги. Рядом со мной возник Пересвет. Лазер-взгляд, лоб — небо грозовое, губы в жёсткую линию.