— Бежим. Быстро и тихо.

Какой там бежать! Я ещё муравьёв из носа не вычихала. И пошатывало меня немного. Но обстоятельствам и боярину до этого не было никакого дела. И рядом скакал, только что не повизгивал от нетерпения, клубочек.

Пригнувшись, так, чтобы не отсвечивать среди кустов, мы понеслись. Я крепко зажала в руке косы, потому что они так и норовили остаться на каком-нибудь из кустов вместе с моим драгоценным скальпом.

***

Мы нырнули под полог леса. Пересвет бежал так быстро и держал меня так крепко, что часть шагов я проделывала в воздухе, по-над самой поверхностью. И ещё думала о том, что когда вернёмся, начну бегать по утрам. И пошли они все к Ящеру со своими приличиями. Мало ли какие приключения ещё впереди ждут, а у меня спортивная форма никакая, оказывается.

Потом я успела удивиться, как это боярин ловко управляется с ножнами - они и в ногах не путаются, и ни за что не цепляются. Вот хорошему воину ничего не мешает. Ни бежать, ни сражаться...

На этом мысли закончились, потому что закончился просто бег. Теперь мы уже неистово драпали, потому что где-то в стороне раздались крики:

— А! Вот они! Лови! Держи! Хватай!

Вот, значит, что это за птицы были — люди лихие, разбойнички. Утекли, значит, от того, что на дороге ревело, и снова за старое, то есть за прежнюю цель взялись. За нас.

Как там в мультфильме про поросёнка Фунтика было? «Хозяйка, пули свистели у нас над головой!» У нас свистели камни и стрелы. Ну, хоть не шипы, уже неплохо.

Пришлось немного притормозить. Пересвет перехватил мою руку другой своей и выхватил меч-кладенец — иной раз у разбойников получалось бить почти прицельно. Меч, как живой, будто изгибался, отбивая стрелу или камень, плясал в руке боярина опасно и страшно. Но врагов было больше. Что-то это мне напоминало... И очень не нравилось.

И всё же, мы бежали, пусть и не так быстро.

Нас, кажется, пытались окружать. Вот зачем мы разбойникам? У нас ведь и нет-то ничего, кроме клубка да меча. Ну ножик мой ещё. А вот, поди ж ты, привязались. В отместку, наверное, за трюк с повозкой. Так и хотелось крикнуть: «Да отвяжитесь вы уже, придурки!» Но сил на крик не было, зато было горячее желание спастись и зарубка на память — ребёнок там у нас один!

А потом сзади снова что-то взревело. Ну да, ну да. А то же скучно просто так бегать от разбойников.

— Змеевич... — прохрипел Пересвет. — Ходу, боярыня!

Разбойники как-то поскучнели и растворились в чаще леса.

Я коротко обернулась. Здоровенная золотистая тварь, вроде небольшого дракона, пробивалась за нами сквозь кроны деревьев. Ну хоть что-то её тормозило. Вот только и у нас сил оставалось всё меньше. Я так вообще болталась бесполезным грузом и только мешала, но Пересвет же меня не бросит, не такой он человек, мой муж. Дело было плохо. Швах было дело. Эх, надо было сильнее бить да крепче вязать узел. Вот что интересно, змеевич за нами гнался, а за спиной у него мешок с добром болтался. И этот жмот, несмотря на то, что груз ему мешал и задерживал, его не бросал. Впрочем, нам это не сильно помогало.

А мы ведь не просто так бежали всё это время. Клубочек, экстремальный наш навигатор, всё это время нёсся впереди. И боярин мой, не смотря ни на что, из виду его не упускал! Вот как?

В тот самый момент, когда над головами нашими на миг мелькнуло чистое небо и обернувшийся Сейзар почти нырнул в глубину леса, когда мои внутренние органы заявили, что жизнь их к такому не готовила, и они вынуждены меня покинуть, когда я почувствовала, что Пересвет бежит уже не так уверенно и держит мою руку не так крепко, в это самый момент земля под нашими ногами пошла круто вверх, в горку, поросшую густым подлеском и заваленную буреломом. Клубочек вдруг резко остановился, а потом прыгнул в самую густую поросль. Пересвет, замешкавшись на долю секунды, рванул за ним, ну и я, как следствие. Змеевич яростно взревел за нашими спинами и врезался со всего маху в подлесок.

Снова эти проклятые ветки... Корни... Потом земля ушла из-под ног и... Стало темно и тихо.

Где-то там, наверху... Или где? В общем, где-то там разочарованно бесновался Сейзар аль А-Тин, упустивший добычу и не понимающий, куда мы делись.

Да мы сами не понимали, где находимся. Пещера? Яма? Где мы, клубочек? Было темно и тепло. Не так, чтобы абсолютная темнота, но и не полутьма. Что-то среднее. Вроде и видно что-то, но далеко не всё. Очертания угадывались, персонажи опознавались, но и только. Куда ты нас завёл, зараза?

Виновник лежал тихонечко, будто сам ещё не пришёл в себя после падения. А хлопнулись мы хорошо. Я-то на Пересвета упала. А вот он... Нет, ему тоже повезло — на мягкий мох упал, а я не очень костлявая. В общем, все живы. Кроме...

— Крапушка! — ахнула я. — Она-то как там? Пропадёт же!

Пересвет ошарашенно уставился на меня — сбрендила, видать, боярыня, головушкой приложилась, когда падала, или от бега последние мозги растрясла.

А я не сбрендила и не растрясла. Я просто подумала, что мы вот тут в условной безопасности, а она, бедняжка, одна там против всех. Может её люди лихие в полон взяли и будут верхом на ней творить свои бесчинства или работать тяжко заставят. Или змеевич догнал и наказал на непослушание и предательство, хоть и ушла она не по своей воле. Или вообще нет её уже...

— Цела лошадь твоя, — сказал Пересвет, вздохнув. — Я ремни перерезал, чтоб только-только продержались. Сбежала Крапушка, как в горку дорога пошла, сам видел, пока тебя искал.

Вот уж не знаю, что он там мог видеть, но ладно, спокойнее стало. Немного.

— Я её себе оставить хотела, — я вот прям увидела или почувствовала, как боярин глаза закатил, но всё равно всхлипнула, — она такая хорошая.

— Ну куда ей с нами, сама посмотри. Может встретится ещё по дороге или к людям добрым прибьётся... Да куплю я тебе такую, когда домой вернёмся!

— Я эту хочу...

— Эту найду.

— Правда?

— Да правда, правда...

Я не сильно-то ему поверила, но пообещал же. Есть у меня теперь малюсенькая надежда. Может и правда, найдётся моя Крапушка.

Между тем, клубочек пришёл в себя, завертелся, закружился на месте — видимо, спутник ловил или что там у волшебных штук бывает. Потом подпрыгнул на месте, ударился о земь и засветился неярким светом.

«Он ещё и радиоактивный...» — подумала я.

Это было очень странное место. Очень-очень-очень. Это было такое место, где могло случиться всё, что угодно. Вот абсолютно всё. И страшное, и забавное и совершенно безумное. Из темноты словно шептал кто-то: «А давай... Ну давай! Ну сделай что-нибудь такое... Что-нибудь этакое!» И хихикал ехидненько. Я-то ладно, я всё время что-нибудь такое и этакое делаю, а вот Пересвет, судя по всему, чувствовал себя не очень уютно. Ещё бы! Такой он у меня правильный и сознательный.

Клубочек уверенно вёл нас куда-то вглубь темноты и постепенно разгорался всё ярче и ярче. Не совсем фонарь, конечно, но что-то вокруг уже можно было более определённо разобрать. А потом и вовсе посветлело, но то что этот свет излучало, нам очень не понравилось. Да, очень-очень-очень.

***

Однажды я была в музее восковых фигур. Ну занесло меня по юности и по дури — ходили с подружками побояться и наделать фотографий будто со знаменитостями.

Вот что-то подобное предстало пред нашими взорами сейчас. Только фигуры не стояли, а лежали, словно спали. И не просто, а будто корзинами, из корней сплетённых, накрытые. И корзины эти были живые. Они едва заметно шевелились над своими пленниками... Почему я подумала про пленников, а не, к примеру, про питомцев там, или сокровища? Не знаю. Но впечатление первое было именно такое и меняться оно, впечатление, то есть, наотрез отказывалось.

Вот спит маленький такой мужичок с бородой длинной, в рубашке синей, в лапотках новеньких. Спит себе, а над ним корзинка эта самая, вроде как с подсветкой зелёной, но, если присмотреться, то видно, что свет этот от мужичка идёт, будто корзинка его высасывает. Видела я в кино такие спецэффекты, а вот сейчас наяву угораздило. А ручки у корзинки нет, только один из корней по земле ползёт, с другими сплетается, а куда дальше девается, я не разглядела сначала.