Огромная ярко-красная кабина грузовика неслась прямо на меня, вместо названия марки хромированным металлом сияло слово «Конец». Деваться мне было некуда да и никак — нога моя намертво застряла. Шпилька попала в трещину в асфальте. А я эти туфли только недавно купила, впервые выгулять надела. И вот: сначала мозоль натёрла, а теперь, кажется, умру. И всего-то надо шагнуть в сторону, нет, уже очень быстро прыгнуть. Но туфли-то! Туфли! Жалко же, новые совсем. А какие глупости приходят в голову вам перед самой смертью?

Может, что-то там из жизни и пронеслось перед глазами, я не заметила — страдала об испорченных туфлях и пыталась смириться с неизбежным. А глаза я просто закрыла.

Отчаянный, истерический гудок. Истошный визг тормозов. Грохот.

Три. Два. Один...

Ни-че-го.

Я открыла глаза. На меня неслась здоровенная серая псина. Оскаленная пасть, клыки в палец, глаза дикие и безумные. Или загрызёт, или снесёт, как та фура. Откуда-то со стороны, я не разобрала, донеслись испуганные крики, вопли. Ах ты ж...

Чисто на автомате, по привычке, выработанной годами, я сделала то, что умела очень хорошо. Я заорала:

— Лежать!

Псина замерла в полёте, как подбитая, рухнула, выполняя команду. Инерция, конечно, никуда не делась, псина проскользила на пузе ещё пару метров, прежде чем окончательно остановилась.

— Да, молодец! — воскликнула я и осеклась. У моих ног, преданно заглядывая мне в глаза, лежал самый настоящий волк. Совсем ещё молодой волк-дурак: глаза ошалелые, жёлтые, хвост «бум-бум-бум» по траве, уши остр... А, стоп. Одно ухо как положено — мохнатый треугольник, а второе... Сломанное? И вообще весь он был какой-то странный, несуразный, словно не совсем волк. Метис, что ли?

Я бы ещё долго размышляла, что это передо мной за зверюга, но ногам стало щекотно, а потом колко и больно. Я завизжала, запрыгала, потому что то — щекотное — полезло вверх. Угораздило же! Где мои туфли? Я ухитрилась попасть босыми ногами в муравейник!

Покончив с танцами на муравьях, я огляделась. Надо же было понять, где я, собственно, нахожусь. Так. Поле, лес в некотором отдалении, с другой стороны то ли деревня, то ли декорации к фильму. С заметным отставанием от ситуации начали возникать логичные вопросы: где я, как я оказалась в этом где, что теперь делать и куда делись мои туфли?

Тем временем у меня за спиной кто-то всхлипнул. Мальчишка лет семи, тоненький, светленький, сидел в траве и тихо плакал, размазывая слёзы по щекам.

— Эй! — я бросилась к нему. — Тебя это чудовище напугало? Не бойся, вот я ему сейчас задам!

Мальчишка схватил меня за руку и отчаянно замотал головой, мол, не надо.

— Не он испугал? — удивилась я. Похоже, что нет. — А кто?

Мальчик ткнул пальцем в меня. Ага. Это я что, такая страшная? С другой стороны, его можно понять: кажется, я появилась ниоткуда. И это я пока в состоянии шока, наверное. Вот сейчас немного освоюсь и тоже буду бояться.

— Гуляй, — сказала я полуволку, или кто он там. Тот радостно подскочил и начал нарезать круги около нас с мальчиком. Какой обалдуй он, всё-таки...

Появилось непреодолимое желание забиться в какую-нибудь норку и разреветься, но был ещё мальчик. Не могла же я его бросить одного, пусть даже с этой странной псиной? К тому же уже вечерело — кто его знает, когда в этой местности темнеет. По виду, вроде, родные широты, а по факту — не факт. Поэтому я глубоко вздохнула, отогнала навернувшиеся слёзы и спросила:

— Проводить тебя домой? Где ты живёшь?

Мальчик кивнул и показал на ту самую то ли деревню. Я взяла его за руку, поразмыслив, подозвала полуволка, сделала из ремня (тоже совершенно нового, почти ненадёванного!) ошейник с водилкой. Так мы втроём и отправились в путь.

А навстречу нам уже бежала целая толпа. Какие-то тётки в костюмах, похожих на русские народные, бородатые мужики. Все они что-то кричали, вопили, будто не могли определиться — благодарить меня за спасение мальчишки или обвинить в похищении. Кто-то клял полуволка волчьим ублюдком, кто-то грозил боярскими карами. Я даже как-то засомневалась, стоило ли сюда идти, может, там, ближе к лесу, безопаснее было.

Всех утихомирил ярым рыком мужчина средних лет. Он смерил меня внимательным взглядом, как рентгеном просветил. Полуволка на водилке оглядел, прищурился — оценил. Мне даже показалось, что усмехнулся одобрительно.

— Не бойся, девица. Дурного тебе не сделаем.Что боярича нашла да домой привела, так за то благодарствуем. Только время нынче неспокойное, а потому не обессудь, сведём тебя к боярину Пересвету. Так и нам спокойнее будет, и тебе безопаснее. Нечего в одиночку окрест шастать, — как отрезал, сказал.

Да я и не сильно-то против была, если честно. Может, там удастся разобраться хоть с чем-нибудь. Да и под крышей плакать удобнее.

— Как зовут-то тебя, девица?

Ну что ж... Здравствуйте, меня зовут Ярослава. Я кинолог и, кажется, я попала... Попала во всех смыслах.

***

Мальчика, Данечку, причитая и ахая-охая, увели мамушки-нянюшки, коих в той толпе было большинство. Несчастный мальчишка был этому совершенно не рад, такие отчаянные взгляды бросал он то на меня, то на моего провожатого, то на полуволка. Что-то кажется, что я его не в том направлении привела. Похоже, Данечка сбежал, а не потерялся. Упс, парень, неудобненько получилось...

Меня же и ставшего вдруг совершенно незаметным полуволка отвели к боярину.

Здесь меня ждало новое потрясение.

В принципе, я девушка застенчивая. Дерзкая, резкая иногда, не спорю. Но это по работе. А вот в жизни повседневной я как-то не очень уверенно себя чувствую. Флиртовать не умею, глазами хлопать, чтобы очаровать, тоже. Хотя, вообще-то, я на свидание шла, когда вот это вот всё со мной приключилось.

Ох, божечки, голова кругом! Ну так вот. Дядька тот, с рентгеновским взглядом, привёл меня в большую комнату, кабинет, горницу — как это у них тут называется, не знаю. К боярину, в общем.

— Что там у тебя, Колояр? — услышала я, и от голоса этого спине побежали мурашки — такая была в нём сила, такая спокойная уверенность.

— Да вот, боярин, девку тебе привёл. С Даном да полуволком в поле была, — мой провожатый подтолкнул меня вперёд, пред очи боярские.

Глянула я на того, кто мне навстречу встал, да так и замерла. Кажется, даже рот открыла самым некультурным образом. Никогда, никогда в своей жизни я не видела таких красавцев. Это был настоящий сказочный принц. Пардон, царевич... Ладно, боярин. Кудри — золото, глаза — синевы небесной, брови соболиные, тёмные. Рост, плечи... О, что это за плечи! Как это? Косая сажень, кажется? Такой он был этот боярин, породистый.

Стояла я, глазела и глупости разные думала: вот, мол, была бы сейчас на шпильках своих новеньких, не приходилось бы голову задирать — лишь так, взгляд поднять немного. Хотя, на цыпочки привстать тоже... Так! Стоять, Нечаева (это я)! Размечталась она: плечи, цыпочки... Тебе б сейчас живой остаться. А глупости всё лезут и лезут: это хорошо, что я сегодня в платье, оно у меня васильковое, льняное, длинное, и волосы не в дульку собрала, а косу красивую заплела...

Боярин смерил меня хмурым взглядом, подошёл и бесцеремонно ухватил за подбородок — хотела бы, не вырвалась. Если у Колояра встроенный рентген, то у него и рентген, и КТ, и МРТ разом. Два рентгена даже и всё это.

Ох, Славка, ох, дура-дура. Посадят тебя сейчас в погреб или как ведьму сожгут — будешь знать. Размечталась она... Платье мятое, ноги босые и муравьями искусанные, коса дурацкая растрепалась.

Боярин хмыкнул и отпустил меня.

— Ты откуда такая взялась, девица?

— Я... Это... — я лихорадочно пыталась придумать, как объяснить своё появление. — Я... Я не помню. Я не знаю.

Вот так, бабуля, пригодилась мне наука твоих сериалов дурацких. Амнезия — наше всё.