— Сла-а-а-ава-а-а! Яросла-а-авушка-а-а! — завопил полуволк, когда мне, наконец, удалось освободить его из тряпки. — Уби-и-или-и-и! Замани-и-или! Апчхи-и-и-или!

— Да цыц ты, истеричка! — рыкнула я. — Услышат же. Как ты здесь оказался? Где Дан?

Серый всё не унимался, бил хвостом, вилял всем телом, лез целоваться. Я в какой-то момент даже подосадовала, что он говорящий, ибо не затыкался полуволк ни на секунду. С хаски папаша роман крутил, что ли?

— Уби-и-и-или! Запе-е-ерли-и-и! У-у-у-у-у!

— Да уймись ты! — не выдержала я. — Ну услышит же кто-нибудь, ещё и с этим разбираться придётся.

Серый угомонился, но всё равно повизгивал потихоньку.

— Давай по-порядку. Как ты здесь оказался?

Если убрать все стоны, сетования, скулёж и повторы, то ситуация вырисовывалась следующая.

Дан сказал, что ему пора уходить. Ещё позавчера.

— Почему мне не рассказал?

— Я? Так он велел молчать. Я и молчал.

Резонно. Хозяином, вроде, Дан числится... Ладно.

Нынешней ночью эти двое потихоньку выбрались из терема, каким-то невероятным образом просочились мимо караульных. Причём, ни одна собака даже не гавкнула (я про настоящих собак). Ладно, с этими я позже разберусь, и с людьми, и с животными.

Потом они выбрались из города. К воротам даже не подходили: под стеной лаз был, всяким хламом забросанный — щёлочка малая, такая, чтобы ребёнок пролез или собака, а взрослый даже пытаться не станет — узко слишком. А мы-то всё гадали, как мальчишка незамеченным за стены выходить умудряется! Колояр лично стены городские проверял, я с ним ходила, посадские помогали — им самим тоже не улыбалось, чтобы снаружи сброд всякий в город лез. А вот поди ж ты!

Скрываясь в ночных тенях, чтобы их со стены не приметили, добрались до кромки леса. И вот там Дан сказал, что ему надо со мной да с отцом попрощаться. А Серому велел вернуться и проверить пленника, мол, чует Дан, что пленник сбежать попытается и за ними увязаться. Потому полуволку нужно его остановить или задержать хотя бы.

— Так, погоди. Ты хочешь сказать, что Дан из леса с нами разговаривал? Это как вообще?

— Ну... Да. Он так иногда делает, если хочет. Я же говорил, что слышу его.

Говорил, помню. Кто ж знал, что... Да никто не знал. Вот ведь предусмотрительный какой: ушёл подальше, только потом прощаться решил. Пока сообразим, пока разберёмся, пока в погоню бросимся... Ох. Дан, что же ты такое задумал? Куда побежал? И с Серым непонятно — зачем его-то возвращать надо было? Вроде как, проводил до нужного места и пока-пока, дорогой друг?

— А как ты в подвал попал?

— Ну, я пришёл...

Ну, Серый пришёл. Прислушался. Пленник сидел тихо. Не было никаких признаков, что он собирается сбегать. А потом в носу засвербило, так засвербило, что аж жуть. А потом стало темно, страшно и душно. А потом неведомая сила закинула полуволка сюда, и вот.

Серый снова было взвыл.

— Да тихо ты! Дверь точно была закрыта?

— Да. На палку эту, на засов.

Кое-как удалось выудить, что сквозь страх и чих полуволк слышал голоса. Только не разобрал ни слова. Ну ещё бы...

Дело было плохо. По всему выходило так, что внутри боярского двора, всё-таки, был ещё какой-то сорник. Как он пробрался, что собаки его не учуяли? Стоп. А что, если он уже был внутри? Тогда ещё хуже. Потому что либо я ошиблась по поводу специфического запаха у сорников, либо они умеют его скрывать. Либо... Либо он здесь так давно, что собаки, даже Серый, считают его привычным и безопасным. Перестал же полуволк постепенно так резко реагировать на пленника... Ох, мамочки! Всё-всё плохо, всё очень-очень плохо...

И второй вопрос: как с этим всем связан Дан? Варианты ответов, которые пришли первыми, мне ох как не нравились. Но других у меня пока не было.

Серый встрепенулся:

— Дан! Он зовёт! Надо бежать!

— Куда?

— Туда! Надо. Я... это... я побегу.

Ага, побежит он. Щазз!

— Со мной идёшь! Я оденусь, тогда побежим вместе.

Я явно собиралась сделать очередную глупость. Но Пересвет рыщет где-то по лесам, Колояр — по дворам посадским. А кому можно доверять на нашем собственном дворе — я не знала. А Дан звал. Может, первые мои мысли совсем неправильные? Я так на это надеялась.

***

Как мы выбирались из города - это отдельная история. Длинная и неинтересная. Главное, что выбрались.

Место, где Серый оставил Дана, было, конечно, затоптано в конец. Полуволк долго метался, пытаясь найти хоть какой-нибудь след мальчишки, но тщетно. Можно было пойти по следам погони, но был реальный риск схлопотать очередной выговор от Пересвета — было же велено дома сидеть. Да и поговорить надо было.

— Серый, скажи честно: Дан — сорник?

— Нет, - помотал головой тот. — Он их боится.

— А он знает, зачем им нужен?

— Не говорил. Только я не спрашивал. У нас свои дела имеются.

Очень интересно!

— И какие, скажи мне, будь таким добреньким?

— Ну.. Мы собирались... Нам надо было... Мы к отцу шли. К моему.

— К Серому волку?

— Ну... Да.

Вот это поворот! Я, значит, к ним как к родным, а у этих двоих секретики от меня, оказывается. Я их, значит, оберегаю, учу, трепещу над ними, можно сказать, а они план побега за моей спиной разрабатывали. Ну молодцы, что ещё сказать... Молодцы.

— Ладно, — я старалась не психовать, но голос подрагивал, — зачем вам надо к Серому волку?

— Я же говорил, — укорил меня Серый (кому бы укорять ещё!) — человеком я стать хочу. А он знает, как.

— А Дан зачем?

Полуволк замялся:

— Это мне неведомо. Сказано, что надо, значит, надо.

— А дорогу откуда знаете?

— Дан вести должен был. Ему все дороги подвластны.

Вот как оно, оказывается. Свела этих двоих на свою голову. Ох, Нечаева, ох и наворотила ты тут! Но Серый, словно мысли мои прочитал, сказал вдруг:

— Ежели ты думаешь, что твоя вина, в том, что Дан ушёл, так не её, вины твоей. Не явись ты пред нами в поле, нас бы тут уже давно не было — тогда бы и ушли.

Вот так вот. Час от часу не легче от новостей и откровений.

— Хоть так. Ладно, пойдём, полуволче, боярина догонять. А дорогой подумаем, как объяснять будем, откуда я всё знаю. Ох, и задали вы мне задачу.

Я так и представляла, какой взгляд будет у Пересвета, когда я перед ними появлюсь. Мало мне не покажется, но как иначе? Не держать же мне мужа в неведении, я доброй женой обещалась быть. Как же я выкручиваться-то буду? Хоть источники сдавай.

— Слушай, а почему ты боярину знать не дал, что разговаривать можешь?

— Боязно. Как зыркнет, как обожжёт огнём синим... Видела, какие глазищи у него? — смущённо признался Серый.

Видела-видела. Кто, как не я.

***

Уж не знаю точно, сколько мы прошли по следам погони, как Серый остановился и принюхался.

— Сорники здесь были.

Я недоверчиво уставилась на него — не чихает же.

— В носу свербит, — пояснил полуволк. - Видно следы затоптали уже.

— А Дан у них?

— Не знаю. Я его не чую вовсе.

— И не слышишь?

Полуволк прислушался и опустил голову:

— Нет.

Так. Вариантов было... В общем, первый, предпочтительный: Дана нашли и вернули домой. Правда, мне влетит за отсутствие. Второй, не очень хороший: сорники шли по следу Дана, но их перехватила погоня, а мальчишка уже далеко. Так себе вариант, но Дана мы ещё можем догнать сами. И третий — самый скверный: Дан у сорников, погоня не успела. Что делать в этом случае, я не знала.

Конечно же, отступать мы не стали. Дальше пошли.

След погони становился всё шире и шире, разбегался в разные стороны, пока, наконец, не разделился окончательно. Видно, люди боярина, забыв о первоначальной цели, погнались за сорниками. С другой стороны, откуда им знать, что собаки идут уже не по следу Дана? Интересно, куда пошёл Пересвет?

Серый метался от следа к следу: вдруг всё же почует мальчишку. Я искала хоть что-нибудь, что укажет, что Дан вообще здесь был. Ну хоть ниточку от рубашки. Следопыт из меня, конечно, так себе. Я, всё-таки, городская девица. Зато зрение хорошее, и в игры мобильные на поиск предметов я очень неплохо играла. И я нашла! Ниточку. Красную. Так, во что одет был Дан, когда прощаться приходил? Было же там красное что-то? Да было, конечно! На рубашке вышивка. А вдруг это его?