Сначала эти двое ухитрялись не пересекаться в пространстве и времени. Но однажды что-то пошло не так, и любитель сов и любитель моей лучшей подруги столкнулись нос к носу у входа в мой подъезд. К величайшему моему сожалению и величайшей же радости Альки — она их по-отдельности с трудом выносила, а тут такой шанс сожрать сразу обоих. Чудо же, не иначе!

— Ой! — сказала, нет, пропела я тоненьким голоском. — Надо же... Знакомьтесь, мальчики. Это Серёжа, мой давний друг. А это Миша, он орнитолог-любитель...

— Таксидермист, — перебил меня запунцовевший Михаил.

— Кто? — спросили мы хором с Барановым.

— Так-си-дер-мист, — по слогам повторил, уже как будто и совсем незнакомый, Миша.

— Ты же говорил, что сов любишь, поэтому ищешь... — брови мои встретились с линией волос, моих же, и подзадержались на свидании.

— Люблю, — подтвердил он и оживился: — У меня, знаешь, Слава, мечта есть — самому чучело совы сделать! Утка у меня есть уже, летучая мышь тоже. И голубь ещё. А совы нет. И вот я, знаешь...

— Обалдеть, — заключил Серёжа Баранов. — Ты, Ярка, как не разбиралась в людях, так и не разбираешься. Вовремя я вернулся.

Я, в принципе, не сказать, что какая-то вспыльчивая или агрессивная. Но вот это небрежное «Ярка»... У каждого свои триггеры и кнопки запуска. У меня... Во-первых, я сто тысяч раз просила его меня так не называть. Кому-то вот раза достаточно, а Баранов — такой Баранов. А во-вторых, никто из этих двоих не заметил, что у меня, между прочим, тяжёлый пакет в руках. Это мы с Аляской через магазин с прогулки шли. И это «во-вторых» как-то очень гармонично дополнило и усилило «во-первых». Настроение рухнуло.

Серёжа был выше Миши на полголовы, чем и пытался давить, но Миша Серёжу превосходил по ширине — на полкорпуса, плюс ещё надулся. Зато сопели они яростно и совершенно одинаково, угрожающе щурились — тоже. Ещё немного и заходят друг возле друга, как два кобеля. Главное, чтобы углы метить не пошли, доказывая кто тут главный.

Я смотрела на них и с тоской размышляла, за что мне это всё. Ну вот почему у меня всё хорошо с работой, с друзьями, даже с родственниками неплохо. А вот на мужчин мне не везёт категорически. Хоть бы раз встретить хорошего, надёжного, серьёзного, ответственного. Чтобы не разбивать себе каждый раз лицо фейспалмами, а жить с ним спокойно, любить его. И не думать, что он там в следующий раз вытворит — то ли сбежит со свидания, потому что ему показалось, что вот в тех кустах сплюшка крикнула, то ли скажет, что пойдёт в магазин за хлебом, а сам на рыбалку с друзьями. Ну как с друзьями... С подругами. Моими. Моей. Или пригласит в ресторан на другом конце города, рядом с промзоной. Хотя откуда там ресторан? Чего я тогда так вырядилась вообще? Платье новое, туфли... Точно та фура была знаком, что не надо мне такого... как там его звали? Может и неловкая эта встреча — тоже знак? Беги, беги отсюда, Нечаева! Перевернётся ещё на твоей улице грузовик с принцами на белых конях. Но не сегодня, не сегодня...

Пока претенденты на мою руку или на что-то там ещё, мерились пи... мерялись между собой статями, я размышляла, за каким мне всё это надо, Алька плотоядно облизывалась и радостно подвывала, мол, давай, отпусти меня, я им сейчас откушу что-нибудь. Обоим. Двоим. Каждому. И вот как-то всё труднее становилось собаченьку мою удерживать. Пакет этот ещё...

— Короче, — сказала я, окончательно потеряв терпение и настроение, — вы тут общайтесь, а мы пошли. У меня руки уже до колен оттянулись.

Зря я это сказала. Слова мои стали сигналом к новому раунду.

— Я помогу, — рыкнул Серёжа Баранов.

— Нет, я помогу, — прошипел Миша, фамилию не знаю.

Оба они ухватились за несчастный пакет и стали тянуть его каждый к себе. Пакет жизнь и технология производства к такому не готовили, конечно, и он просто лопнул. Увы, ах и твою ж-то мать!

Все мои покупки, к счастью, ничего не разбилось, покатились по разбитому (так уже было, это не мы) асфальту возле родимого подъезда. А, нет... «Кря!» — душераздирающе сказала банка сметаны и свалилась в подвал, минуя лестницу — подкатилась под ограждение и сразу вниз.

Вот она, последняя капля.

— Да пошли вы оба! Убирайтесь, чтобы я вас больше не видела!

— Но...

— Но...

— Я сейчас Альку спущу!

Умелись, как миленькие. Испарились. Исчезли. Растворились.

А я опустилась на корточки и стала потихоньку собирать несобираемое. В рюкзак, по карманам, в зубы Альке. Надо её тут оставить охранять, а самой за пакетом домой сходить. Сметану жалко... Придётся опять идти.

Перед лицом возник холщовый шопер.

— Вот, держите, — снова неразлучная троица. Старший протягивал мне сумку.

— Спасибо...

Я успела только взяться за ручки, как братья в мгновение ока собрали оставшиеся покупки и аккуратно уложили в шопер. Их лайка, Звенка, кажется, тем временем подошла к Альке. Дамы приветственно обнюхались, махнули хвостами и спокойно уселись рядом. И собаченция моя, доселе других сук воспринимавшая довольно агрессивно, вела себя так, словно это лучшая её подружка пришла, со щенячества самого знакомая. Поразительно.

— Готово, — старший положил в сумку упаковку зефира — она явно собиралась прятаться под колёсами соседского велосипеда вечно.

— Ох, второй раз уже меня спасаете! Спасибо вам, мальчики. Давайте я вас мороженым угощу или пиццей?

— Нет, не надо, — улыбнулся старший, и торчащее его ухо трогательно заалело. Чего смущается? Это мне бы смутиться — а то никакой от меня благодарности, кроме словесной.

— Как вас зовут-то хоть? А то видимся который раз, а всё ещё незнакомы.

Братья переглянулись и вдруг рассмеялись, словно один из них пошутил. Правда, я никакой шутки не слышала. Младший махнул собаке — лайка с Алькой обменялись долгим взглядом, будто переговаривались — и вся троица, не прощаясь, потопала прочь. Прям все такие связанные друг с другом... кроме меня.

— Эй, — позвала я, — куда вы?

Остановились. Снова переглянулись, и старший сказал странное:

— Ежели перед кем Путь его истинный откроется, то уже нипочём с него свернуть не выйдет. Только и долго ждать Путь не может. Нужно поспевать за ним, чтобы поздно не было.

Ушли. Я опять не успела разглядеть, куда они свернули. Найти этих мальчишек нужно. Может им помощь какая-то нужна. Неприсмотренные они какие-то…

***

Надо же, какие аккуратные эти братья. Покупочки мои как новые, с поправкой на падение на асфальт. Так, а это что? Яблоко. Вот поклясться готова, что не покупала сегодня яблоки. Может случайно завалилось, когда я черешню брала? Хотя, не было рядом яблок. Я вообще не уверена, что такие яблочки в магазинах могут быть. Ишь, какое! Тёмно-красное, небольшое, крепенькое. А пахнет как! Как целый яблоневый сад. Даже странно, как я могла его раньше не заметить.

Помыла, положила на тарелку, хотела разрезать, но сначала отвлеклась на Альку — она после встречи во дворе какая-то загадочная лежала. Может, обиделась, что я ей Мишу с Серёжей сожрать не дала? Или по подружке новой скучала? Заболеть не должна была... Ладно, понаблюдаю, устала, наверное, просто. День сегодня был дурацкий, если честно. Энергозатратный.

Яблоко лежало на тарелке. Такое красивое, такое манящее. Даже есть жалко было.

— Катись, катись, яблочко. Катись да по тарелочке, — сказала я вслух и сама удивилась — чего это я?

А яблочко взяло да покатилось.

Само.

Я так и села. А яблочко всё катится да катится, быстрее и быстрее. А на тарелочке изображение появляется.

Что происходит? У меня галлюцинации? Я перегрелась? Я сплю? Я сошла с ума? Но любопытно же...

Я осторожно заглянула в тарелку.

Там был город. Древнерусский город, как в старых сказках показывают и в книжках рисуют. И вот открылись ворота этого города, и какие-то злые здоровенные мужики стали выталкивать группу перепуганных людей. Жёстко так гнали, грубо. Кого-то и пинками даже. А те, ну которых выгоняли, какие-то бледные, чахлые, побитые и теми мужиками, видимо, и жизнью в принципе. А ещё там были женщины. Может, больше, но точно я разглядела только трёх. Одна была средних лет, с неприятным таким лицом, недобрым. Держалась уверенно, будто это не выгоняли её, а сама она ушла, огрызалась, кулаками потрясала и, кажется, угрожала. Может и не зря тётку эту гнали, кто знает... Вторая, чуть помоложе, симпатичная, я бы сказала, что милая и приветливая, но вот не сейчас, не сейчас. Не то испуганная, не то недовольная, не то всё сразу. А третья так вовсе бабулечка-одуванчик. Такая вся благообразная, уютная. Прям Арина Родионовна. Ей бы сказки детишкам перед сном рассказывать, а не по пыльной дороге шагать. Но тут вот другая ситуация образовалась.