Нет, он оттесняет меня.

Его твердая грудь прижимается к моей, а он продолжает наступать. Мне ничего не остается, кроме как отступить, иначе он меня просто собьет с ног.

Его взгляд мрачен, – настолько мрачен в свете красных ламп уборной, что мои руки дрожат, сжимая ремешок сумки.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашиваю я, когда дверь захлопывается, запирая меня с моим худшим кошмаром.

— Вопрос в том, что ты здесь делаешь, Вайолет? — от грубого тембра его голоса у меня перехватывает дыхание, мысли путаются, а я теряю рассудок.

Глубокий голос Джуда, как и подобные голоса всех мужчин, заставляет меня нервничать. Но его голос делает кое-что еще. Что я отказываюсь признавать, как бы ни скручивало сейчас мой живот и как бы ни покрывалась мурашками моя кожа.

Я вздрагиваю, когда моя спина упирается в стену, а он нависает надо мной, словно угроза или, возможно, проклятие – я уже не уверена. Но я снова удивляюсь тому, какой он высокий и крупный. Он действительно самый высокий мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

И самый опасный.

Джуд приподнимает указательным пальцем бретельку моего топа, и, хотя прикосновение к моей коже мимолетное, я вспыхиваю. И тут же в моей голове, словно афродизиак, возникают неуместные образы этих самых тонких пальцев в других местах.

— Похоже, ты не совсем правильно поняла, как это работает, — он снова приподнимает бретельку, и ткань трется о мои соски, отчего они твердеют, а может, дело в том, что его тело прижимается к моему. — То, что я удлинил поводок, не значит, что ты можешь шастать везде, где тебе вздумается.

— Я не собака.

— Ты будешь той, кем я, черт возьми, захочу тебя видеть, — он кладет руку мне на затылок и наклоняется, его карие глаза сверкают от ярости. — Твоя жизнь принадлежит мне, не забыла?

— Тогда прекрати плеваться пустыми угрозами и отними ее наконец.

— Я же сказал, что этого не произойдет. По крайней мере, пока.

— Тогда оставь меня в покое! То, с кем я встречаюсь, с кем трахаюсь, работаю или дышу, тебя не касается.

Мгновение назад мне показалось, что он напряжен, но теперь выражение его лица будто застыло, а рука опускается на мое плечо, когда бретелька с него сползает на руку.

— Ты только что сказала «трахаюсь»?

Я сглатываю. Его голос звучит так низко, что у меня снова сжимается желудок.

— Отвечай. Ты накрасилась и надела эту… вещь, — он крепче сжимает бретельку. — …чтобы соблазнить этого четырехглазого придурка и заставить его трахнуть тебя?

— Да, ну и что с того? Я же сказала тебе, что это тебя не…

Его колено скользит между моих ног, прижимаясь к моей промежности, которая болит с тех пор, как он передо мной появился. Я хватаюсь за стену обеими руками, моя сумка соскальзывает на пол, ее содержимое со звоном рассыпается по кафелю.

— Ты думаешь, что этот мелкий засранец даст тебе то, чего ты хочешь? То, что тебе нужно? — его губы так близко к моим, что стоит мне только наклониться вперед и…

Нет. О чем я только думаю?

— Может, он и не богат до неприличия и не популярный хоккеист, но, по крайней мере, он не маньяк-преследователь, — говорю я с легкой бравадой. — К тому же он в моем вкусе.

Ему совсем не нравится последнее мое предложение, ни капельки, потому что он усиливает давление на мой живот, и я теряю самообладание.

Потому что разве это должно быть так чертовски приятно?

— В твоем вкусе, да?

— Да. Мне нравятся простые парни, ботаники.

— Тебе будут нравится те, кого я, блять, назову.

— Это так не работает.

— К черту то, как это работает, — он кладет руку мне на затылок и сжимает мои волосы, запрокидывая голову, пока его колено двигается вперед-назад, вперед-назад.

Трение сводит с ума, дергая за те же струны, что и прошлой ночью. Это мрачное наслаждение, которому я не хочу поддаваться все сильнее и сильнее, пока не сойду с ума.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, — его низкий рык заставляет меня вздрогнуть.

Я свирепо смотрю на него.

— Заведи для этого домашнее животное.

— У меня есть ты, зачем мне еще лишняя морока?

— Просто убирайся из моей жизни, Джуд! Ты не имеешь права вторгаться в мое личное пространство, исчезать и появляться, когда захочешь. Просто оставь меня в покое, черт возьми!

— Мы делаем успехи, если я надоел тебе до такой степени, что ты начала на меня кричать, — он трется коленом о мои брюки, и я сжимаю губы, борясь, изо всех сил стараясь не поддаваться этим странным ощущениям.

Я знаю, он чувствует, какая я горячая, хотя между нами два слоя одежды.

И я не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня такой.

Но по мере нарастания напряжения мои бедра начинают бесконтрольно двигаться, пробуждая во мне страсть, о которой я и не подозревала.

Мои чувства и восприятие секса искажены. Возможно, потому что я все детство наблюдала за ним в негативном свете, когда мужчины использовали женщину, не заботясь о ее чувствах. Или потому что это была сделка. Или что мужчины, с которыми я занималась сексом, никогда не боготворили меня.

Но, как бы то ни было, мое первое настоящее удовольствие я получила на том кухонном столе, и с тех пор мое тело словно пробудилось, и оно жаждет… большего.

После этого в мои сны стали вторгаться мрачные фантазии, которые я раньше подавляла, и во всех них были эти темно-карие глаза. Мне так хотелось написать о них, но я знала, что Джуд прочитает мои самые постыдные мысли и воспоминания, поэтому просто держала их в подсознании.

В своих снах.

Но это не помогает, когда он загоняет меня в угол – это пробуждает во мне запретные фантазии.

Потребность в чем-то.

В чем угодно.

Джуд наклоняется так близко, что его горячее дыхание обжигает мое ухо.

— Вот как все будет, Вайолет. Ты вернешься к этому жалкому подобию на свидание, поблагодаришь его за потраченное время и пойдешь домой.

— Не указывай мне, что делать, — огрызаюсь я.

— Буду указывать.

— Нет, не будешь.

— Делай, что тебе говорят. Не заставляй меня еще больше вмешиваться.

А потом он отстраняется, полностью отпуская меня, и исчезает так же бесшумно, как и появился.

Я сползаю на пол, колени дрожат, сердце чуть не выпрыгивает из груди, а в промежности все еще пульсирует боль от неудовлетворенности.

Ноги едва держат меня, но я выпрямляюсь с новыми силами.

До этого я потеряла к Тоби интерес, но теперь он появился снова.

Да пошел этот Джуд Каллахан.

На кактус.

Пока не будет истекать кровью.

Аминь.

Глава 15

Джуд

Вайолет выходит из ресторана.

С тем кудрявым придурком.

Вопреки тому, что я ей сказал.

Я сжимаю и разжимаю кулак, следуя за ними на безопасном расстоянии, пока они разговаривают.

И смеются.

Вайолет слегка спотыкается и падает на него.

Она что… флиртует с ним?

То есть она не только встретилась с каким-то незнакомцем в ресторане, а потом позволила ему помочь ей надеть куртку, как будто она чертов ребенок, который не может сделать это сама, но еще и упала на него?

Мне нужно успокоиться, черт возьми, прежде чем я разобью ему лицо о стену.

Шучу. Я все равно это сделаю, но вокруг много надоедливых людишек, которые помешают мне осуществить задуманное.

Парень кладет руку – ту, что я ему потом сломаю, – ей на плечо, чтобы поддержать. Она улыбается ему.

Она, блять, улыбается, слегка прикрыв глаза, и смотрит на него.

Я был уверен, что ей некомфортно, когда к ней прикасается мужчина. Она, черт возьми, вздрагивает, когда к ней прикасаются посетители бара или даже я.

Но не тогда, когда кончала мне в рот. Нет, тогда она скакала на моем лице.

Но какого хрена она прикасается к этому ублюдку?