СТАЛКЕР

Лгунья. Ты постоянно оглядываешься и ищешь меня.

ВАЙОЛЕТ

Откуда ты знаешь? Марио рассказал?

СТАЛКЕР

Не важно.

ВАЙОЛЕТ

Зачем тебе вообще все это знать? Я разве тебя не пугаю?

СТАЛКЕР

Пугаешь? Меня? Думал, это я тебя пугаю.

ВАЙОЛЕТ

Ну, да.

СТАЛКЕР

Ого. Спасибо.

ВАЙОЛЕТ

Не за что.

СТАЛКЕР

Очень смешно. А теперь скажи мне, почему ты должна меня пугать?

ВАЙОЛЕТ

Ничего особенного. Забудь.

СТАЛКЕР

Скажи.

ВАЙОЛЕТ

Нет.

СТАЛКЕР

Тогда я залезу через твой балкон и узнаю ответ лично.

ВАЙОЛЕТ

Не залезешь. Марио сказал, что ты занят тренировками.

СТАЛКЕР

Смело с твоей стороны так предполагать. Буду через час.

ВАЙОЛЕТ

Хорошо. Из-за слов о моей маме. Просто забудь.

Я все жду и жду, наблюдая, как появляются и исчезают точки. Кажется, прошла уже целая вечность, но когда приходит его сообщение, я хватаюсь за столешницу. Потому что он написал слова, которые мне никто никогда не говорил.

СТАЛКЕР

Не твоя вина, что твоя мать была жалкой женщиной, которая вообще не заслуживала того, чтобы быть матерью. Она пугает меня, а не ты.

Я все перечитываю и перечитываю его сообщение, когда на мой телефон приходит еще одно. Я подумала, что от Джуда, но номер не определился.

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Привет, Вайолет. Твоя жизнь в опасности. Это связано с Джудом. Пожалуйста, напиши мне, чтобы мы могли обсудить все детали.

Глава 17

Джуд

Еще один умер.

Бесцеремонно.

Хотя нет. Престон его всего к чертям изрезал. Он превратился в месиво из порезанной плоти и гнилых внутренностей, разбросанных по земле.

Его лицо изуродовано, в правый глаз воткнут нож, а другой вывалился из глазницы и болтается на обнаженной кости щеки.

— Что за чертовщина, — Кейн смотрит на лежащее на земле тело и убирает пистолет с глушителем в кобуру, прикрепленную к его боку.

Мы все трое одеты в черное, но только у Кейна нет брызг крови на лице или руках.

Я в перчатках, но чувствую, как теплая кровь стекает по моей шее, когда я наношу удар этой мрази.

Престон опускается на колени рядом со своим «шедевром» и тычет пальцем в лоб трупа, словно проверяя, остались ли в нем признаки жизни, которую он оборвал своими голыми руками.

Когда мертвец даже не вздрагивает, Престон маниакально ухмыляется. Кровь заливает его волосы, окрашивает зубы, стекает по лицу и капает с подбородка.

— Ты хотел сказать, шедевр, — он дергает за рукоятку ножа, вонзенного в глаз мужчины, и тот начинает раскачиваться, затем постукивает по своей поцарапанной щеке. — Ты держался молодцом, номер десять.

Я скрещиваю руки на груди, стою рядом с Кейном и смотрю на него сверху вниз.

— Кажется, я говорил тебе не убивать мои цели, Прес.

— Что с возу пропало, то упало.

— Что с возу упало, то пропало

— А я имел в виду первое. Заткнись, — он вскакивает, потягивается и разминает шею, не сводя маниакального взгляда с нашей жертвы.

Он под кайфом.

Престону нравится погоня и кайф от убийства, но обычно он не убивает их так, будто у него с ними какие-то личные счеты.

В последний раз он был таким с тем подонком-учителем, которого мы убили в двенадцать лет в школе-интернате после того, как мы с Кейном застали его за сексуальным насилием над Престоном.

Кейн ударил учителя, я прижал его к полу, а затем дал Престону нож, чтобы он мог отомстить. Он вонзил лезвие ему в глаза. Снова и снова. А затем в горло.

Это было кровавое месиво, и после этого мы втроем выглядели как статисты в дешевом фильме ужасов.

Однако широкая улыбка на лице Престона того стоила. Особенно по сравнению с мертвым взглядом, который был у него в глазах, когда мы его нашли.

Но нас с Кейном за это наказали наши отцы.

А Престон начал свой необычный путь с диагнозами, связанными с психическими расстройствами, – от антисоциального расстройства личности до биполярного расстройства, психоза и целого букета других проблем.

Он переходил от одного клинического психиатра, работавшего в «Венкоре», к другому и принимал несколько экспериментальных препаратов, любезно предоставленных моим отцом и Джулианом, пока наконец – и я имею в виду только недавно, то есть с тех пор, как мы поступили в университет, – не взял себя по большей части в руки.

«По большей части», потому что у него иногда случаются рецидивы.

Мы с Кейном всегда следим за тем, чтобы он не оставался один, потому что его депрессивные эпизоды очень серьезные. В последний раз, когда у него случился подобный приступ, в выпускном классе, он бросился с крыши особняка Армстронгов и сломал себе несколько костей. Ему повезло, что он не ударился головой и не умер.

Он также склонен к чрезмерной жестокости и непредсказуемости, поэтому я предпочитаю, чтобы он участвовал в моих личных вендеттах, а не нападал на случайного прохожего на улице только потому, что тот попался ему на пути. Или чтобы не контролировал членов «Венкора» во время их миссий, а потом устраивал театральные представления и подвергал опасности их и себя.

Это случилось на прошлой неделе, когда он разрубил помощника мэра на мелкие кусочки и отправил их ему же. Да, помощник предал «Венкор», но именно мэр донес на него.

По словам Престона, «ему нужен визуальный стимул, чтобы он не вздумал выкинуть что-нибудь настолько же забавное».

За это организация его наказала, выпоров семьдесят пять раз. Мы с Кейном вызвались сделать по двадцать пять ударов, несмотря на возражения Преса. Не только потому, что в период восстановления он бы устроил скандал, но и потому, что нам действительно нужно было напомнить ему о последствиях его действий, потому что он, похоже, большую часть времени о них не задумывается.

Несмотря на его постоянные угрозы найти новых друзей, мы с Кейном знаем, что мы самые важные люди в его жизни, и, как его друзья, должны держать его в узде. Вот почему я следил за ним с тех пор, как произошел тот инцидент.

Мне по-прежнему не нравится, что он убивает моих жертв, но сегодняшним подонком был учитель начальной школы, которого обвиняют в сексуальном насилии над учениками. И только официальных обвинений было достаточно, чтобы Прес выложился по полной.

Он обнимает Кейна за шею.

— Я проголодался. Приготовь мне вкусную пасту с фрикадельками и большим количеством углеводов, чтобы я впал в гастрономическую кому.

— Я тебе не личный повар, — Кейн убирает окровавленную руку Престона. — И не пачкай меня этой гадостью.

Престон ухмыляется и проводит пальцами по лицу Кейна.

— Вот. Так гораздо лучше.

— Ты мелкий…

— Джуууд, — скулит Престон, подбегая ко мне и прячась за моей спиной.

— Просто оставь его в покое, — говорю я Кейну, с трудом сдерживая улыбку при виде кровавых следов на его лице. — Так ты, кстати, выглядишь намного лучше.