Я чувствую себя очень неловко из-за его помощи, даже если он делает это ради Далии. Моя сестра, которая стала еще более заботливой с тех пор, как я пришла в себя, сказала мне просто это принять.

— Я знаю, что это тяжело, и я тоже думала, что не должна принимать его деньги, но стоит ли действительно так из-за этого переживать? У нас впервые появился шанс жить лучше. После стольких лет выживания, думаю, мы заслуживаем того, чтобы перестать бороться и просто быть счастливыми.

Как бы то ни было, я точно знаю, что Кейн боготворит землю, по которой она ходит. Я видела, как он на нее смотрит, когда она этого не замечает, и как постоянно улыбается, когда она без умолку болтает.

Он очень сильно ее любит, а она без ума от него, чего я никак не ожидала от Далии.

Раньше она относилась к отношениям как к чему-то второстепенному, и ее проблемы с доверием еще хуже, чем у меня. Так что, когда я вижу ее такой счастливой и в своей стихии, у меня становится тепло на душе – наверное, это единственный положительный результат моей комы.

Но я все равно ненавижу быть третьей лишней и чувствую себя виноватой, когда она остается у меня на ночь вместо того, чтобы проводить время со своим парнем, потому что беспокоится обо мне.

Или как сейчас, когда она бросила его и идет со мной из кампуса, потому что у нас «вечер кино».

Она улыбается, глядя в телефон, и печатает что-то со сверхскоростью. Ее щеки слегка покраснели, а нижнюю губу она прикусила зубами.

Боже. Она буквально светится. Ее светло-зеленый топ и бледно-бежевая куртка контрастируют с оттенком ее оливковой кожи, и у нее самый красивый цвет лица, особенно в последнее время, когда она не переживает из-за учебы.

— О, — говорю я, делая вид, что листаю телефон. — Завтра у меня пробный тест.

Далия поднимает взгляд и прищуривается.

— Только попробуй отменить наш вечер кино.

— Прости, — я обнимаю ее. — Ты же знаешь, сейчас я пытаюсь наверстать упущенное, особенно с учетом поступления в ГУ.

Она надувает губы.

— Уверена, что делаешь это не потому, что не хочешь проводить со мной время или что-то в этом роде? Ты можешь просто сказать мне, если я тебя раздражаю, Ви.

— Ни за что! Ты мой единственный друг и близкий человек, не забыла? — я улыбаюсь и поглаживаю ее по руке. — Иди повеселись с Кейном.

— Лаааадно. Хочешь пойти посмотреть игру «Гадюк» на этих выходных? У меня есть билеты на суперские места. Преимущества стажировки в качестве ассистента врача и девушки капитана.

У меня сжимается в груди при воспоминаниях об одном игроке, о котором я думаю при упоминании этой команды. Я пытаюсь нормально дышать, но между ребер ноет, даже когда я заставляю себя улыбнуться.

— Ты же знаешь, я не фанатка хоккея.

— Я тоже его не любила, но это так весело! Кроме того, Кейн – просто невероятен и настоящий бог хоккея. Но честно сказать, вся их команда потрясающая. Если такой скептик, как я, смог поменять свое мнение, то и ты сможешь.

— Все нормально, но спасибо.

— Хорошо. Тогда я возьму Меган. Она будет на седьмом небе от счастья, — она что-то печатает в телефоне, вероятно, рассказывая о билетах своей подруге и бывшей соседке по комнате. — Я еще позвоню тебе.

Я киваю и обнимаю ее на прощание.

Я улыбаюсь, глядя, как она идет в противоположном направлении. По крайней мере, хотя бы у одной из нас есть цель в жизни.

По привычке, от которой я не могу избавиться, я оглядываюсь по сторонам в ожидании увидеть крупного мужчину в шлеме и перчатках, прислонившегося к своему байку.

Он бы смотрел на меня неодобрительным взглядом своих темно-карих глаз.

Эти глаза теперь регулярно являются мне во снах. Они суровы и беспощадны, и я всегда просыпаюсь в холодном поту.

Понятия не имею, почему он никак не может оставить меня в покое.

Он больше не преследует меня, не мучает и не угрожает. А Марио, которого я регулярно навещаю, все еще в коме.

Джуду, вероятно, стало скучно, как я и думала, и он переключился на свои другие цели. Как и сказал Кейн, он не причинит мне вреда.

Я даже не видела его в кампусе, и очень благодарна, что мой корпус общественных наук находится далеко от здания, где он изучает бизнес.

И все же… я не могу избавиться от чувства неловкости.

Почему, не знаю.

Теоретически, моя жизнь уже не может быть лучше, чем сейчас. Я живу в просторном пентхаусе, учусь на стипендии и работаю меньше, чем раньше.

Теперь у меня больше свободного времени, и я занимаюсь вышивкой, в основном, когда навещаю Марио. Далия сказала, что тоже с ним разговаривала, чтобы он не чувствовал себя одиноким, поэтому теперь я регулярно прихожу в больницу, чтобы поболтать с ним. Но еще и потому, что не люблю быть одна. Иногда я разговариваю с ним, просто чтобы заполнить тишину.

В результате у меня скопилось слишком много носовых платков ручной работы и вышитых патчей, поэтому я решила открыть свой небольшой интернет-магазин, и надеюсь, что, если продажи будут хорошими, я смогу стать волонтером в благотворительной организации и взять себе кого-нибудь в помощники с дополнительной оплатой.

Все сложилось лучше, чем я могла себе представить.

Теперь, если бы мой мозг мог наконец-то это понять, было бы здорово.

— Подожди-ка, это же ты!

Я останавливаюсь или, скорее, вынуждена остановиться, потому что передо мной появляется крупный мужчина. Его окружают две длинноногие брюнетки, которые бросают на меня убийственные взгляды, как будто я обидела их в прошлой жизни.

У высокого мускулистого парня уложенные светлые волосы, квадратная челюсть и поразительно красивые карибско-зеленого цвета глаза. Он прекрасен, как принц, но при этом такой крупный, высокий и… опасный.

На нем форма хоккейной команды, и я его узнала. Номер 13, Армстронг.

О нет, нужно уходить, потому что Джуд всегда ввязывается в драку, когда кто-то приближается к номеру 13.

Я оглядываюсь по сторонам, думая, что он разговаривает с кем-то другим, но он подходит ближе, ухмыляясь, и, вау, у него на щеках появляются глубокие ямочки. Они очаровательны.

Хотя это в его случае оксюморон, потому что не думаю, что этот парень хоть сколько-нибудь очарователен. Он опасен, как и все они, но почему-то кажется более дружелюбным.

— Виола, да? — он останавливается передо мной, и две девушки встают рядом с ним, хотя их улыбки выглядят в лучшем случае натянутыми.

— Вайолет, — говорю я. — Мы знакомы?

— Не имел ранее такого удовольствия, но я Престон! Можешь звать меня Красавчиком, — он пожимает мне руку, хотя я ее не протягивала. — Дакота, наверное, много рассказывала тебе обо мне. Я довольно известная личность.

— Дакота?

— Эм, твоя сестра?

— Ее зовут Далия, и она никогда мне о тебе не говорила.

Он замолкает, как будто я дала ему пощечину, и одна из девушек обхватывает его за плечи.

— Да ладно, Прес. Почему ты разговариваешь с этой заучкой?

Он кладет указательный палец ей на плечо и отталкивает ее, затем вытирает палец о ее пальто.

— Я сказал тебе не прикасаться ко мне. Прочь, сейчас же.

Они обе замирают, но когда он смотрит на них с невозмутимым выражением лица, сглотнув, спешат уйти, и одна из них бросает на меня сердитый взгляд.

Что я такого сделала?

Престон ухмыляется, как будто не он был готов убить кого-то всего две секунды назад.

— Она точно рассказывала обо мне, ты просто забыла.

— Не думаю…?

— Я лучший друг Кейна. Так что он должна была тебе обо мне рассказать. В любом случае, у тебя действительно великолепная кожа. Не поделишься секретиком?

— Прости?

— О, точно! — он щелкает пальцами перед моим лицом, и я вздрагиваю, мои плечи напрягаются, но затем он сжимает руку в кулак и подносит его ко рту. — Сегодня в нашей студии единственный в своем роде свидетель жалкого выступления Джуда. Сегодня вы все услышите, почему должны отдать свой голос за Престона, как обладателя самого лучше члена в округе. Мисс, не могли бы вы подробно рассказать нам, почему секс с Джудом вас разочаровал?