В любом случае я досмотрела ее до конца.

Потому что даже через экран видела, как он взволнован, напряжен и беспричинно агрессивен.

И хотя я не знала, о чем он думает, я чувствовала его боль и понимала, что он, вероятно, еще не оправился после того ужина.

Я хотела протянуть ему руку помощи, но он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, а у меня есть гордость, поэтому я перестала писать ему сообщения, на которые он не отвечал, и держалась от него подальше.

Мой психотерапевт помог мне осознать, что мне свойственно сопереживать чужой боли. Так я могу принять свою собственную и найти утешение в том, что я не единственная, кому пришлось столкнуться с дерьмовыми обстоятельствами. Мне становится легче от осознания того, что люди из всех слоев общества тоже сталкивались с несчастьем – зачастую с еще большим, чем я.

Вот почему я изо всех сил стараюсь работать волонтером или помогать тем, кто в этом нуждается, хотя сама не в лучшем положении. Вот почему я поддерживала Лауру и делала все возможное, надеясь, что она выиграет дело об опеке – кстати, пока я спала, она его выиграла.

В теории в этом нет ничего плохого, но я должна устанавливать границы. И уделять первостепенное внимание собственному благополучию, чтобы не впитывать чужую боль, как будто она моя.

Потому что она не моя.

Я написала Джуду и предложила ему эмоциональную поддержку, но ему, очевидно, все равно. Более того, все мои попытки сблизиться с ним привели к тому, что он отдалился от меня еще больше.

Похоже, я была единственной, кто думал, что между нами есть что-то большее, и его молчание стало для меня тревожным сигналом.

Как бы мне ни было его жаль, я заслуживаю лучшего, чем равнодушное отношение Джуда и его непостоянный интерес.

Вот бы я могла перестать думать о нем.

— Не все такие, как я, — отвечает Престон на мое предыдущее высказывание. — Я бог этой игры.

— Нет, Кейн, — говорит Далия с ноткой гордости в голосе.

— Ты не можешь быть объективна, так что твое мнение не учитывается, — он толкает меня локтем. — Как думаешь, кто из нас лучший, Ви? И ради всего святого, не говори «Джуд».

— Я не эксперт, — улыбаюсь я.

— Не пытайся уйти от темы. Подожди-ка… ты говоришь это, чтобы не признавать, что Джуд лучший, да?

— Мне… все равно.

Далия гладит меня по плечу и ободряюще улыбается. Именно она выслушала меня через несколько дней после того ужина. Я рассказала ей о том, что он меня избегает, и она предложила преподать ему урок (как раз в ее духе).

— Да он и так неудачник, — говорит она. — Не понимаю, почему все его так любят, ведь у него явно проблемы с самоконтролем.

— Эй! — Престон выпрямляется. — Не говори о том, чего не знаешь. Его проблемы не с неба взялись.

Далия скрещивает руки на груди и задирает нос.

— Что бы там ни было, это не дает ему права срывать злость на других.

— Не согласен, но он реально облажался в том, что касалось тебя, Ви, — Престон пожимает плечами. — Ты должна была стать исключением.

— Я в порядке, серьезно. Такова жизнь, верно?

— Нет, — Далия тяжело вздыхает. — Он преследовал тебя и из-за него тебя ввели в кому, так что самое меньшее, что он может сделать, – это хорошо к тебе относиться и унижаться перед тобой до конца своих дней. Этот чертов грубиян неисправим. Не волнуйся, Ви, я найду тебе кого-нибудь получше.

— Меня! — Престон поднимает руку. — Я здесь. Меня, Ви! Брось, не френдзонь меня. Позволь сказать тебе кое-что, – слухи о размере моего члена и выносливости ни капельки не врут. Предлагаю тебе бесплатный пробной период.

— О, черт возьми, нет, — Далия швыряет в него салфеткой.

— Заткнись, Дина. К тебе оно не относится.

— Ну, значит будет. Как ты думаешь, Джуду понравится, если она переключится на тебя?

— Хм. А это хорошая мысль, — он почесывает подбородок. — Думаю, нет, но, с другой стороны, в этом-то и весь смысл!

Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он делает фотографию. Затем начинает печатать что-то на своем телефоне.

— Смотрите!

Он поворачивает к нам экран. Престон отправил фотографию в групповой чат под названием «Логово гадюк».

ПРЕСТОН

Поздравьте меня, ублюдки. У меня появилась девушка!

КЕЙН

Не поверю, пока не увижу своими глазами. Встречаемся через пятнадцать минут, не опаздывайте.

ДЖУД

Престон Аарон Армстронг! Какого хрена ты держишь Вайолет за руку?

У меня сжимается сердце, когда я перечитываю его сообщение несколько раз, просто чтобы убедиться, что мне не померещилось. Как он вообще понял, что это моя рука, если ее полностью не видно?

Что еще важнее, почему его это волнует, если он отказывается даже со мной разговаривать?

Престон печатает еще что-то, и Далия хихикает, похоже, ей это нравится не меньше, чем ему.

— Прекрати, Прес, — умоляюще говорю я. — Мне не нравится играть в эти игры.

— А мне – да! — он шевелит бровями, а затем снова показывает нам чат.

ПРЕСТОН

А почему же еще? Потому что Ви теперь моя девушка. Наконец-то!

ДЖУД

Я сверну тебе гребаную шею, если ты не будешь держаться от нее подальше.

ПРЕСТОН

Не. Что упало, то пропало, верно? Конечно, верно. Можешь даже не отвечать на это.

КЕЙН

Отлично. Он только что приехал, а теперь уезжает. Считай, твои дни сочтены, Прес.

— Не могу сказать, что мне было приятно с тобой общаться, но покойся с миром, Престон, — Далия смеется, хватаясь за живот. — Так этому придурку и надо. Нужно было раньше это сделать.

— Скажи же! Я такой очаровательный Купидон, — Престон маниакально хихикает. — Давай сделаем еще одну фоточку, просто ради забавы, Ви.

Он хватает меня за руку, и я пытаюсь ее отдернуть.

Он замирает и задирает мой кардиган, его игривые зеленые глаза мечутся в замешательстве, а затем в них появляется угроза, и он наклоняет голову набок.

— Откуда… у тебя это?

Он поднимает мой браслет указательным пальцем, и его взгляд становится жестче, когда он снова смотрит мне в лицо.

Далия всегда говорила мне, что Престон опасен, но мне было трудно в это поверить, ведь он всегда был приветлив со мной и легко со мной сблизился. Я впервые вижу ту его сторону, о которой она меня предупреждала.

Непредсказуемый, неуравновешенный и… даже пугающий.

— Это мамино, — шепчу я и пытаюсь отдернуть руку, но он крепко ее сжимает.

— Твоя мама украла его? — он хмурится. — Нет, это невозможно. Кто ей его дал?

— Не знаю. Она просто сказала мне сохранить его… Прес, ты делаешь мне больно.

Он отпускает меня, стиснув зубы.

— Сними его.

— Что?

— Сними его, Вайолет. Мне нужно кое-что проверить.

— Эй, с чего это ты вдруг стал таким придурком? — Далия немного подвигается на коленях, чтобы оказаться передо мной. — Это прогресс, что она вообще его надела после того, как всю жизнь хранила в коробке. Это семейная реликвия.

— Я сказал. Сними его, пока я не сорвал его с твоей руки сам.

Я вздрагиваю.

— Эй! — Далия расправляет плечи, но я глажу ее по руке.

— Все в порядке. Мне он все равно не очень нравится, — я расстегиваю его и протягиваю Престону.

Он переворачивает его и крутит что-то, что удерживает пластину сзади, от чего она открывается.

Я в недоумении смотрю, как на двух пластинах, лежащих рядом, появляются полумесяц и солнце. Такой же символ есть на черном кольце, которое Престон носит на указательном пальце.

Он соединяет их. Я широко раскрываю глаза, потому что на кольце и браслете абсолютно одинаковый символ.