— Чтобы на Новый год приехал! — напутствовала меня Клара после поцелуя в щечку.
В город я добрался чуть позже десяти утра и сразу же отправился в ателье, надеясь услышать от Вениамина Анисимовича что-нибудь обнадеживающее о маклере.
— Альберт, — обрадовался портной моему приходу, сразу же проводив в служебное помещение, — хорошо, что ты подошел. У меня уже почти все готово. Последняя примерка и, думаю, дня через два костюмы можно будет забрать.
— Это радует, — я, действительно, был приятно удивлен скорости пошива.
Померив с помощью мастера уже почти готовые костюмы и рубашки, я не нашел к чему придраться.
— Отлично!
Мастер от моей похвалы смущенно зарделся.
— Вениамин Анисимович, — приступил я к основному делу после того как вновь переоделся в свою одежду, — вы что-нибудь узнали на счет маклера?
— Человек согласен встретиться и обсудить твою проблему, — осторожно ответил портной и, понизив голос, шепнул. — Минутку.
Он вышел за дверь и спустя минуту появился уже с телефоном из зала, поставил его на стол, что стоял возле двери, тянуть дальше не хватило провода.
— Эдмунд? — сказал он в трубку через какое-то время. — Это Савчук. Мы на днях с тобой моего хорошего знакомого обсуждали. Да, да… хорошо… отлично. Конечно, увидимся.
Вениамин Анисимович положил трубку на аппарат и повернулся ко мне.
— Сегодня вечеров, в восемь часов вас будут ждать в сквере напротив ЦУМа. Не опаздывайте пожалуйста. На Эдмунде будет надета белая шляпа. Вы должны будете ему сказать, что идете из ателье. Только прошу вас без имен. Он вам ответит — "мне там отлично пошили брюки", после чего вы должны произнести "а я жду костюм". Запомнили?
— Запомнил, — кивнул я, ощущая себя секретным агентом. Прямо какая-то тайная операция намечается, а не встреча клиента с риелтором.
Из ателье я помчался в общежитие упрашивать бабу Маню не выставлять меня на улицу хотя бы еще одну ночь, но этого не понадобилось.
В нашей с Грегом комнате, страдая похмельем, сидел Леха. Он вяло помешивал чай в стакане, смотря красными глазами на открывшуюся дверь.
— Здорова. Ты чего тут? — поинтересовался я, закидывая рюкзак с вещами на кровать.
— Меня выселили, а комнату закрыли на ремонт, — пожаловался он мне.
— А сосед твой куда делся? — я раскрыл шкаф, и стал размышлять брать ли что-то с собой из вещей Альберта.
— Домой уехал, — вздохнул Леха, перестав бренчать ложкой по стеклу.
— А ты чего тут сидишь? — придя к выводу, что своими обойдусь, я захлопнул дверцы.
— Завтра поеду, — кивнул своим мыслям Жарков и, не вынимая ложки, отхлебнул чай из стакана.
— А Грег где?
— Так уехал.
Вот тебе и раз. Даже не попрощались.
— А ты документы в отдел кадров уже отдал? — спросил меня Леха, отвлекая от мыслей о бывшем соседе.
— Нет еще. Сейчас поеду, — съездить действительно было необходимо, а до восьми вечера я сегодня свободен.
— Слушай, а давай в общагу вместе съездим и комнату застолбим, — предложил мне Жарков, оживая на глазах.
— Какая общага? Я же сказал, что не буду там жить, — раздраженно ответил я.
— А прописка?
— Чего прописка? — не понял я.
— Тебя пропишут там, где ты будешь жить? — не унимался Жарков. — Ты вообще где жить то будешь?
— Да не знаю я еще. А вот насчет прописки — сильно сомневаюсь, — я задумался.
От размышлений меня оторвал Леха.
— Так чего ты тогда тупишь? Давай в общагу вместе заселимся. Прописку получишь и живи потом где хочешь, а я один в комнате останусь, без соседа, — предложил он выгодный для обоих вариант.
— Уговорил, поехали, — решился я.
До ведомственной общаги мы, загруженные вещами, добрались на автобусе. Ехать пришлось на край города, отчего мне совсем перехотелось здесь жить. Добираться отсюда до работы придется больше часа. Лехе, правда, было ближе. Общага находилась в том же районе, где ему предстояло служить.
Комендант общежития, отставной служака, заселил нас на второй этаж в двухместную комнату. Такую же обшарпанную, как и в университете: те же самые скрипучие кровати и переломанная предыдущими жильцами деревянная мебель, еще и с видом из окна на мусорные баки.
— Борис Петрович, а другой комнаты у вас нет? А то я аллергик. Запах мусора меня убьет. Вам же не нужен труп в общежитии? — развернувшись от окна к коменданту, поинтересовался я.
— Какой труп? Кто ты? — по началу растерялся он, но быстро смог взять себя в руки. — Других свободных комнат нет! — категорично заявил он, вот только выражение лица указывало на наличие вариантов.
— Борис Петрович, ну разве можно так сразу рубить с плеча, — изобразил я самую располагающую из своих улыбок. — А если подумать? Проверить записи? Пошуршать? — на последнем слове из моего кармана раздался хруст червонца, и показался его уголок.
— Подумаем, — покладисто согласился он, и поманил меня в коридор. Куда мы и вышли, оставив в комнате озадаченного Леху.
— Но пока не до проверки, — добавил комендант, прикрыв за собой дверь и убедившись, что рядом никого нет.
Я понятливо показал два червонца.
— И на пошуршать, — подстегнул непонятливого меня комендант.
— И на пошуршать, — покладисто согласился я, и три червонца перекочевали в карман предприимчивого Бориса Петровича.
— Леха, выходи, нам дают номер с видом на море, — заглянул я в комнату.
— Чего? — удивленно отозвался он, уже начав обживаться в комнате.
— Не тупи, — вернул я ему любезность, — двигай давай.
На этот раз мы пришли на третий этаж. Обстановка в этой комнате не особо отличалась от предыдущей, но вот вид из окна был на цветочные клумбы и уходящую в небольшую рощу тропинку.
— То, что нужно для моей аллергии, — благосклонно кивнул я Борису Петровичу. Если угораздит здесь ночевать, хоть мусорку нюхать не придется.
В ответ комендант выдал нам два ключа и строго предупредил о карах за несоблюдение порядка на вверенной ему территории.
— Ладно, всё, я по делам. Вещи завтра заберу, — предупредил я Леху и поехал в райотдел.
Как я и предполагал, добирался я до места больше часа. Окинув взглядом непрезентабельное трехэтажное здание, я посмотрел на часы — времени было пять часов вечера. Почти впритык. В дежурке подсказали, что отдел кадров располагается на втором этаже. Туда я и поспешил, надеясь успеть закончить дела до конца рабочего дня.
В кабинете с нужной табличкой меня встретили две женщины в гражданской одежде — одна помоложе и покраше, вторая постарше, но лучше одета. Из их кабинета вела еще одна дверь, куда меня и направили.
— Здраствуйте, — поздоровался я с делающей вид, что в упор меня не видит возрастной дамой с объемной и сильно залакированной прической. Она тоже была в гражданском платье, и ее высокая грудь, не менее пятого размера, приковывала к себе взгляды, невзирая на желания смотрящих.
— По какому вопросу и почему сразу ко мне прошли? — дама все же подняла на меня недовольный взгляд.
— Чапыра Альберт Анатольевич, — представился я и положил перед ней направление.
— Чапыра? — кажется дама проявила ко мне интерес. Она взяла в руки направление, повертела его. — На счет тебя дано особое распоряжение, — наконец-то соизволила она прервать затянувшуюся паузу.
Меня эта фраза насторожила.
Женщина залезла в ящик стола, порылась там, шебурша бумагами.
— А, вот она, — с этими словами, она положила на стол белую картонную папку с надписью "Дело Љ". Открыв ее, она передала мне взятые из папки пару бумажек. — Это направления на медкомиссию и тестирование. Медкомиссию пройдешь в ведомственной поликлинике. Там тебя уже ждут, так что быстро управишься. А тестирование будет в этот четверг в Управлении. Смотри, не опаздывай! — строго предупредила она меня.
— Не буду, — уверил я ее.
— Всё, иди, — указала она мне нетерпеливым кивком головы на дверь.
— До свидания, — попрощался я с ней более вежливо.