— Он самый. Альберт Анатольевич, — подтвердил я, — Мне назначено на девять часов, — пояснил, приближаясь к ее столу.
Молодая, вконец позабыв о работе, глазела на меня во все глаза. Любопытство победило субординацию, и она перебила, собирающуюся что-то сказать старшую.
— Вы новый следователь, да?
И тут же была поставлена на место.
— Ира, не отвлекайся. До обеда должно быть уже все готово!
— Да, Капитолина Ивановна, — девушка послушно застучала клавишами, но исподтишка бросать на меня взгляды не перестала. Чего там она напечатает при таком косоглазии — большой вопрос.
— Илья Юрьевич сейчас подойдет, — сообщила мне Капитолина Ивановна, позабыв сказать, где мне его дожидаться.
Но этого не понадобилось. Головачев появился сразу же, как эта фраза была произнесена.
— Илья Юрьевич, подошел Чапыра Альберт Анатольевич, — доложила секретарь, кивнув на меня начальнику.
Головачев, лишь мазнув по мне взглядом, махнул рукой, приглашая проследовать за ним в кабинет.
— Присаживайтесь, — он указал на место за столом, что стоял перпендикулярно столу начальства. — У нас есть пара минут до оперативки, — сообщил он и сразу же перешел к делу. — Я изучил ваши документы, судя по ним мы заполучили перспективного сотрудника, — на этом месте уголки его губ слегка приподнялись. — Испытательный срок обычно составляет три месяца, но может быть сокращен по результатам вашей работы. Так что дерзайте и к осени заполучите уже настоящее удостоверение следователя…
На этом жизнеутверждающем моменте дверь в кабинет беспардонно распахнулась и внутрь начали заходить люди.
— Здраствуйте. Доброе утро Илья Юрьевич, — раздавались их приветствия.
Головачев отвлекся на вновь вошедших.
— Знакомьтесь, товарищи, наш новый сотрудник — Чапыра Альберт Анатольевич, выпускник нашего местного университета. Прошу любить и жаловать, — вместо приветствия презентовал он им меня.
Мне пришлось подняться, так как я оказался спиной к вошедшим, и пожать мужчинам протянутые мне руки. После приветствия двое из них, что постарше, уселись за стол, а тот что помладше отступил к стене и застыл там чуть ли не по стойке смирно.
— Заместитель начальника Курбанов Руслан Тахирович, — четвертым ко мне подошел мужчина восточной внешности, судя по имени азербайджанец. После рукопожатия, он взялся за спинку стула, на котором я только что сидел. — Это мое место, — уведомил он меня без улыбки.
Я отступил.
Затем в кабинет переговариваясь зашли представительницы прекрасного пола.
Двое из них сразу же подошли к столу, заняв свободные стулья, а остальные остались стоять возле стены, окружив молодого сотрудника и выспрашивая у него на счет меня. А я все еще стоял между столом и стеной, соображая куда мне податься — из кабинета не выпроваживали и нужное место не указали.
Последним в кабинет зашел среднего возраста мужчина, поздоровавшись со всеми, он, не заметив меня, занял последнее за столом, самое ближнее по левую руку от начальника. И только тогда наши взгляды пересеклись. Осмотрев меня с головы до ног, он кивнул и, развернувшись к Головачеву, о чем-то с ним заговорил.
Задолбавшись изображать неприкаянность, я прошел к никем не занятому креслу, что стояло напротив начальника отдела, чуть подальше от стола и с удобством расположился в нем, положив локти на деревянные подлокотники.
Взгляды присутствующих переместились за мной, как новое лицо я был всем интересен.
— Я смотрю новый сотрудник не теряется, — усмехнулся Курбанов.
— А следователь и не должен тушеваться, — заметил Головачев.
— Это что наш новый следователь? — смотря на меня с прищуром, грубым голосом спросила, сидящая за столом женщина. Светлые крашенные волосы, худое и вытянутое лицо с впалыми щеками, похоже у дамы проблемы с желудком, от того и тощая. Ее возраст я определить затруднился, но вроде старше тридцати.
— Да, это наш новый следователь, — подтвердил Головачев.
— И с кем его посадят? — задала она, видимо, важный для нее вопрос.
— Дмитрий Олегович определит, — был ей ответ.
— Хмм, — глубокомысленно произнесла она, но интерес ко мне не потеряла, взгляд не отводила и тщательнейшим образом рассматривала.
— О, так у нас прибавление! — жизнерадостно воскликнула одна из женщин, что подпирала стену. Это была миловидная брюнетка лет тридцати. Среднее телосложение, полноватые ноги, что приоткрывала прямая юбка, длиною чуть выше колена. Свободного покроя блузка лишь намекала на наличие груди.
— Потом поближе познакомитесь, — пресек разговоры начальник и перешел к совещанию. — Где Войченко и Сорокин, а нет, Сорокин дежурит, — сбавил он обороты, но затем вновь стал заводиться. — И Кривощеков опять отсутствует. — недовольно произнес Головачев. — Дима, где твой сотрудник? — наехал он на мужчину, что приветливо мне кивнул.
— Он потерпевшую допрашивает, — доложился тот, не вставая.
— Денис в прокуратуре, — дополнил доклад Курбанов.
— Что у нас с направлением дел в суд? Товарищи, уже третья декада на носу! — обвел взглядом сотрудников Головачев и остановился на Курбанове.
Тот, прочистив горло, принялся бодро докладывать, время от времени рыкая на подчиненных. Те в ответ оправдывались, затем получали нагоняй от обоих начальников и выдыхали, когда очередь переходила к следующей жертве.
Я сидел, слушал вполуха, и рассматривал своих будущих коллег.
Возле той женщины, с кем мне пообещали близкое знакомство стояло две помоложе, одной на вид было где-то лет двадцать пять или чуть более, а вот вторая была или на год, или два меня постарше. Обе русоволосые, среднего роста и телосложения, но у той, что помладше, была челка, грудь побольше и форма ног поизящнее. Одета она была в темное платье строгого покроя, на ногах — закрытые туфли на небольшом каблуке.
Выходило, что в отделе четырнадцать сотрудников: пять женщин и девять мужчин, трое из которых сейчас отсутствовали. Отсекаем одного начальника и двух замов и видим, что получаем всего одиннадцать рабочих лошадок, со мной двенадцать. Интересно, это много или мало?
Через полчаса совещание подошло к концу, и все устремились к выходу.
— Иди за мной, — проходя мимо, сказал мне Дмитрий Олегович, как его зовут я вычислил пока они совещались.
Мы дошли до самого конца коридора, где располагался второй лестничный пролет, затем свернули в тупичок с четырьмя дверями. Левашов открыл одну из них и, поманив меня за собой, шагнул внутрь кабинета. В нос мне шибанул запах перегара и табака. Не смотря на распахнутые настежь окна, дым из прокуренного помещения не выветривался, так что здесь, как говорится, топор можно было вешать и не бояться, что он рухнет вниз.
За одним из столов сидел мужчина неопределенного возраста с сединой на висках, он задумчиво пялился на лежащую перед ним белую бумажную папку, пепел от сигареты, что он держал в руке, падал на стопку таких же папок, чего курящий не замечал — он был глубоко погружен в свои мысли.
— Саня! — обозначил наше присутствие Левашов.
Саня встрепенулся и перевел на нас взгляд своих красных и опухших глаз.
— А, Димыч. Чего пришел? — хрипло произнес он.
— Следователя нового привел, — Левашов прошел к столу, что стоял напротив Саниного и принялся сгребать оттуда папки с делами и перекладывать их на, и без того заполненный, стеллаж.
— А я здесь причем? — безразлично поинтересовался Саня.
— Свободное место только у тебя есть.
— Понятно, — эмоции в голосе Сани так и не появились.
— Знакомься, — Левашов повернулся ко мне, — Кривощеков Александр Петрович. Опытный следователь, — отрекомендовал он мне его. — Он тебя введет в курс дела и всему научит. Так что по всем рабочим вопросам впредь обращайся к нему. Ну, и ко мне тоже можешь, — дополнил он после паузы.
"И чему он меня научит?" — думал я, обреченно рассматривая обстановку, в которой мне предстояло работать.
— Саня! — вновь взбодрил криком, по ходу, задремавшего опытного следователя Левашов. — Знакомься, это Альберт Чапыра. Будешь его учить, брать с собой на дежурства, всячески помогать и просвещать. Понял? — заглянул он тому в глаза, отслеживая реакцию на свои слова.