— Давайте, — решился я. Дезинфекция как никак.
Заплатив восемьдесят пять копеек за работу, я распрощался с мастером и направился в магазин. Нужно было купить мыльно-рыльные принадлежности.
Вернувшись на злополучный перекресток, где я еще вчера приметил вывеску "Промтовары", я в задумчивости остановился возле столовой. Завтрак в виде половины банки тушенки и черствого хлеба меня не особо насытил. Требовалось подкрепиться более основательно.
Кивнув своим мыслям, я смело шагнул в распахнутые двери, и чуть не влип в мужскую спину. Пришлось резко тормозить. У самого входа начиналась очередь, которая тянулась до единственной в зале кассы.
"Стоит ли оно того?" — задумался я с сомнением глядя на нее. Но спешить мне особо было некуда, так что решил задержаться.
Пока стоял разглядывал помещение с его унылым интерьером и наблюдал за посетителями с персоналом, и заметил что сама раздача блюд происходит довольно быстро, а вот основной затор образовался на кассе.
— Дамы, а можно вторую кассу открыть? — обратился я к представительницам общепита в белых халатах с косынками на голове, что обслуживали людей в зале.
После моего вопроса в столовой наступила тишина, даже перестала бренчать посуда.
Женщины, что стояли на раздаче и кассирша, прекратив работу, с удивлением уставились на меня.
— Дамы в ресторане! — первой отмерла кассирша. — Отдельную кассу ему подавай. Нет, вы слышали?! Барин тут выискался!
— Точно барин! — присоединились к ней коллеги. — А у нас здесь все равны. Стой в очереди и не вякай! Фиг тебе, а не отдельная касса! — женщины разошлись, явно получая удовольствие от происходящего.
Видимо, на меня повлияла абсурдность ситуации и я зачем-то включился в перепалку.
— Я просил не отдельную кассу, а еще одну, — произнес я по слогам последнее слово, — чтобы очередь быстрее шла. У вас затор на кассе, один кассир не успевает всех обслуживать, потому и очередь медленно движется.
Мне казалось, что я говорю очевидные вещи, вот только местные понимать меня не желали.
— Это я-то не успеваю?! Да я на доске почета вешу! — еще громче заверещала кассирша. — Он мне еще указывать будет, как мне работать!
— Молодой человек, не мешайте людям работать, а то до вечера здесь простоим, — обратилась ко мне с недовольным выражением лица, одна из стоящих впереди посетительниц.
— Без проблем, — кивнул я, осознав бесполезность своих действий.
Кассирша еще немного пошумела, но уже начала отбивать чеки и очередь вновь стала продвигаться. У раздачи я оказался минут через пятнадцать. Из-за полок на меня ехидно смотрела одна из подавальщиц.
— Рассольник, гречневую кашу и бифштекс, — сделал я заказ, самостоятельно сняв с верхней полки компот и два куска хлеба.
У кассы пришлось еще подождать. Показалось, что кассирша специально передо мной тянет время. Но когда подошла моя очередь, конфликта не последовало, и я, подхватив поднос, отправился искать свободное место.
Еда оказалась съедобной, а на большее я здесь и не рассчитывал.
После столовой я, как и планировал, зашел в промтовары. Первым делом купил бритвенный станок со сменными лезвиями, мыло и одеколон "Шипр" с запахом мха и цитруса. Поверил продавщице, которая уверила меня, что лучше его ничего на прилавке нет. Так же приобрел примитивную зубную щетку и зубной порошок в белой круглой коробочке. Зубной пасты здесь не было.
Затем прошел в отдел с одеждой. Побродил среди рядов и стеллажей. Оценил вещи, удивляясь их покрою, и прикинул финансы, придя к выводу, что придется обойтись самым необходимым. В итоге купил две водолазки — черную и темно-серую — других расцветок не было, две белых футболки без всяких надписей, самые узкие штаны, что отыскал, полуспортивного кроя с четырьмя карманами из плотного материала, носки, нижнее белье, после чего отправился смотреть обувь.
Заметив на одной из полок сандалии, обрадовался. Лето все-таки на дворе. Хоть их фасон мне и не понравился, но взял. Все-равно они были лучше того, что сейчас на мне надето. Так же купил обычные бело-синие кеды. А вот туфли меня не впечатлили от слова совсем. Да только на защиту диплома в сандалиях или кедах не заявишься. Не те сейчас времена, не поймут. Неприятности же на ровном месте мне не нужны. Поэтому повздыхал и купил одну пару туфель черного цвета.
Прифигел на выдаче товара — все мои покупки завернули в серую бумагу. И как я это все должен нести?
— А пакеты у вас есть? — спросил я у девушки-продавца.
— Пакетов нет, — услышал я недовольный ответ.
— А как я это все понесу? — указал я на несколько бумажных свертков.
— Купите портфель, — нагло заявила мне девица.
— Мне пакет нужен, а не портфель, — раздраженно бросил я. От советского сервиса меня уже тошнило.
— Альберт, возьмите пожалуйста, — услышал я женский голос.
Ко мне подошла дама средних лет в темно-синем платье, длиною ниже колена с белым тонким пояском и брошкой на груди. Волосы ее были аккуратно уложены, а макияж естественным.
Она протягивала мне комок тонких веревок.
— Авоська? — догадался я.
— Пакетов у меня тоже нет, — пожав плечами, улыбнулась женщина.
— Спасибо большое, — поблагодарил я ее, забрав сетку. — Я вам что-то должен? — не смог не спросить.
— Нет, конечно, — выражение лица женщины приобрело строгость.
— Извините, — произнес я и, запихав в сетку покупки, поспешил ретироваться.
Интересно, кто она? — думал я, шагая в сторону универа. В голову пришла только версия о преподавателе. Женщина меня явно узнала, а то что она меня с интересом рассматривала можно объяснить удивлением от смены Альбертом имиджа.
Вернувшись в общагу, я первым делом выгреб все бумаги из тумбы. Дипломная работа, на мое счастье отыскалась. Это была копия отпечатанного на машинке текста. Я даже нашел текст речи. Ему я обрадовался нисколько не меньше, чем самой работе. Альберт в отличие от меня разбирался в советском законодательстве и реалиях, поэтому лучше знал, что говорить членам экзаменационной комиссии. Просматривая текст речи, убедился в том, что, как я и полагал, он наполовину состоял из цитат каких-то деятелей, из которых я только о Ленине слышал.
Ладно, заучим наизусть, у меня еще целый день впереди.
Этим я и занимался до самого вечера, пока в комнату не ввалился Грег.
— Ты что с Лебедевой замутил? — обнаружив меня на месте, прямо с порога гаркнул он и только после этого с помощью ноги захлопнул дверь. — Ты чо, дурной? Она же комсорг! Жизнь тебе испоганит. А ведь я еще вчера вас заподозрил, но вы с этой Лебедевой начали мне про аварию втирать. Потом еще эта Юлька. Впрочем, Юлька это не аргумент.
— Опять что-то отмечаешь? — втиснулся я в его словесный поток, да и запах спиртного до меня донесся.
— Да фигня, стопарик на опохмел.
Грег плюхнулся на кровать, привалившись спиною к стене.
— Это конечно твое дело, — продолжил он, явно не желая съезжать с темы, — но я твой друг, а значит должен предупредить — ты совершаешь большую ошибку, — на этом месте он громко испортил воздух. — Вот слышишь, твой друг правду говорит! — не убирая, наведенный на меня указательный палец, он пьяно заржал.
— Грег, а кто распространяет всю эту чушь, ну про то что я с Лебедевой? — не то чтобы меня волновали все эти сплетни, просто достали уже с этой темой.
— Кто? — Красников задумался. — Да все говорят. Ты же с ней в главном корпусе у всех на виду целовался. И вчера вы вместе в нашу комнату завалились. Ее в общаге полно народу видело. Вот Ленка приедет прилетит тебе, Альбертик. — Грег опять заржал.
— В общагу она меня после аварии проводила. Если бы не она, я бы точно где-нибудь по дороге навернулся, — начал я объяснять. Ситуацию надо было как-то разруливать. Мне только скандала перед защитой диплома не хватало. — Поцеловал я ее в знак благодарности, ничего личного. Она мне с материальной помощью хорошо помогла. Откуда я знал, что здесь кругом одни пуритане! — последнее я уже не только для Грега произнес, но и для себя. Надо же было так ложануться. Оказывается, здесь вам не там.