— Это сделает нас союзниками, — настаивал я. — У нас общий враг. Церковь хочет контролировать Первый Слой. Фералы хотят свободы. Мы хотим выжить. Разве этого недостаточно?

Себия долго смотрела на меня, борясь с собой. Наконец тяжело вздохнула и снова опустилась на стул.

— Грис, я понимаю твою логику. Правда понимаю. Но ты должен был прийти ко мне сначала. Это не только твоё решение. Мы все здесь рискуем жизнями, и каждый имеет право знать, с кем мы связываемся.

— Времени не было, — тихо сказал я. — У их шамана было видение, и я склонен ему верить. Теперь склонен верить. И пойми — союз с фералами нам на руку. Я не мог упустить эту возможность.

Кошмар из моего сна, это не просто так. Сущность, запертая там, в центре Города, она зовет меня. Может быть, это и есть Творец? Тогда мне просто нужно пройти до центра и открыть дверь. И что он хочет сказать мне, насылая свои видения?

— Конечно. — Себия усмехнулась без радости. — Мистические видения, древние пророчества, судьба… Грис, мы живём в реальном мире, где реальные люди умирают от реальных когтей тварей из Разломов. Мне плевать на видения какого-то шерстяного шамана. Мне важно, чтобы мои люди были живы завтра утром.

— Именно поэтому нам нужны фералы, — сказал я. — Они принесут архив Падших. Там могут быть ответы, как защитить Кадию. Как создать барьер, который не пропустит ни одного Кошмара. Разве не этого ты хочешь?

Себия закрыла глаза и потерла переносицу.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Хорошо, Грис. Пусть будет по-твоему. Но прежде, чем они разместятся тут своим лагерем, я поговорю с их главным. Хочу посмотреть ему в глаза и убедиться, что он не сожрёт нас при первой возможности. И если увижу хоть малейший признак угрозы для Кадии — союз отменяется. Немедленно. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И ещё одно, — Себия встала и подошла ко мне. Лицо было серьёзным и усталым. — Я ценю то, что ты делаешь для нас. Правда ценю. Но ты не можешь решать за всех. Не можешь брать на себя ответственность за каждого человека здесь. У тебя нет на это права, пока ты шляешься везде, где нет этих людей. Понял?

Я молчал. Понимал ли? Наверное, да. Но мог ли поступить иначе? Вряд ли.

— Иди, — махнула рукой Себия. — Устрой своего ферала. И передай ему: если он или его люди причинят вред хоть одному жителю Кадии, я лично прослежу, чтобы его шкура украсила мою спальню. Ясно?

— Ясно, — я направился к двери, но на пороге обернулся. — Я уверен, что я прав и этот союз принесет много пользы.

Она не ответила, только махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.

— Мастер, — сытый и довольный Шак сидел за столиком в баре в одиночестве. — Всё в порядке?

Удивительным образом Лиза и Шак быстро нашли общий язык, а когда закончилось совещание, то она просто увела его с собой в бар, где и накормила от души. Саму Лизу я не увидел, она хлопотала по кухне, а в баре за барной стойкой стояла незнакомая мне девушка, которую я раньше не видел — из новичков. Она лишь кивнула мне в качестве приветствия и продолжила натирать стаканы. Классика даже здесь не меняется.

— Да, Шак, — улыбнулся я, хотя внутри клубилось неприятное чувство злости на Себию и на то, как она отреагировала. Да, чего-то такого я и ожидал, но слушать все это было неприятно. — Просто… хорошо, пусть и сложно. Пошли, выделю тебе место для жилья.

Мы вышли из бара, и я повёл ферала к окраине поселения, где строились новые дома. Шак шёл рядом, и я чувствовал настороженные взгляды жителей Кадии, которых стало достаточно много по сравнению с тем, когда я отсюда уходил. Новички приходили каждый день и по несколько человек. За месяц Кадия разрослась численностью прилично. Никто не видел таких больших количеств новичков, за многие годы. Ситуация действительно резко менялась.

И все они с любопытством и иногда даже страхом пялились на двухметрового ферала с лисьей мордой, увешанного оружием с ног до головы. Не каждый день такое увидишь.

— Люди боятся меня, — констатировал Шак без эмоций.

— Привыкнут, — ответил я. — Главное, веди себя спокойно и не провоцируй. Они только недавно пришли в мир, для них ты несколько необычен.

— Я не из тех, кто провоцирует без причины, мастер, — в голосе прозвучала лёгкая обида. — Поднявший Стаи научил меня контролировать ярость. Я не звериное отродье, хоть среди наших и встречаются одичавшие. Поднявший не берет таких в ряды своей армии — дикарей невозможно контролировать.

Я посмотрел на него и увидел в глазах нечто неожиданное — печаль. Шак был молод, может, слишком молод для той ноши, что взвалил на себя.

— Я знаю, Шак, — сказал я мягче. — Знаю, что ты не такой. Просто дай людям время. Покажи им, что ты другой.

— Постараюсь, мастер.

Мы подошли к небольшому дому на краю поселения. Он был ещё не достроен до конца, но крыша была, стены держались, а внутри уже стоял стол и лежанка.

— Здесь можешь остановиться, — сказал я. — Прости, что не слишком комфортно, но лучшего сейчас предложить не могу.

Шак зашёл внутрь и огляделся. Потом повернулся и широко улыбнулся, обнажив острые клыки.

— Это дворец, мастер. У меня никогда не было собственного, настоящего дома, лишь шатер или палатка. Это… это больше, чем я заслуживаю.

— Заслуживаешь, — возразил я. — Ты воин, Шак. И теперь ты под моей защитой. Значит, у тебя должен быть дом.

Ферал кивнул, и я увидел, как в его глазах блеснула влага. Он быстро отвернулся, делая вид, что изучает помещение.

— Спасибо, мастер.

Сразу возвращаться домой я не стал, а по пути заскочил к Эхо. Гоблин сидел за столом, окружённый грудами бумаг. Он что-то быстро писал, периодически останавливаясь и задумчиво грызя карандаш.

— Я не сидел без дела, пока ты гулял, — довольно сказал Эхо и положил передо мной плотную стопку бумаги. Верхний лист был исписан мелким убористым почерком на незнакомом языке. Но среди неизвестных букв встречалось кое-что знакомое — руны. — В общем, мне кажется, я понял принцип работы этих рун. Но проверить не мог, поэтому это только теория.

Я взял стопку и попытался разобрать хоть что-то. Гоблинский язык был сложным — угловатые символы перемежались с круглыми, а между строк были нарисованы схемы рунных цепочек.

— И как я должен это разобрать? — вгляделся в записи, но никакого прорезавшегося таланта к чтению языка гоблинов не обнаружил. — Ты же в курсе, что я не понимаю твой язык?

— Думаешь я об этом забыл? — неоднозначно ответил гоблин. — А я думал обрадую тебя своими выкладками, но ждал немного позже, сегодня сяду за перевод. Но думать мне удобнее на моём языке, так что пока так.

— Хорошо, — успокоил я его, садясь рядом. — Давай пока посмотрим общее, что удалось разобрать.

— Конечно! — Эхо оживился и начал перелистывать листы. — Смотри, вот здесь. Я понял, почему твои цепочки иногда работают, а иногда нет. Дело в резонансе! Каждая руна имеет свою «частоту», и когда ты соединяешь их в цепочку, они должны гармонировать друг с другом.

— Резонанс? — переспросил я.

— Ну да! — Эхо начал рисовать в воздухе. — Представь, что каждая руна — это нота. Одна нота — это просто звук. Но когда соединяешь ноты правильно, получается мелодия. А если неправильно — диссонанс, и ничего не работает. И еще… некоторые могут звучать вместе, некоторые не сочетаются. И… ну, как бы это правильно объяснить… На эти «ноты», на эту самую мелодию, откликается само мироздание. А источник твоей энергии, тот самый Нексус, это не просто энергия. Это то, что связывает эту рунную «мелодию» с другой реальностью, которая и прогибает местную, принося сюда свои законы… да простят меня мои учителя за эту ересь.

— Интересная мысль, но давай вернемся от возвышенного к приземленному. Как определить эту «частоту»?

— Ну, мы уже понимаем, что у каждой руны есть смысловая нагрузка. И этот заложенный в неё смысл не должен противоречить другим рунам в цепочке… В общем, тут я ещё не до конца разобрался, — признался Эхо. — Но я составил несколько схем, которые, по моей теории, должны резонировать идеально. Хочешь попробовать завтра?