Потом я перевела взгляд на картину, заинтересовавшую его, и затаила дыхание. Это была картина, исполненная в темных тонах, в классическом жанре светотеневой живописи (поясню для тех, кто не знает — «светотень» — это наблюдаемое на поверхности объекта распределение освещённости). В углу картины был изображен сокрушенный ангел в ворохе сломанных перьев, окрашенных кровью с разорванной плоти. А нарисованные алые небеса словно кровью заливали мрачные полутоны холста. «Отпадение от благодати Божией», прочитала я на табличке. Это была картина, которую один из профессоров реставрировал для Смитсоновского института; ее поместили в галерею, чтобы все богатые спонсоры могли видеть результаты нашей работы.

Взгляд Ноа, пристально смотревшего на холст, заставил меня задуматься, что даже спустя столько лет он не забыл ту часть своего прошлого. Как падший ангел, он не любил напоминания о Небесах. Изначально высшие ангелы, такие как Уриэль, наслали на своих сородичей, имевших несчастье влюбиться в земных женщин, проклятие Серимов, тем самым обрекая их на жизнь среди смертных на веки вечные. Изгнанные на Землю, серимы теперь каждое полнолуние испытывали непреодолимое страстное желание с обязательным условием в первую очередь доставить удовольствие своим партнерам. То есть почти то же самое, что у меня, только наоборот: если мне в обязательном порядке нужен добровольный партнер и оргазм, то серимам надо доставить партнеру как можно больше удовольствия, иначе голод будет только расти.

Насчет последнего пункта лично я очень даже не жалуюсь (еще бы, будучи получателем грандиозных оргазмов), но Ноа, казалось, был опечален своей потерей.

Дерьмо. Как же я забыла про эту картину? Ноа никогда не говорил мне о своем прошлом, как он пал, поддерживал ли он контакты с другими ангелами, которые пали, или что-нибудь подобное. Я не знала, сколько ему лет (хотя я понимала, что он можно сказать древний). Тема о Небесах была слишком личной, поэтому я и не спрашивала. Я полагала, что он сам решит, когда мне открыться, и поэтому не лезла ему в душу.

И судя по опустошенному взгляду на лице Ноа, рассматривающего картину, этого момента мне еще ждать и ждать.

— Ноа? — тихо позвала я, подходя к нему и мягко вкладывая свою руку в его ладонь. — Мы можем уже уйти?

Он повернулся ко мне; его лицо было совершенно бесстрастным, ни намека на тоску, так что я на мгновение задумалась, а не показалось ли мне все это.

— Уйти? Но я думал, что ты хотела…

Ноа замер на полуслове при виде моих ярко-синих глаз и испарине на пылающей коже.

Я слабо ему улыбнулась:

— Похоже, возникла небольшая проблемка.

Я непроизвольно провела ладонью по его груди, испытывая желание ощутить под рукой его обнаженную кожу. Глаза Ноа вмиг потемнели, его привычный серый цвет глаз исчезал, наливаясь глубокой синевой, и через пару секунд он сам уже горел от сильнейшего желания.

— Ты никогда не была проблемой, Джекки, — ответил Ноа низким, глубоким голосом и его тембр заставил все мое тело задрожать от вожделения.

Я инстинктивно подалась ему навстречу, прижимаясь всем телом к моему падшему ангелу, и подняла лицо для поцелуя.

— Не здесь, — сказал он, бросив косой взгляд по сторонам.

Ох. Я хмуро посмотрела на мистера Пристойность, но не могла с ним не согласиться. Просто я не очень любила, когда он напоминал о подобном.

— Куда тогда? Нам лучше найти не такое открытое место, или я устрою непристойное представление для всех… — я многозначительно скользнула по нему взглядом. — Вместе с тобой.

Ноа взял меня за руку и повел за собой через толпу, бормоча извинения тем, кто хотел перехватить нас для приветствия.

Когда мы в итоге вышли в свободный холл, Ноа направился к двойным стеклянным дверям.

— Лимузин подойдёт?

— Лимузин? И топать до него в самый конец автостоянки? У меня есть идея получше…. — и я потянула его в сторону профессорских офисов.

— Один из них твой? — спросил Ноа, прерывисто дыша, в то время как его рука скользнула по моему бедру вопреки его сдержанности. Мое тело покрылось мурашками от желания, становясь непослушным. Мне нужен секс, сейчас же!

— Нет. — Хорошо, что холл был пуст, и никого поблизости не наблюдалось — все были на приеме, посвященному привлечению спонсоров. Я подошла к первой двери — она была заперта. Подошла к следующей — ура, нам повезло! Открыв дверь, я оказалась в кабинете доктора Моргана. Не мешкая ни секунды, я втащила Ноа вовнутрь, и закрыла за нами дверь.

— Джекки, я не уверен, что это хорошая идея, — предупредил Ноа.

— Не переживай по поводу Моргана, — отмахнулась я, хватая Ноа за галстук и пальцами пытаясь расслабить узел. — Он уже подозревает, что я сплю с тобой на благо археологического отдела. Пусть думает, что я пытаюсь найти некое финансирование на стороне. — Я толкнула Ноа к массивному деревянному столу, стоящему в центре небольшой комнаты, и чуть не упала в обморок от восторга, когда мои бедра прижались к его возбужденному паху. О, ням-ням.

— Не могу сказать, что я одобряю впечатление, которое у него сложилось о тебе, — мрачно заметил Ноа, в то время как его руки начали блуждать по моим бедрам, дразня меня еще больше.

Из моей груди вырвался стон, и я жадно набросилась на его сердито сжатые губы, слегка их прикусывая.

Зуд захлестнул меня с головой и все, о чем я могла думать, было выпуклостью в брюках Ноа и предвкушением удовольствия от его восхитительно огромного члена внутри меня.

Наши губы сомкнулись в глубоком поцелуе, от которого у меня закружилась голова. Я вложила всю страсть в этот поцелуй, скользя языком у него во рту и пробуя его на вкус. Руки Ноа скользнули ниже и крепко сжали мою попку, после чего я ощутила, как его пальцы уже скользят у меня под юбкой. Моя кожа откликнулась на эти прикосновение приятным покалыванием и чем выше поднимались его руки вверх по моему телу, тем больше я погружалась в пучину страсти.

— Где твои трусики? — спросил Ноа, издавая легкий стон, когда его руки опять вернулись к моей, теперь уже обнаженной, попке.

— Дома, — ответила я, покусывая его за нижнюю губу. — Не хотела лишних швов.

Я выгнула спину, чтобы его руки снова могли проскользить по гладкой коже, как бы намекая о продолжении.

Это было последней каплей в трезвом самоконтроле Ноа и его жгучее желание выплеснулось через край. Он свирепо зарычал, впиваясь в мои губы яростным поцелуем, и обхватив меня за бедра, поднял вверх, я же только с нетерпением обхватила его ногами вокруг талии. Спустя пару секунд я лежала на столе, прижатая твердым телом Ноа, которое сводило меня с ума. С одной стороны от меня лежала стопка бумаг, но мне было не до них. Мои жадные пальцы потянулись к его рубашке и начали расстегивать крошечные белые пуговички. Мне нужно было чувствовать как его теплое, горячее, обнаженное тело прижимается ко мне. Я с силой выдернула рубашку из-за пояса и засунула под нее руки, пытаясь притянуть его тело еще ближе, еще сильнее ко мне.

— Я польщен тем, что ты выбрала меня, — прошептал Ноа, теплым дыханием лаская мою чувствительную кожу.

Упс…. Он подумал, что я два дня ждала, когда увижу его снова, чтобы заняться с ним сексом? Мило конечно, за исключением того, что это было не так. Сейчас не время и не место разуверять его в этом, но все же…. Скользнув пальцами по соскам Ноа, я начала играть с ними, пытаясь отвлечь моего мужчину, но Ноа не позволил мне уйти от этой темы. Он немного отстранился от меня и с серьезным видом спросил:

— У тебя с Зейном возникли проблемы?

Я подумала бы, что он действительно озабочен этим, если бы не намек на самодовольство в его голосе. Ноа ненавидел моего любовника-вампира. Больше всего он ненавидел делиться мной.

Вампиры и падшие ангелы ладили постольку поскольку, так как обойтись друг без друга вовсе они не могли. Оба были привязаны к смертным, когда их изгнали с Небес. Но в то время как Серимы надеялись в конце концов вернуть благосклонность Небес, то вампиры не стали дожидаться прощения и ступили на другой путь. Они продали свои души Люциферу в обмен на крылья и погрязли в пучине себялюбия и разврата.