Он убрал прядь волос с моего лба и слегка улыбнулся, показав ослепительно белые зубы. Красивые, ровные зубы. Ни намека на клыки.

— Ты выглядишь испуганной, ma belle.

— Кто ты? — Хриплый стон застрял у меня в горле. — Что ты собираешься со мной сделать? — То, как это прозвучало, больше походило на приглашение, чем на испуганный вопрос.

Он, казалось, забавлялся моей пьяной настороженностью. Его рука погладила мои волосы, затем мягкую, разгоряченную кожу моей руки, и Зуд начал переходить от боли к сильному удовольствию. У меня перехватило дыхание.

— Можешь звать меня Люк. И я здесь, чтобы помочь тебе, хочешь верь, хочешь нет.

— Прости меня, если я предпочту не верить, — прошептала я. — Ты следил за мной. — При намеке на улыбку снова появилась пульсирующая боль, более мучительная, чем прежде.

— Верь, во что хочешь, — сказал он, лукаво улыбаясь и поднимая мою руку. Он перевернул ее, осмотрел и поцеловал ладонь. — Я хочу только помочь красивой женщине в беде. И тебе нужна помощь. Мне кажется, твой приятель подсыпал что-то тебе в бокал.

Он это сделал? А я то думала, что все дело в алкоголе и Зуде.

— Ублюдок дал мне рогипнол? — пробормотала я, опять прижимая руку к его рту. Неудивительно, что он не потерял сознание, как тот разносчик пиццы, когда я дотронулась до него. Что-то в наркотике мешало моим силам.

Он кивнул и еще раз поцеловал мне руку.

От его прикосновения по моему телу пробежала дрожь. Хотя не знала его и не доверяла ему, он был здесь, и я нуждалась в нем. Я не отстранилась, просто смотрела на него затуманенными, вожделеющими глазами.

Рука Люка погладила мою руку, нежно массируя напряженную плоть. Ужасное, жгучее напряжение уменьшилось, медленно сменившись пульсирующим желанием — долгожданной реакцией. Я выгнулась под его нежным прикосновением, молчаливо выражая ему признательность.

— Лучше? — Его дразнящий шепот скользнул по моей коже. — Еще?

Правильным ответом являлось «Нет» или «Помогите, полиция», хотя все, о чем я могла думать, заключалось в этом успокаивающем прикосновении и в том, как оно действовало на мое измученное тело.

Его рука скользнула по моему плечу, к пуговицам, которые бежали вверх по моему легкому летнему топу цвета хаки.

— Тебе все еще больно от одежды?

Так оно и было. Даже сейчас кружево лифчика впивалось в мою чувствительную кожу и причиняло мне боль. Я кивнула, затаив дыхание, когда его длинные загорелые пальцы замерли возле первой пуговицы, затем расстегнули ее, обнажив несколько дюймов моей бледной кожи. Странные янтарные глаза не отрывались от моего лица, словно желая убедить меня, что он здесь для моего удовольствия, а не для своего.

Еще одна пуговица, потом две, потом еще, а потом ткань разошлась и обнажила перед ним мою кожу, чашечки лифчика казались ослепительно фиолетовыми в бледном свете гостиничного номера. Затем он опустил глаза, и выражение его лица слегка изменилось, от нейтрального до зачарованного.

— Ты прекрасна.

— Входит в мои обязанности, — пробормотала я, выгибая спину и пытаясь направить свою жаждущую грудь к его ласкающей руке. Но он, казалось, не обращал внимания на мои желания, его темная рука скользила по моему животу, поглаживая мягкую плоть там.

Я откинулась назад, зачарованная этой большой рукой, которая обводила мой пупок, потом скользнула вниз и под спину. Ловким движением он поднял меня в сидячее положение, его другая рука скользнула мне за шею.

— Это займет всего мгновение, ma belle.

С этими успокаивающими словами, звенящими в моих ушах, он стянул с меня расстегнутый топ.

Прохладный воздух чудесно ласкал мою плоть. Чем больше одежды с меня снимали, тем лучше я себя чувствовала, даже несмотря на то, что Зуд не получал облегчения. Я тихо вздохнула от удовольствия и снова обняла его за шею, пытаясь притянуть к себе для поцелуя.

— Non, chérie, — сказал он, одарив меня еще одной белозубой улыбкой, которая свела меня с ума. — Ты пьяна и не ведаешь, что творишь.

— Я довольно хорошо понимаю, что творю, — сказала я раздраженно, но позволила ему отодвинуться от меня. В конце концов, я не могла объяснить ему, что напилась, потому что очень нуждалась в сексе. Или что я суккуб. Который проклят.

Некоторые вещи просто не обсуждаются при первой встрече

Однако я не вырывалась из его объятий, и он, казалось, не спешил меня отпускать. Его руки скользили вверх и вниз по моей спине, поглаживая и лаская меня, как будто я была кошкой, и я выгнулась от удовольствия, мои бедра плавно покачивались на кровати.

Его янтарные глаза задержались на мне, когда он расстегнул крючки на моем лифчике, а затем помог мне стряхнуть раздражающую ткань с моего тела. Последний неприятный предмет одежды исчез с моей груди, и он мягко опустил меня обратно на кровать.

Я слегка задрожала от предвкушения, когда его взгляд снова скользнул по моему телу.

— Ты очень красивая, — сказал он, снова скользя рукой по моему животу.

— Ты уже говорил это, — невнятно пробормотала я, хотя это не обеспокоило меня, как обычно случалось, когда мужчины комментировали мою внешность. Наверное, я уже слишком далеко зашла из-за Зуда.

Ожидала, что он начнет пялиться на мою грудь и, как любой нормальный мужчина, захочет меня полапать. Но мой таинственный незнакомец лишь коснулся моей кожи, размял напряженные плечи и оставил после себя ужасную боль.

Карман его пиджака завибрировал.

Нахмурившись, он достал из кармана телефон, открыл его и поднес к уху. Другая его рука осталась на моей обнаженной коже, лаская.

— Да?

Тишина. Затем он сказал:

— В безопасности. Тебе не о чем беспокоиться. — Еще одна пауза и улыбка. — Я позабочусь о наших интересах, друг мой. Верь. — Он захлопнул телефон и снова уставился на мою раскрасневшуюся кожу. — Друзья. Они всегда звонят в самое неподходящее время.

Я хотела, чтобы его руки снова были на мне, и выгнулась на кровати, намекая на это.

Он понял намек. Убрав телефон, он обеими руками скользнул ниже по моему телу и потянул за шорты. Они снялись одним быстрым рывком и мгновенно упали на пол, оставив меня только в белых хлопчатобумажных трусиках.

При виде их у Люка вырвался смешок, и он легонько коснулся талии.

— Не то, чего я ожидал от такой женщины как ты.

— Ты о чем? — выдохнула я, дрожа в ожидании, когда он потянет за эластичную ленту на трусиках и обнажит мою ноющую плоть. Я горела желанием, чтобы он опустился на меня и овладел, избавил от этой бесконечной муки.

Однако в его кармане снова зазвонил телефон, и он недовольно поджал губы. Он вновь взял мою руку и поцеловал тыльную сторону.

— Похоже, сегодня не наша ночь. Я оставлю тебя немного поспать, ma belle. Может быть, в следующий раз, когда мы встретимся, ты не будешь так пьяна, а я не буду таким уж джентльменом, а?

Кажется, мне придется соблазнить его, чтобы получить хоть какое-то облегчение. Я скользнула ладонями к его промежности и соблазнительно потерла ее. Он мог сказать «нет», но его тело определенно говорило «да», если то, что находилось под моей ладонью, было хоть каким-то признаком.

— Ты мне нужен, — просто сказала я.

Он подмигнул мне, наклонился и целомудренно поцеловал в щеку.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, дорогая. У тебя есть моя визитка, если я тебе понадоблюсь.

Вот так просто он встал и ушел.

Думаю, что слухи о том, что бабушкины панталоны отпугивают мужчин, оказались правдой.

Шесть часов спустя я уставилась на красные цифры на часах, ненавидя жизнь. И пиво. Именно в таком порядке.

Самая худшая вещь для суккуба в пьяном угаре? Ты не можешь потерять сознание, несмотря ни на что. Я поняла это в какой-то момент после того, как мой предыдущий кавалер бросил меня. Следующие несколько часов я тупо таращилась в телевизор, пока беззвучно крутили рекламные ролики. Мое зрение все еще оставалось расплывчатым, и мне казалось, что мой рот не может оставаться закрытым, и я обслюнявила себя.