Но я не успела додумать эту мысль. Кейран выпрямился, и что-то мелькнуло в его глазах. Странно, но мне показалось, что это было облегчение. Словно я только что освободила от возможности… притворяться? Но это было невозможно. Он же не притворялся, он действительно выпил обратный эликсир!

В следующий момент Кейран спокойным, неторопливым шагом подошёл к Брайскому и остановился напротив него.

– Я приношу свои извинения, – произнёс он.

Кто-то из свиты нервно рассмеялся. У меня отвисла челюсть. Что?!

Да, наверное, этого следовало ожидать. Но я была разочарована всё равно.

Брайский расхохотался:

– Да ты действительно ничтожество, а не мужчина! Может, мне повторить урок?

Кейран коротким оценивающим взглядом окинул Брайского, и моё сердце вдруг забилось быстрее. Это был взгляд полководца, а не труса.

– Представь, что ты ударил не меня, – произнёс он. – Представь, что ты ударил мою жену. Так будет гораздо понятнее.

В следующий миг жёсткий удар оттолкнул Брайского в мою сторону и сбил его с ног. Брайский охнул, но не успел встать: быстрым отточенным движением Кейран бросился на него, схватил в охапку, оттащил на террасу – я едва успела ахнуть – и вышвырнул в окно.

Никто из придворных даже не успел броситься на помощь.

Я потёрла глаза, глядя на ворочающегося в зарослях Брайского. Мне это не почудилось?

– Итак, я снова приношу свои извинения, дорогая. – Кейран повернулся ко мне. – Вам, разумеется, а не Брайскому.

– Надо же, – слабо выдавила я. – А я вот с первого раза не догадалась, что вы извиняетесь именно передо мной. Долго до меня доходит, понимаете ли. И за что же вы приносите, гм, извинения?

Мой муж поднял бровь:

– А это не очевидно? Кровь запачкала ковёр. Я знаю, вы не любите беспорядок.

– Я… э-э… смогу с этим жить, – нашлась я. – Пожалуй.

– Рад это слышать.

Кейран смерил взглядом поднимающегося за перилами Брайского.

– У меня очень хорошее воображение, – произнёс он негромко. – Ещё одна подобная выходка, и, боюсь, придётся чистить не только ковёр, но и шторы. Мы друг друга поняли?

Брайский выпрямился, глядя на него с ненавистью.

– Прекрасно поняли, – процедил он.

– Ну и хорошо.

Кейран взглянул на меня, и я уловила в его взгляде что-то наподобие просьбы. Словно он хотел сказать что-то, но его роль… Тьфу ты, какая роль? Обратный эликсир не давал ему сказать это!

Я тряхнула головой. Ладно, главное, я поняла, что мой муж хотел выразить.

– Убирайтесь, герцог, – проронила я. – Или «пошёл вон, Брайский», как вам понятнее. Через сад, не через мои покои. Больше вы эту дверь не переступите. И, поверьте, я способна выразиться и похлеще, если ещё раз увижу вас в своей гостиной без приглашения.

Брайский бросил на меня взгляд исподлобья. Я уже ждала следующего оскорбления, но он кинул взгляд на Кейрана, сощурился – и, махнув своей свите, исчез в саду.

Я уже ожидала, что его свита попрыгает за ним с перил террасы, но вместо этого придворные попятились к двери. Двое, я заметила, отвесили Кейрану глубокие поклоны.

Граф Холли задержался.

– Герцог, может быть, нам, м-м, встретиться на днях? – предложил он вкрадчиво. – Поговорить, обсудить разные вопросы… я бы с таким удовольствием заново изучил ваш изменившийся и обновлённый характер во всех подробностях…

Лицо Кейрана оставалось каменным, и я запоздало вспомнила, что послать Холли подальше он не может.

– Граф Холли, – ангельским голосом произнесла я. – Мне кажется, вам пора.

Холли бросил оценивающий взгляд на Кейрана и, казалось, хотел ещё что-то сказать, но в итоге, коротко поклонившись, вышел.

Мы остались вдвоём.

– Ф-фух, – после долгой паузы выдохнула я. – Что это было?

– Понятия не имею, – безмятежно отозвался мой муж. – Чаю?

Мы посмотрели друг на друга.

А потом одновременно расхохотались и долго, долго не могли остановиться.

Следующим утром Аннабель, захлёбываясь от восторга, рассказывала мне, что история, как мой муж расквасил физиономию Брайского и вышвырнул того через окно, то бишь скинул с террасы, обошла всю столицу и бывшего опекуна Гиллиана теперь высмеивают во всех гостиных. А также Аннабель добавила, что имя моего мужа начали вновь произносить с уважением, что не могло не радовать.

Хотя одновременно и огорчало: ну каким надо быть недалёким малым, чтобы считать, что тот, кто дал противнику в морду сильнее, тот и победил?

Как-то глупо это звучало. У кого больше силы и власти, тот и прав? А откуда он взял эту власть и справедливо ли это вообще? Вот у Эдарда власти было – хоть залейся, и что из этого вышло? А Гиллиан? Если бы сейчас случилось чудо и гильдии, суды, Ассамблея, сиенцы и остальные аристократы оставили его в покое, отдав ему всю власть, каким бы королём он стал?

Что-то мне подсказывало, что вряд ли очень хорошим. И даже если бы королём стал мой муж, а я, такая красивая, очаровательная и смело угрожающая Брайскому, дерзящая королеве и выпроваживающая графа Холли подальше, стала бы королевой…

Я всё чаще думала, что это было бы не такой уж и хорошей идеей. И не только потому, что это опасно и несёт с собой слишком много забот. Просто… достаточно ли у меня знаний, житейской мудрости, здравого смысла, умения идти навстречу, доброты, наконец? И смог бы потом Кейран передать власть кому-то достойному? Что, если наш сын, как сын короля Родерика, оказался бы легкомысленным и эгоистичным парнем? Или кем-то вроде Гиллиана, ещё недавно совсем не желающего править? И что, насильно его кормить котлетами с солонским эликсиром?

Я вздохнула, обхватив голову. От таких мыслей у кого угодно мигрень начнётся.

Раздались шаги, и Кейран вошёл в гостиную, перебирая конверты.

– Письма от восторженных поклонниц? – слабо съязвила я.

– Увы, нет, – рассеянно отозвался Кейран. – Но у меня есть для вас интересная новость.

– Какая?

Кейран остановился у моего письменного стола, где я читала очередной том об истории Ассамблеи.

– Её величество устраивает бал.

Я моргнула. Мне показалось, что я ослышалась.

– Что?!

– Думаю, она куда радостнее устроила бы охоту с парочкой несчастных случаев, но бал, похоже, её тоже устраивает, – проронил мой супруг. – Эдард ещё не встаёт с постели, и его самочувствие остаётся без перемен, но, видимо, Валери сумела к нему подольститься, раз он милостиво дал своё соизволение. Сам он продолжит отдыхать в своих покоях, но, разумеется, её величество и его высочество принц-регент будут присутствовать.

– Вот счастье-то, – вздохнула я. – Думаете, королева Валери попробует подольститься к Гиллиану?

– Вне всякого сомнения, – пожал плечами Кейран. – Хотя вряд ли это ей удастся. Гиллиан будет смотреть только на вас.

Сомнительное счастье.

– Вот уж нет, – возразила я. – Мы-то под домашним арестом, забыли, ваша светлость?

– У меня великолепная память, ваша светлость, и обратный эликсир этого не отнимет, – парировал Кейран прохладно. – Нет, я не ошибся. Вам и мне, – он вскрыл парчовый конверт, – пришли приглашения. И отказаться, как мне намекнули, будет неблагоразумно.

Передо мной упали два листка с золотым обрезом. Я мгновенно схватила их, проверяя имена и даты.

Послезавтра.

Я решительно подняла взгляд на мужа.

– Но я не собираюсь отказываться, – твёрдо сказала я. – Я хочу пойти. Хочу показать, что я не боюсь Валери. И если Гиллиану понадобятся ваши советы, то бал – лучшее время их дать.

Кейран вздохнул и присел на край стола.

– Советы… – задумчиво произнёс он. – Давать Гиллиану советы куда опаснее, чем вы думаете, леди Тиса. Вам не приходило в голову, что я жив исключительно по той причине, что Валери напоила меня обратным эликсиром?

Я вновь моргнула. А ведь Валери говорила что-то подобное в казематах… что Кейран должен быть благодарен, что она сделала его слабаком!

– Хотите сказать, иначе она послала бы за вами убийц? – уточнила я.