Граф Холли принял делано обиженный вид.

– Я? Ваша светлость, пусть я совершаю ошибки, но не такие, чтобы назначать себе подобное наказание на всю жизнь!

Я невольно улыбнулась. Да уж, Камилла тот ещё приз.

Холли отвесил мне ещё один изящный поклон и двинулся прочь по коридору.

– Вижу, в Ассамблее будет весело, – пробормотала я, глядя вслед этому прохвосту. Впрочем, если Холли действительно помог Кейрану, пусть его. На радостях я даже мачеху с Камиллой готова была простить, лишь бы никогда их больше не видеть. Или хотя бы лет десять. Или двадцать. Лучше, конечно, пятьдесят.

Но тут двери королевских покоев распахнулись передо мной, и я, выпрямившись, прошла вперёд за молодым придворным.

Прямо к королевскому кабинету.

*

Гиллиан сидел за столом, углубившись в бумаги, но тут же вскочил, едва я вошла.

– Столько дел, – почти виновато сказал он. – Ничего не успеваю. Но я очень рад тебя видеть.

Вблизи я видела странные следы на его шее, уходящие вниз. И я не могла не заметить, как болезненно Гиллиан поморщился, переступая с ноги на ногу.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я. – Королева сказала, что тебя пытали, и это ужасно.

Гиллиан отвёл взгляд.

– Прости меня.

– За что? – вырвалось у меня, но я тотчас же мысленно выругала себя за этот вопрос. Понятно же за что.

– Обратный эликсир, – просто сказал Гиллиан. – Я не выдержал, было так больно… там… – Он покраснел и вновь отвёл глаза. – Я рассказал Валери, что у тебя с собой может быть флакон обратного эликсира. И она использовала его против тебя, да?

– Мне не за что тебя прощать, – честно произнесла я. – Было не очень-то весело, но я выпила эликсир, и ничего не случилось. То есть мне пришлось побороться с прежними воспоминаниями, но всё кончилось хорошо.

Гиллиан долго смотрел на меня в молчании.

– То есть ты отказалась от прежней себя, – наконец сказал он. – Окончательно отказалась.

Я выдавила улыбку.

– Лучше считать, что я обрела себя. Гиллиан, не нужно себя винить. Виноваты не ты и не я, а королева. Вот пусть и отдувается у себя в каземате. – Мои глаза зажглись. – Кстати, а она ведь там пожизненно, да?

Гиллиан тоже не выдержал и улыбнулся, но тут же вновь помрачнел и покачал головой.

– Я не могу себя не винить.

– Пытки – это ужасно, и никто не виноват, что не может их выдержать, – твёрдо сказала я. – Это я знаю наверняка.

– Это ты так думаешь. Ты женщина.

– Уверена, что Кейран тоже так думает.

– А я уверен, что Кейран никогда бы не признался, – с горечью сказал Гиллиан. – Может быть, он и впрямь больше тебя достоин, чем я.

Я шагнула к нему и положила руку на плечо.

– Гиллиан, ты достоин престола, – тихо сказала я. – Целого королевства и огромного дворца с кучей, гм, очень лояльных придворных. Или не очень лояльных, но они все под твоим крылом. Ты отвечаешь за всё это, ты сильный и честный. И ты достоин всего, что у тебя есть. Достоин, – повторила я. – По-настоящему достоин. Иначе Ассамблея ругалась бы куда дольше, прежде чем вручить тебе трон.

Гиллиан невесело улыбнулся.

– Поверь, я ещё наслушаюсь их ругани по самую макушку.

Он повернулся к столу.

– Забавно, – негромко сказал он. – Именно здесь, в кабинете моего отца, хранился обратный эликсир. Я стою здесь и ясно чувствую, что ощущал Родерик, когда пил его.

– Что? – тихо спросила я.

– Себя, – просто сказал Гиллиан. – Он знал себя, знал свои желания, свой характер, свою силу. Он не изменил себе. И никакой эликсир не смог разбить его веру и его мечту.

Грустная улыбка.

– И твою тоже. Ты оказалась такой же сильной, как и твой муж.

– Как и ты, – напомнила я. – Ты отказался от солонского эликсира. Это тоже способ не изменить себе. И достиг трона сам.

Гиллиан хмыкнул.

– С небольшой помощью от Кейрана, – поправилась я. – Очень небольшой.

Мы обменялись заговорщицкими усмешками. А потом повисла неловкая тишина.

Я немного подождала и шагнула назад.

– Мне пора идти, наверное, – нерешительно сказала я. – Всё-таки я замужем, а мы наедине. Не нужно, чтобы пошли слухи.

– Я понимаю. – Гиллиан помедлил. – Просто… трудно с тобой расстаться.

Он вскинул голову и вдруг улыбнулся мне по-настоящему.

– Будь счастлива, – произнёс он. – Кейран очень тебя любит.

«Я его тоже», – ответила я одними глазами.

– И ты будь счастлив, – просто сказала я. – И… пусть всё будет не так плохо, как при Эдарде, ладно?

– Клянусь, – серьёзно сказал Гиллиан.

Я улыбнулась ему на прощание. Юноше, который был первой любовью прежней меня. Молодому королю, с которым мы теперь увидимся наедине очень и очень не скоро.

Наверное, так и должно быть.

Я помешкала ещё несколько секунд, вбирая в себя будущее воспоминание. И, молча присев перед его величеством, вышла.

Я зашла в нашу спальню. И не узнала её.

Кадки с осенними деревьями окружали постель, сбросив несколько золотистых листьев на подушку. Горшки с дикими розами украшали подоконник, и вьющиеся ветви, усыпанные белыми цветами, поднимались чуть ли не до карниза. У окна белел накрытый стол, но блюда, скрытые от глаз, оставались загадкой. Лишь три белоснежные кувшинки плавали в серебристом подносе, накрывающем таинственный ужин.

Словно я оказалась в диковинном саду, который остановился у нас в спальне на пикник. И не скажу, чтобы мне это не нравилось.

– Похоже, в моём саду появилась лесная нимфа, – послышался знакомый голос от входа.

Я обернулась, не сдержав улыбку.

– Вы решили заделаться садоводом?

– Что-то в этом роде. – Кейран кивнул на кадку с серебристым клёном. – Эти деревья и цветы должны были высадить на днях в саду. Я попросил, чтобы эту ночь они провели здесь.

– Отличная идея, – искренне сказала я.

– Думаете?

Кейран подошёл ко мне. В полурасстёгнутой рубашке, с влажными после ванны волосами, мой муж выглядел усталым – и одновременно великолепно мужественным.

Мой муж. Подумать только!

– А фейерверки? – спросила я, не нашедшись, что ещё сказать. – Всё-таки Ассамблея избрала нового монарха, впереди коронация. Разве это не повод?

– Фейерверков не будет, – покачал головой Кейран. – Его величество распорядился потратить эти деньги, чтобы раздать еду по всей столице. Пироги с мясом и яблоками, чай, жареное мясо и сладости, сметанные кексы… думаю, горожане останутся довольны. И гильдия пекарей и мясников тоже – когда дворец оплатит им счёт.

– Как прагматично, – вздохнула я.

– Зато вкусно. – Его руки легли мне на плечи. – Хотя я сказал бы, что существуют гораздо более изысканные… лакомства.

Я почувствовала, что краснею. Это он о моих поцелуях?

– Хм?

Вместо ответа руки Кейрана соскользнули с моих плеч, и он подошёл к таинственному столику. Накрывавший еду поднос с кувшинками незаметно исчез со стола, переместившись на изящный комод рядом с сиреневой орхидеей, а я увидела…

Хрустальная вазочка истекала самым изысканным мороженым, которое я когда-либо видела в жизни. Под волнами взбитых сливок и дерзко-алой вишенкой переливались белые шарики с карамелью, из которых выглядывали грецкие орехи. А на дне таилось тёмное озерцо горького шоколада.

– С кухни принесут любое, какое вы только пожелаете, – серьёзно произнёс Кейран. – Я слышал, главный повар творит чудеса с ломтиками манго.

– Это вы творите чудеса, – прошептала я, не отводя взгляда от мороженого. Я протянула руку, и пальцы Кейрана легли в мои. – Вот это да!

– Вас целую жизнь не баловали мороженым. – Его губы вдруг оказались у самого моего уха. – Я планирую это изменить.

Я сделала глубокий вздох и повернулась к Кейрану.

– Блестящий план, – прошептала я.

В следующий миг вишенка, измазанная взбитыми сливками, оказалась у моих губ. Не думая, я мгновенно обхватила её губами и проглотила, ощутив на кончике языка сахарную пудру.