– Ничего, – просто ответил Кейран из-за ширмы. – Просто свободное допущение.

Ну-ну. Главное, чтобы оно не стало слишком свободным. Я аккуратно оправила белоснежную сорочку, которая полностью скрыла мои ноги. Нет-нет, у нас очень несвободная и скованная светскими условностями супружеская ночь! С очень, очень уставшей герцогиней.

Хотя Кейран прав, наверное: так уютно я не чувствовала себя ни с кем и никогда.

Я вышла из-за ширмы. Кейран уже устроился в постели, по привычке закинув руки за голову.

– Вы великолепны, – произнёс он, окинув меня взглядом с ног до головы. – Кстати, я говорил, что материя этих сорочек весьма тонка? Практически… полупрозрачна?

Я поспешила нырнуть под одеяло. К счастью, кровать оказалась более чем широкой, чтобы можно было свободно разместиться вдвоём.

Кейран дёрнул за шнур, и лампы погасли. Остался лишь предрассветный сумрак за окном.

– Ужасно устала, – пробормотала я. – Но спать почему-то не хочется.

– Знакомое ощущение.

Я покосилась на супруга.

– А вы так же себя чувствовали после битвы? Или очередной интриги во дворце?

– По-разному бывало, – мягко отозвался Кейран. – Когда речь шла только обо мне, я засыпал тут же. Чаще всего я волновался о Родерике.

– А сейчас? Волнуетесь обо мне?

– Этого я не говорил.

– Но подумали!

Тихий смех в предрассветных сумерках.

– Всё может быть.

Я расслабилась, положив ладонь под подушку. Шёлковая постель дарила приятную прохладу, и близость Кейрана тоже была приятной и даже, пожалуй, пьянящей, хоть и немного опасной. Как-никак, он был моим интриганом и победителем.

– Всё-таки как у вас всё это получилось? – произнесла я задумчиво. – И что будет дальше? Неужели ваши планы будут сбываться дальше, пусть уже и без вас? Или всё рухнет в тартарары?

– Понятия не имею, – отозвался Кейран в темноте. – Хотя я поставил бы на первое.

– На победу? И на то, что королеве ничего не достанется? Погодите, но тогда что будет дальше? И как всё может пойти «как надо», если вы не будете управлять каждым шагом своего плана? Как вы можете изменить хоть что-то, сидя здесь? Особенно… ну… ведь вы хотите, чтобы… – я понизила голос, – ну, вы понимаете.

Чтобы я стала королевой, а Кейран управлял бы от моего имени. Но я всё-таки не стала произносить это вслух.

– Вы боитесь выражаться свободно, – заметил Кейран. – Даже если нас никто и не подслушивает. Думаете, сейчас самое время делиться далеко идущими планами?

– Ну…

– Представьте себя на моём месте. Будь вы прежней Тисой, влюблённой в своего принца по уши и готовящей важную интригу, – голос Кейрана стал мягче, – вы бы никогда не открыли Гиллиану свои замыслы.

– Почему?

– Слишком опасно. Леди Тиса не сказала бы Гиллиану ни одной фразы, знай она, какому риску его подвергает. А я знаю.

– Сказала бы, – твёрдо сказала я.

– Хорошо, – легко согласился Кейран. – Допустим, вы сказали бы. А я не скажу.

– Вот так?

– Вот так. – Кейран сжал мою руку. – Но вы узнаете многое совсем скоро, Тиса. Просто наберитесь терпения.

Я открыла рот… и закрыла его.

Мне очень хотелось знать планы Кейрана. Очень. Но понимать, что он настолько заботится обо мне, было ужасно трогательно, и я не хотела спугнуть это ощущение.

И, в конце-то концов, я всегда могу расспросить его завтра. Или послезавтра.

Я зевнула, пододвигая подушку поближе к подушке мужа. И, почувствовав, как его рука осторожно обхватывает меня за плечи, не без удовольствия подумала, что спать, кажется, мы будем в обнимку. Хотя я и буду в очень, очень длинной сорочке.

…Кейран. Интриган и победитель, подкармливающий бельчат орехами, а также обладающий поистине ледяной невозмутимостью. Кажется, что это всё ещё целиком и полностью он, властный и сильный Кейран Дуартский, мой муж, с которым я познакомилась в его герцогстве. Совершенно не изменившийся. Но это иллюзия.

Но даже если так, похоже, эта иллюзия мне нравится. Очень.

«Кейран», – подумала я, улыбаясь с закрытыми глазами и обнимая его в ответ.

И с этой мыслью заснула.

Следующие дни прошли неожиданно спокойно, даже уютно.

К собственному удивлению, я научилась наслаждаться своим необычным медовым месяцем. Оладьи по утрам, вишнёвое варенье, каша под серебряной крышкой, скворчащая глазунья и ледяной апельсиновый сок, птицы в саду, щебечущие над новой кормушкой…

А ещё новые платья, заказанные Кейраном для меня, мои собственные заказы местным мастерицам и книги из дворцовой библиотеки. Мы были фактически заперты в собственных покоях, но радоваться жизни это не мешало. Даже давешний бельчонок пару раз запрыгивал на подоконник, но, стащив орех, немедленно исчезал, взмахнув хвостом.

Солнечная погода в саду, казалось, длилась вечно, и я наслаждалась чтением на террасе, рассеянно хрустя яблоком. Кейран тоже расслаблялся с книгой, а порой, устроившись на диване, даже погружался в полуденный сон. Так, словно ничто его не беспокоило.

У нас практически не было визитёров. Я приняла герцогиню Лонтре и двух её фрейлин, но визит был коротким и официальным. В присутствии фрейлин мы не упоминали ни об обратном эликсире, ни о положении её величества, но я читала жалость в глазах герцогини, и, что уж там, мне не было это приятно.

Союзники Кейрана его не навещали, хотя нам позволены были гости. Впрочем, Кейран получил от них несколько писем. Коротких, с обтекаемыми формулировками, в которых не было ни слова о политике. Кейран читал их, и его глаза странно поблёскивали, но, когда я спрашивала Кейрана, что означает этакая загадочная улыбка на его губах, он лишь вновь улыбался. Честно, для подчинённого и смирного мужа он был совсем уж таинственен и независим!

Основные дворцовые новости я узнавала от Аннабель и мадам Форшмит. И новости оказались весьма интересными.

Раздражённые сиенцы в очередной раз повысили поборы в своих поместьях, фактически разоряя их. Я подозревала, что они боятся, что королева не вернётся на трон, и желают получить своё звонкой монетой, прежде чем их выгонят пинком под зад.

Однако так поступали отнюдь не все сиенцы. Некоторые оказались обычными придворными приспособленцами и, без колебаний оставив королеву, неплохо устроились при Гиллиане. Остальные заняли нейтралитет, внимательно выжидая и следя за балансом сил. Впрочем, я подозревала, что за балансом сил сейчас следили все. Сможет ли Гиллиан лавировать между сиенцами, придворными и Ассамблеей? Ополчатся ли на него сторонники королевы? И что будет делать сама Валери, фактически оказавшись взаперти?

Меж тем состояние Эдарда не менялось к лучшему. Аннабель прошептала, что ходят слухи, что оно даже ухудшается. В любом случае было похоже, что больной и слабый король на троне не удержится, разве что Валери будет терпеть его в качестве марионетки какое-то время. Если Валери победит, разумеется.

Что было не так уж и очевидно: пока ни о каких признаках беременности мы не слышали, за исключением классических слухов об утренней тошноте.

Впрочем, было ещё рано, слишком рано.

Время замерло, пока двор наблюдал и ждал. И мы с Кейраном, оставшись наедине с вынужденным бездельем, ждали тоже, время от времени перехватывая крохи новостей.

Больше всего меня интересовало, как справляется Гиллиан. Увы, именно об этом я знала очень мало. Один-единственный полуночный визит принца объяснил бы многое, но Гиллиан рисковал бы слишком многим, нарушив указ короля. Королева, чьи люди наверняка следили за принцем день и ночь, не упустила бы такого шанса.

Я тряхнула головой, вырываясь из раздумий. Солнце уже село за деревьями, и, чтобы продолжать читать, нужно было зажечь лампы. Но мне было приятно сидеть в сумерках. Можно было представить, что никакого дворца нет, а я вновь нахожусь в герцогском особняке и не имею никакого отношения к королевскому двору и его интригам.

Я зевнула. Хорошо было бы поехать домой. Скорее бы выяснилось, что Валери не беременна. Тогда Гиллиан займёт трон окончательно и…