Он посмотрел на часы.

— Доклад через месяц. Бронеспинки, рации, налёт, тактика. Конкретные цифры и сроки.

В машине Сергей откинулся на спинку. За окном проплыли ангары, стоящие в ряд самолёты, взлётная полоса.

Тысяча триста машин к июню. Мало. Но если удвоить, если успеть с моторами, с заводами, с лётчиками.

Тринадцать месяцев. Можно успеть.

Нужно.

11 мая 1940 года. Москва, Кремль

На столе лежал доклад Шапошникова. Сорок три страницы машинописного текста, карты, схемы. Сергей перелистывал, читал, делал пометки карандашом.

 «Операция Везерюбунг. Вторжение в Данию и Норвегию. 9 апреля 1940 года».

 Дания капитулировала за шесть часов. Норвегия держалась два месяца, но итог был предрешён с первого дня.

 Сергей остановился на странице с картой. Шесть точек высадки, отмеченных красным: Осло, Кристиансанн, Ставангер, Берген, Тронхейм, Нарвик. Линии от каждой — маршруты кораблей. Стрелки вглубь страны — направления наступления.

 Он перелистнул. Таблица времени высадки. Осло: 5:20. Кристиансанн: 5:10. Берген: 5:15. Ставангер: 5:25. Тронхейм: 5:30. Нарвик: 5:15.

 За двадцать минут шесть городов на протяжении тысячи трёхсот километров береговой линии. Немцы ударили везде одновременно.

 Сергей достал блокнот, записал: «Синхронизация. Как обеспечили?»

 Следующая страница. Состав сил по группам. Осло: крейсер «Блюхер», два лёгких крейсера, четырнадцать транспортов. Две тысячи солдат первого эшелона, парашютный батальон на аэродром Форнебу.

 Он пробежал глазами дальше. Берген: четыре крейсера. Тронхейм: крейсер, эсминцы. Нарвик: десять эсминцев, горные егеря. Везде одна схема: удар с моря, десант на аэродром, захват порта и города до того, как защитники организуют сопротивление.

 Парашютисты. Сергей задержался на этом разделе. Форнебу под Осло: сто десять транспортных самолётов Ю-52, батальон парашютистов. Взлёт в 4:50 из Гамбурга, сброс в 6:00, захват аэродрома к 6:20. К семи утра на аэродром сели транспорты с пехотой. К девяти немцы контролировали все дороги к столице.

 Норвежские войска среагировали в половине восьмого. Первые распоряжения штаба — в восемь. К этому моменту немцы держали все аэродромы и порты южной Норвегии.

 Синхронизация. Координация. Связь.

 Он перевернул страницу. Раздел «Применение авиации».

 Люфтваффе начало бомбардировку за час до высадки. Первые удары — в 4:30 утра. Аэродромы Форнебу, Сола, Ваернес. Пикировщики Ю-87 выходили из-за облаков, били по рулёжным дорожкам, ангарам, стоянкам. Норвежские истребители «Гладиатор» горели, не успев взлететь.

 Одновременно — удары по штабам, узлам связи, казармам. Хе-111 шли эшелонами, сбрасывали бомбы по координатам. Казарма в Осло: прямое попадание. Штаб ПВО в Бергене: разрушен. Радиостанция в Кристиансанне: сгорела вместе с оборудованием.

 Сергей остановился на таблице потерь. Норвежские ВВС на 9 апреля: сорок два самолёта. Уничтожено в первый день: двадцать восемь. Из них двадцать три — на земле, не взлетев.

 Первые норвежские истребители поднялись в 7:15. К этому времени немецкие парашютисты уже держали аэродромы. Транспорты Ю-52 садились на захваченные полосы, выгружали пехоту.

 Два часа сорок пять минут. От первого удара до полной потери контроля над небом.

 А немцы знали всё. Где норвежские аэродромы, где батареи береговой обороны, где штабы, где склады. Били точно, быстро, без промахов.

 Сергей отложил доклад. Встал, прошёлся по кабинету. Остановился у окна.

 За стеклом кремлёвский двор. Часовой у ворот, весеннее небо, голуби на крыше. Мирная картина.

 А в Европе война. Норвегия была репетицией. Теперь Франция. Та же тактика, только масштабнее. Парашютисты на мосты. Пикировщики на колонны. Танки через Арденны.

 И везде одно: внезапность, скорость, точность.

 Как немцы это делают?

 Разведка? Агентура? Да, конечно. Но агент не успеет передать координаты колонны, которая движется по шоссе. Наблюдатель на земле не увидит эскадрилью за облаками на высоте трёх тысяч метров.

 Нужно что-то другое. Глаза, которые видят дальше человека. Уши, которые слышат мотор за горизонтом.

 Сергей вернулся к столу. Взял карандаш, записал в блокнот: «Радиообнаружение. Срочно».

 Он вспомнил документалку про Битву за Британию. Летом сорок первого британцы отбились. Меньше истребителей, слабее промышленность, но победили. Почему?

 Радары. «Чейн хоум». Цепь станций на побережье. Двадцать минут форы: операторы видели немецкие бомбардировщики над Францией, истребители поднимались до того, как враг пересекал Ла-Манш. Встречали на подходе, не давали прорваться к аэродромам.

 А что у нас?

 Сергей снял трубку.

 — Поскрёбышев. Кто у нас занимается радиообнаружением?

 Шелест бумаг.

 — Радиолокация, товарищ Сталин. НИИ-9 Наркомата электропромышленности. Руководитель — Берг Аксель Иванович. Контр-адмирал в отставке. Арестовывался в тридцать седьмом, освобождён два месяца назад, восстановлен в звании.

 Арестовывался. Освобождён. Знакомая история.

 — Ко мне. Сегодня, в три. И досье на него.

 — Есть, товарищ Сталин.

 Через десять минут Поскрёбышев принёс папку. Тонкая, не больше десяти листов. Сергей открыл.

 «Берг Аксель Иванович. 1893 года рождения. Контр-адмирал. Радиоинженер. Образование: Петербургский электротехнический институт, 1914. Служба: Балтийский флот, 1915–1922, радиоофицер. 1922–1934 — преподаватель Военно-морской академии. 1934–1937 — руководитель работ по радиолокации в НИИ-9».

 Дальше: «Арестован 11 августа 1937 по обвинению в шпионаже в пользу Великобритании и вредительстве. Обвинение: передача секретных сведений о радиолокационных работах британской разведке через сотрудника Амторга Левина М. Я.»

 Сергей прочёл дальше. Показания Левина: «Берг передавал мне сведения о дальности радиолокационных станций, длинах волн, принципах работы». Экспертиза: «Переданные сведения могли быть использованы для создания аналогичных систем в капиталистических странах».

 Показания самого Берга: «Виновным себя не признаю. Никаких сведений Левину не передавал. Встречался с ним один раз на конференции по радиотехнике в 1936 году».

 Следствие велось восемь месяцев. Берг не признался. Левин показания изменил: «Путаю, возможно, с другим человеком. Берга точно не помню».

 Освобождён в марте 1940. Реабилитирован. Восстановлен в звании и должности. Заключение Берии: «Доказательства вины отсутствуют. Обвинение построено на непроверенных показаниях».

 Сергей закрыл папку. Два с половиной года. Бутырская тюрьма, допросы, камера. За ничто.

 Таких, как Берг, были тысячи. Инженеры, конструкторы, учёные. Арестованные, сломленные или выжившие. Сколько из них могли дать стране радары, танки, самолёты?

 Ежов арестован. Его люди тоже. Но время не вернуть.

 В два пятьдесят Поскрёбышев позвонил снова.

 — Товарищ Сталин, контр-адмирал Берг прибыл.

 — Пусть подождёт пять минут. Потом проводи.

 Сергей встал, подошёл к окну. Пять минут. Стандартный приём перед встречей. Дать человеку время подумать.

 За окном кремлёвский двор. Весеннее солнце, часовой у ворот, голуби на мостовой. Мирная картина. А в приёмной сидит человек, которого два года держали в тюрьме ни за что. Сейчас войдёт. Что скажет? Что подумает?

 Два года Берг провёл в камере. Потом реабилитация, возвращение. Формально — справедливость восстановлена. Но время не вернуть. Здоровье не вернуть. Можно ли после этого работать?

 Берия говорил, Берг держался. Не признался, не оговорил никого. Характер есть. Но хватит ли сил на работу? На строительство радиолокационной сети для всей страны?

 Сергей посмотрел на часы. Четыре минуты. Ещё одна.

 Он вернулся к столу. Открыл блокнот, записал вопросы: «Сколько станций нужно? Сроки? Кадры? Производство?»