Два силуэта склонились над столом, заваленным чертежами. Два человека, которые двадцать лет шли к этому моменту разными дорогами. Теперь дорога одна.

Где-то далеко, за тысячи километров, на полуострове в Балтийском море, другие инженеры работали над тем же. Они были впереди, у них было больше денег и людей, их поддерживала военная машина рейха.

Но они не знали, что в маленьком кабинете на Садово-Спасской двое русских только что пожали друг другу руки.

Сергей смотрел в окно автомобиля. Если он правильно помнил, то именно отсюда в его истории стартовали «тридцатьчетвёрки» на параде… Он не помнил даты… Он не историк. И, возможно, к лучшему.

Машина доставила его после очередной внезапной проверки одного из предприятий. Где-то он читал о таком методе, правда, не мог сказать точно о его эффективности — вот и проверит. Если не забудет, конечно, а сегодня у него запланировано ещё одно важное дело.

Свет пробивался сквозь жалюзи протяжными полосами, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Кабинет, несмотря на размеры, казался тесным от тяжести момента. Табачный дым «Казбека» плыл под потолком мутными облаками, смешиваясь с запахом старого дерева. Странно, раньше он не обращал внимания на подобное.

А вот и посетитель. Королёв замер в дверях. Волосы его напоминали воронье гнездо после урагана, а глаза сверкали лихорадочным блеском человека, который не смыкал век уже третьи сутки. В руках — потрёпанный блокнот, весь в карандашных пометках, сгибах и пятнах от кофе.

Сергей, а ныне товарищ Сталин, аккуратно сложил газету «Правда». На первой полосе зияла фотография, от которой сводило зубы: немецкие танки на фоне очередного захваченного города. Как такая фотография попала в советскую газету? Ответ несложен: он начал аккуратно готовить общественность — как бы сказали в его будущем, которое, хочется надеяться, уже не случится.

— Садись, Сергей Павлович. Кофе? — Хотя на самом деле стоило предложить ему не кофе, а снотворное и пару дней сна. Как бы не пришлось прибегать к принудительной отправке на отдых. Ему и одного Кошкина за глаза хватило.

— Я уже плаваю в кофеине. Ещё чашка — и мои мысли обгонят звук, — Королёв мотнул головой, опускаясь в кресло напротив.

— Говори.

— Я встретился с Глушко, — пальцы Королёва забарабанили по блокноту. — Мы помирились.

— Хорошо. И что вы надумали касательно моей идеи?

— Первый пуск — через два года. Триста километров дальности. Потом доведём до ума. Прошу прощения, если в прошлый раз слишком вас обнадёжил. Очень уж занимательная идея.

— Печально, — главный попаданец Советского Союза задумался. Видимо, прыжок от «Катюши» до аналога «Фау» так просто не совершить. И как у всех попаданцев так просто всё получается? С другой стороны, может, его удача в том, чтобы прожить всё это время в теле Сталина и не попасться? — Сергей Павлович, есть ещё одна задача. Думаю, с ней вы справитесь побыстрее. Не такая масштабная, но не менее важная.

— Какая?

— Противотанковое оружие.

Тишина. Королёв моргнул дважды, словно плохо расслышал. Похоже, он не ожидал такого поворота разговора. Но что поделать: Сергей всё утро пытался вспомнить, кто занимался этим в СССР. Мысль плавала на самом краю сознания и отказывалась проявляться.

— Для пехоты или что-то на шасси техники?

— Для пехоты. Чтобы любой Иван со средним образованием мог превратить немецкий танк в консервную банку с одного выстрела. Простое. Дешёвое. Смертоносное. Что скажешь?

— Полгода-год, не ранее, — Королёв нахмурился, шестерёнки в его голове завертелись со свистом. Вариант сформировался сам собой: труба из листового металла, внутри — граната с кумулятивным зарядом, сзади — пороховой картридж. Солдат наводит, жмёт на спуск, граната вылетает, летит к танку, пробивает броню. Дальность — метров пятьдесят-семьдесят. Вес — три-четыре килограмма. Просто, дёшево, эффективно. Но пока только в теории. Если справиться с этим, можно будет и улучшить… Что значит «если»? Конечно, он с этим справится. А прицел и стабилизатор — уже второе дело, главное — создать прототип.

— Уже не два, — ухмыльнулся Сергей. — Здесь можно вполне успеть.

— Время не ждёт, я так понимаю, — Королёв скорее констатировал, чем задавал вопрос.

— Вы правы, не ждёт, но вот пару дней точно потерпит. Сейчас поедете домой и отоспитесь…

— Но… — попытался возразить он, даже не заметив, как перебил самого главного человека в стране.

— Никаких «но»! — отрезал Сергей. — Вы же товарищ? Вот как каждый товарищ, вы должны исполнять распоряжения партии. Считайте, что партия поручила вам отдохнуть.

— Но…

— Идите, товарищ Королёв, идите…

Отправить спать горящего работой человека так же непросто, как заставить тунеядца работать, но хоть силу применять не пришлось, а то вышло бы некрасиво. Тунеядцы… С ними ещё потом делать что-то: нехорошо, если коллектив будет тянуть лодырей до самого конца… До конца Советского Союза. Сергей тряхнул головой. С лодырями как причиной развала СССР он, конечно, перегнул. Но как одна из причин — почему нет? Отправить их в какие-нибудь поселения закрытого типа… Звучит ещё хуже, чем лагеря. Но не кормить же их просто так! И вроде как рабство отменили.

— Ну и бардак, — пробормотал Сергей, вспомнив о продовольствии. Он порылся в столе: где-то у него был доклад по посевным площадям. — Похоже, впору самому отпуск брать.

Наконец, найдя нужное, он бросил листы на стол и потянулся. Как жаль, что нельзя попросить друга поуправлять страной за тебя года четыре.

— Итак, — Сергей взял карандаш и нашёл чистый лист, — создать государственные резервы зерна, муки, сахара, консервов. Не на год… Два, три года? Перевести часть зерна в недоступные для немцев регионы: Урал, Сибирь, Среднюю Азию.

Вздохнув, Сергей прикинул масштабы работы. А ведь проделать всё нужно будет, не привлекая внимания западного соседа. Неизвестно, как крикливый ефрейтор это воспримет. И не избавишься от него, даже имей Союз такие возможности. Вдруг кто-то умный вместо него придёт? Нет уж, нам англо-германского союза не надо.

— Эвакуация сельхозресурсов. Вывезти с будущих оккупированных территорий всё ценное: племенной скот, коневодческие заводы, селекционные станции, семена элитных сортов. Вопрос: какими силами?

Можно попытаться закупить продовольствие в США и Канаде и об освоении целины не забывать.

— И одно тянет другое, — он посмотрел на часы. — Время… Как его мало!

Уж как там осваивали целину, точно Сергей не знал — слишком молод, а судить по фильмам… Техника в любом случае нужна. Только вот приходится выбирать, куда девать столь дефицитные ресурсы, и между танком и трактором ответ, к сожалению, очевиден.

Похоже, без карточек никак не обойтись. Но карточки — дело понятное, не допустить бы блокады городов. Там трагедия голода будет десятикратной.

Жаль, что ему не перепало каких-нибудь существенных бонусов за попадание. Ни тебе складов с царским золотом, ни клада Тамерлана. Да даже хотя бы парочку танковых батальонов из будущего. Да что там из будущего — он бы и от КВ-1 не отказался.

— Как много дел, а я один. Что ж, будем действовать от простого к сложному, — Сергей поднял трубку. — Я хочу видеть Микояна и Яковлева.

(В оригинальной истории С 1938 по 1943 год наркомом сельского хозяйства СССР был Иван Александрович Бенедиктов. Здесь же был оставлен Яков Аркадьевич Яковлев. Потому как… Ну вот захотелось мне.)

За окном темнело. Кремль погружался в вечерние тени, только фонари во дворе бросали жёлтые пятна на асфальт. Сергей сидел неподвижно, слушал тиканье часов.

 Как объяснить задачу, не назвав истинной причины. Нельзя сказать прямо, что через год война и мы потеряем Украину. Нужно обоснование. Плановое накопление? Стратегический резерв. Слова правильные, казённые, в целом не выбивающиеся за рамки нормального.