Сергей открыл шкаф, достал свежий китель. Переоделся, поправил воротник перед зеркалом. Провёл щёткой по плечам, смахнул невидимую пылинку.

16 мая 1940 года. Москва, Кремль

Приёмная Поскрёбышева была полна народу.

Сергей остановился в дверях, оглядел комнату. Три человека на стульях у стены, ещё двое стоят у окна, тихо переговариваются. Все в штатском, костюмы хорошие, но не новые. На столе секретарши папки, бумаги, телефон. Сама секретарша, та самая немолодая женщина в строгом платье, что-то печатала, не поднимая головы.

Поскрёбышев сидел за своим столом, в углу. Увидел Сергея, встал.

— Товарищ Сталин. Болгарская делегация прибыла, ожидает в приёмной наркомата.

— Сколько их?

— Четверо. Посланник Стаменов, советник Драганов, ещё двое — атташе.

— Переводчик нужен?

— Стаменов говорит по-русски. Учился в Петербурге до революции.

— Хорошо. Молотов?

— Звонил, выехал. Будет через десять минут.

Сергей глянул на часы. Без пятнадцати одиннадцать.

— Пусть подождут. Начнём ровно в одиннадцать.

Он прошёл в кабинет, сел за стол. Кабинет был большой, с высокими окнами, выходившими на Ивановскую площадь. Стол тяжёлый, дубовый, покрытый зелёным сукном. На столе чернильница, пресс-папье, стопка бумаг. На стене портрет Ленина, карта СССР, часы с боем.

Он открыл верхнюю папку, пролистал. Справка по Болгарии, подготовленная наркоматом. Царь Борис III, премьер-министр Филов, внешняя политика. Нейтралитет, балансирование между Германией и западными державами. Торговля с рейхом растёт, но дипломатические отношения с СССР поддерживаются. Ничего нового.

В дверь постучали.

— Да.

Вошёл Молотов. Тот же костюм, что утром, но галстук поправлен, очки протёрты.

— Приехал.

— Вижу. Садись.

Молотов сел напротив, положил на стол свою папку. Тоньше, чем та, что с телеграммами.

— Что у тебя?

— Тезисы для разговора. Торговля, культурный обмен. Ничего политического.

— Правильно.

Сергей закрыл справку, отодвинул.

— Что им нужно на самом деле?

Молотов пожал плечами.

— Показать, что отношения с Москвой важны. Немцы давят, болгары хотят продемонстрировать, что у них есть альтернатива. Обычная балканская игра.

— Борис хитрый.

— Очень. Он со всеми дружит и никому не верит.

— Разумная политика.

— Для маленькой страны — единственная возможная.

Часы на стене пробили одиннадцать. Сергей встал.

— Пойдём. Примем гостей.

Приёмный зал располагался на первом этаже, в другом крыле. Длинная комната с колоннами, паркет ёлочкой, хрустальные люстры. Портреты на стенах, красные ковровые дорожки. Парадное место для парадных встреч.

Болгары уже ждали. Четверо мужчин в тёмных костюмах стояли у окна. При виде Сергея выпрямились, шагнули навстречу.

Впереди шёл Стаменов. Невысокий, плотный, с круглым лицом и аккуратными усами. Глаза внимательные, цепкие. Одет хорошо, но без щегольства.

— Господин председатель. — Стаменов поклонился, протянул руку. — Благодарю за честь принять нас.

Сергей пожал руку. Рукопожатие крепкое, ладонь сухая.

— Добро пожаловать, господин посланник. Рад видеть представителей дружественной Болгарии.

Стаменов представил остальных. Драганов, советник посольства, высокий, худой, с вытянутым лицом. Двое атташе помоложе, один военный, другой коммерческий. Имена скользнули мимо, Сергей их не запомнил.

Расселись за длинным столом. Сергей во главе, Молотов рядом. Болгары напротив, Стаменов в центре. На столе графины с водой, стаканы, блокноты.

— Как доехали? — спросил Сергей.

— Благодарю, хорошо. Поезд из Софии комфортный, границу прошли без задержек.

— Погода в Москве вас устраивает?

— Прекрасная погода. В Софии сейчас жарко, здесь приятнее.

Стаменов говорил по-русски чисто, почти без акцента. Только иногда проскальзывало мягкое болгарское «л».

— Его Величество царь Борис передаёт вам наилучшие пожелания, — сказал Стаменов, переходя к делу. — Болгария высоко ценит добрососедские отношения с Советским Союзом.

— Мы тоже ценим дружбу с Болгарией, — ответил Сергей. — Наши народы связывает многое. История, культура, общие славянские корни.

Стаменов кивнул.

— Именно так. Болгария помнит, кто освободил её от османского ига. Русско-турецкая война, Шипка, Плевна. Это не забывается.

— Хорошо, что помните.

Молотов открыл свою папку, достал лист.

— Господин посланник, мы подготовили предложения по расширению торгового сотрудничества. Болгарский табак, розовое масло, вина. Взамен мы можем предложить нефть, машины, оборудование.

Стаменов взял лист, пробежал глазами.

— Интересные цифры. Наше министерство торговли изучит их с вниманием.

— Мы готовы к переговорам в любое удобное время.

— Благодарю.

Разговор потёк дальше. Торговля, культурный обмен, визиты делегаций. Драганов что-то записывал, атташе молчали. Стаменов говорил много, но ничего конкретного. Общие фразы, общие обещания.

Прошёл час. За окнами солнце поднялось выше, тени на полу укоротились. Графины опустели, их заменили новыми.

— Господин председатель, — сказал Стаменов, когда разговор начал иссякать. — Позвольте задать вопрос личного характера.

— Задавайте.

— Как вы оцениваете события в Западной Европе?

Сергей выдержал паузу. Вопрос не случайный. Болгары хотят знать, на чьей стороне будет Москва.

— Война — это трагедия для всех народов, — сказал он медленно. — Советский Союз придерживается политики нейтралитета. Мы не вмешиваемся в конфликты между капиталистическими державами.

— Мудрая позиция.

— Болгария, как я понимаю, тоже нейтральна.

— Да. Его Величество твёрдо намерен сохранить мир для болгарского народа.

— Это достойно уважения.

Стаменов чуть наклонил голову.

— Мы надеемся, что великие державы поймут наше положение. Болгария — маленькая страна. Мы не можем влиять на ход истории. Но мы можем сохранить свой народ.

— Сохраняйте.

Разговор завершился. Встали, обменялись рукопожатиями. Стаменов снова благодарил за честь и внимание. Сергей говорил правильные слова. Молотов улыбался своей официальной улыбкой.

Болгар проводили до выхода. Чёрные автомобили ждали у крыльца, шофёры в форме открыли двери. Стаменов обернулся на пороге, поклонился ещё раз. Машины уехали.

Сергей и Молотов остались в приёмном зале. Тишина после ухода гостей казалась густой, почти осязаемой.

— Что скажешь? — спросил Сергей.

Молотов снял очки, протёр платком.

— Разведка боем. Стаменов ничего не обещал и ничего не попросил. Приехал посмотреть, понюхать воздух.

— И что он понюхал?

— Что мы не агрессивны. Не давим. Готовы торговать и разговаривать.

— Это передаст Борису.

— Передаст. А Борис передаст немцам.

Сергей хмыкнул.

— Пусть. Немцы и так знают нашу позицию.

Они вышли из зала, пошли по коридору. Ковры глушили шаги, на стенах мелькали портреты.

— Что дальше по расписанию? — спросил Сергей.

— В два совещание по углю. Полтора часа свободных.

— Пообедаем?

— Я не голоден.

— А я голоден. Пойдём.

Вернулись в столовую. Та же комната, тот же стол с белой скатертью. Но теперь на окнах шторы задёрнуты, солнце било слишком ярко. Официант, тот же молодой парень с прилизанными волосами, появился мгновенно.

— Обед, товарищ Сталин?

— Что есть?

— Щи, котлеты, пюре. Компот.

— Давай.

Молотов заказал только чай. Сидел напротив, смотрел в окно. Лицо усталое, под глазами тени стали заметнее.

— Не выспался? — спросил Сергей.

— Работал до трёх. Телеграммы из Лондона, нужно было срочно.

— Что в Лондоне?

— Черчилль давит на Рузвельта. Хочет втянуть Америку в войну.

— Рузвельт не поддастся. У него выборы в ноябре.