Ведь если деревенщины, в общем-то, ничего не понимали в политике и войне… Причём до сих пор наивно ждали спасения свыше, к примеру, пришествия армии Лорда или стражей самого Антероса, а может и самого божественного вмешательства! Я же в своё время читал хроники времён вторжения армии демонов, свидетельства прошлых катастроф, и там подобного, что сейчас происходило, этого безразличия, этого предательства, не могло быть и в помине, даже близко.
Все силы тогда, все могучие игроки, такие как тысячники ранга D и даже Лорды ранга С, пытались сплотить вокруг себя всех, кого только было возможно, каждого выжившего, каждого способного держать оружие в руках. Они защищали каждый город, каждую деревню, превращая их в неприступные форты, не позволяя врагу становиться сильнее, поглощая жизни обычных гоблинов.
Тогда как сейчас происходило Бездна пойми, что! Нас бросили на произвол судьбы, ведь никого из могучих воителей не осталось видно. Ни из армии Лорда, ни из стражей храмов Антероса. Да и глав аристократических семей, с их приближёнными, что-то тоже видно не было.
Хотя если говорить начистоту, то погибших аристократов во время вылазок в пригород я всё же встречал. Были у некоторых членов семей дома и на границе города, кто-то из-за бедности там строил свои дома, а кто-то и по причине, что в черте города построить большой особняк было непосильной ношей. Так вот как раз там и удавалось обнаружить самые отчаянные попытки обороны. Там были видны следы применения магии, хотя, судя по растерзанным телам, в большинстве случаев, конечно, попытки обороняться заканчивались неудачно.
Ко всему прочему, как я понял из объяснения господина Журека, эти хитиновые твари все карты навыков утаскивали в свои логовища, уж не знаю, как они догадывались это делать. Предположительно, судя по количеству тел, что-то ценное на этом их жучьем складе можно было бы и найти.
Впрочем, речь скорее шла о таких, как и я, до недавнего времени, полевых магах, и уж красавицы Атории Со среди разорванных и подъеденных тел, конечно, было бы не обнаружить. Бездна их знает, куда они могли вообще сбежать, ну только, если прорыв инсектоидов не носит локальный характер, но об этом думать совсем не хотелось, что именно нас одних бросили на растерзания жуков…
С другой стороны, была надежда, что, если только в нашей провинции творится такое непотребство, такой ужас, то и вырваться в таком случае шанс вырисовывался куда как выше. Даже если разговор идёт о всем нашем континенте Айсаферт.
Однако я понимал трезво, что этого попросту не может быть логически, нас именно что бросили сознательно, намеренно, по плану. Как будто принесли в жертву, как минимум мой пробудившийся разум говорил, что это именно так. Хотя и слова господина Журека словно подогревали во мне эти мысли.
Поэтому, наверное, я и сражался на самом переднем крае — там, где гемолимфа лилась рекой, где хитин раскалывался под моими ударами. Защищая этих неподготовленных недоумков, вчерашних разбойников, крестьян, торговцев. Неспособных держать толком строй, теряющих оружие, паникующих при виде жуков. Не пытаясь сбежать от господина Журека при первой возможности, хотя, чего уж там, мысль мелькала. Просто потому, что держаться вместе с сильными игроками сейчас очень важно.
Ведь в любой момент перед тобой может возникнуть какая-то тварь, которая тебе окажется не по силам совершенно. Причём я очень боялся, что уже сам господин Журек нас бросит однажды, с его могучим текхартом, с его артефактами, с его силой. Мы не так чтобы сильно были ему нужны объективно, лишь балласт, лишние рты. Всё же он был не могучим всезнающим господином Ирчином, который спасал всех вокруг просто из доброты душевной. Кто бы что ни говорил, а это было именно так, с более развитым интеллектом я это стал понимать отчётливо.
Десятник Ирчин рисковал собой ради других, часто самоубийственно, благородно. Вытаскивал раненых под огнём, прикрывал отступление ценой жизни, а бывало и делился последним куском хлеба. Странно, этого словно никто и не замечал, наверное, жилось ему от осознания этого совсем не сладко.
В противовес ему господин Журек абсолютно прагматичен, холоден, расчётлив, безжалостен в своей эффективности. Очевидно рисковать почём зря ради нас точно не станет никогда, мы для него инструмент, ресурс, расходный материал. Ценный, полезный, но заменимый в конечном счёте… и что главное, я сейчас это понимал.
Эти мысли кружили в моей голове постоянно, в моменты редкого затишья между волнами атак, как назойливые лесные крысы в деревенском амбаре, как навязчивый кошмар. Они крутились в моём разуме, даже когда мне удавалось спокойно подкрепиться очередной тушкой трутня, или, ещё лучше, Лазутчика инсектоидов, которых с каждой минутой выявлять становилось всё сложнее. Ведь снег мы вытоптали на позициях уже изрядно, превратили его в кровавую кашу, в грязное месиво.
Благо, этих тварей-невидимок было не так чтобы много и наши ряды в основном инсектоиды пытались завалить огромным числом мелких трутней. Впрочем, и Ратники с их тяжёлой бронёй, с их щитами-лапами, с этими проклятыми плюющимися кислотой Пожирателями доставляли массу проблем.
Сражение же, чем дальше, тем сильнее изматывало силы воинов, которые, не обладая высокой выносливостью и уже с трудом удерживали оружие в руках. Наверное, только поглощённые очки Системы и раскаты грома от разрядов молний, не утихающие казалось ни на минуту, как барабанная дробь, поддерживали в них силы, не давали сломаться окончательно.
Да и мы с Тикасом делали многое для спасения их жизней, сражались как дикие звери, как демоны, не жалея себя. Я, наверное, уже с десяток раз перемещался в тыл, быстрыми прыжками по крышам, скрытными перебежками через дома и отбивал нападение очередных Ратников или Лазутчиков Е ранга. Либо выжигая их разрядами молний с расстояния, либо принимая удары шипов в стальной щит, забивал Лазутчика в ближнем бою насмерть.
С Ратниками было и проще, и сложнее одновременно. С одной стороны, и покрутиться вокруг них приходилось изрядно. Особенно когда эти твари уже успевали ворваться в ряды наших воинов, пытаясь раздавить их своими лапами-щитами. Обычно стоило им зайти в тыл, где хитиновая броня слабее, где сочленения видны куда явственнее, и забраться на спину цепкими лапами. Каких-то десять ударов сердца, максимум пятнадцать и тщетные попытки сбросить меня заканчивались тем, что до центрального нервного узла я таки успевал добраться.
Тикас же, серьёзно увеличившись в размерах после изучения особенности Гигантизм, став почти вдвое крупнее, мог эффективно только трутней давить в ближнем бою массой, словно тот же Ратник, может только более манёвренный. Маны же ему однозначно не хватало, чтобы на постоянной основе пользоваться ни заклинаниями, ни магической винтовкой. Хорошо хоть я мог по мере накопления маны поддерживать его с помощью другой артефактной винтовки, выданной господином Журеком из личных запасов.
Хотя как раз эти чудовищной силы разряды молний, когда Тикас всё-таки стрелял, не только лишь максимально эффективно выжигали головы и тела, тех же Ратников и Пожирателей, особенно когда он действовал с близкой дистанции, стреляя наверняка. В итоге и ударной волной в один миг дезориентировали сотни трутней вокруг, оглушали их заточенное на звук восприятие. Позволяя расстреливать их из луков нашим воинам, можно сказать, неподвижные мишени.
Опять же, Тикас научился очень ловко пользоваться массивным стальным щитом, ростом с него самого, толщиной в пару пальцев точно и защищаться от атак Лазутчиков максимально эффективно. Прикрывать себя и товарищей, превращаясь словно в живую башню.
Вот правда только всё это не отменяло того горького факта, что твари атаковали нас практически беспрерывно, волна за волной, казалось, что они обезумели. Вынудили тем самым растянуть фронт на несколько вёрст, в слишком тонкую линию, в которой появилось чересчур уж много брешей. В итоге мы с Тикасом просто физически не могли успеть везде, и наше подразделение постоянно неизбежно несло потери. Пусть пока даже просто ранеными, у кого были перекушены, сломаны кости, рваные раны, и даже ожоги кислотой, но в итоге пострадавших бойцов в лучшем случае только через день-другой удастся поставить в строй снова.
