Паника пузырится у девушки в горле, и она не уверена, крик это или рвота, но ни то ни другое не кажется хорошим вариантом. Она проглатывает это.

— Ты видела девушку? — спрашивает он.

Клео кивает.

Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ.

— Она сейчас здесь?

— Я… я… нет.

— Что здесь произошло? — он кладёт топор поперёк бёдер и откидывается на спинку стула.

— Дом. Упал. Небо. На ведьму. Девушка. Она. Мёртвая. Убила, я имею в виду. Убила ведьму.

— Какую ведьму? — хмурится Тинмэн.

— Ведьму Востока.

— Девушка убила Кардинальную Ведьму? — он подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. Его голос, низкий и хриплый, сочится недоверием.

— Да.

— Как?

— Не знаю. То есть. Кухонным ножом.

— Он был магическим?

— Не думаю.

— Проклятым?

— Не знаю.

Он встаёт и начинает мерить комнату шагами. Когда возвращается, опускает топор, позволяя лезвию упереться в пол рядом с ботинком.

— Где девушка сейчас?

Каждый житель Краёв растёт на историях о Железном Дровосеке. Его брат проклял его и украл его сердце. Почему — неизвестно. Каким он был до того, как потерял сердце? Тоже неизвестно. Без сердца он беспощаден. Ужасен. Сосредоточен на цели до одержимости. И прежде всего компетентен.

Оказаться с ним в одной кардинальной территории уже достаточно плохо. В одном доме? Клео хочется растечься по половицам и никогда больше не затвердеть обратно.

— Девушка… Дороти… я…

Клео делает вдох. Кажется, она знает слова. Она может их сказать. Может выдавить их, и тогда он уйдёт, а она сможет свободно продолжить путь туда, где в итоге окажется.

— Дорога, — говорит она. — Девушка. На. Дороге. К волшебнику, — она снова сглатывает. Сильнее.

— Она идёт к волшебнику?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Ведьма Севера.

Тинмэн склоняет голову, рассматривая её как полевую мышь. Клео вздрагивает. Как и его топор, всё в Тинмэне кажется отточенным. Он способный убийца, но больше того — он присутствие, которое невозможно игнорировать, как нарастающая энергия прямо перед бурей.

— Ты знаешь, как выглядит девушка? — спрашивает он.

— Да.

Ещё один лёгкий вопрос.

Он вскидывает топор вверх и через плечо, скользя рукоятью в кожаные ножны за спиной. Его металлическая рука движется быстро, и движение кажется лёгким, словно топор вообще ничего не весит.

Он пересекает комнату.

Клео отступает, спотыкаясь.

Он высокий. Выше жителя Краёв. Гораздо выше неё. Широкие плечи, крепкая челюсть, узкий нос с ноздрями, расходящимися, как наконечник стрелы. Всё в нём острое и режущее.

— Есть люди, которые заметят твоё исчезновение? — спрашивает он.

— Нет.

Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ. Но дать его тяжело.

Она одна. До боли одна.

Тинмэн делает к ней два огромных шага, хватает её за куртку холодной металлической рукой и рывком вытаскивает за дверь.

— Тогда ты идёшь со мной.

ГЛАВА 22

ДОРОТИ

Я просыпаюсь от того, что мокрый нос Тото тычется мне в лицо.

— Это обязательно? — ворчу я и перекатываюсь на бок, натягивая одеяло выше.

Он перелезает через моё бедро, потом начинает лапой скрести по одеялу, постанывая.

— На улице всё ещё темно.

Тото тявкает, потом лижет меня в лицо.

— Почему ты такой грубый? — открываю глаза и смотрю на него.

Он лает.

— Ладно. Я проснулась.

Он издаёт низкое рычание где-то глубоко в груди. Наверное, хочет на улицу, чтобы поохотиться на кроликов.

Я сажусь, тру лицо и оглядываю комнату.

Несколько секунд в голове полная мешанина.

Комната незнакомая. Где я?

А потом всё обрушивается обратно.

Я в Оз, в комнате «Красного Странника».

А Рук, которого я поцеловала, в комнате рядом.

Живот у меня закручивается, а потом тут же проваливается, потому что насколько же я могла быть глупой? Какой навязчивой и самонадеянной.

Тото запрыгивает ко мне на колени и скребёт лапой у шеи. На этот раз я позволяю ему меня доставать.

— Я в порядке, — говорю ему и чешу между ушей. — Надеюсь, Рук не будет припоминать мне прошлую ночь. Как думаешь, будет?

Тото садится на задние лапы и моргает, глядя на меня.

— Верно. Будто тебе есть дело. Мне нужен кофе. Кофе всё исправляет.

Откинув одеяло, иду в уборную и плещу холодной водой в лицо. Прохлада помогает проснуться и прийти в себя. Оставляю волосы распущенными и снова надеваю своё клетчатое платье. Я начинаю жалеть, что не собрала больше одежды, когда уходила из дома.

Запах свежевыпечённого хлеба и жарящегося бекона поднимается по лестнице и просачивается под мою дверь.

Пусть я и на странной земле, зато у них хотя бы есть бекон.

— Пойдёшь со мной завтракать или останешься в комнате? — спрашиваю я Тото.

Он лишь смотрит на меня пустым взглядом, и я решаю, что это значит: он хочет вздремнуть сразу после того, как я выведу его в туалет.

Когда мы идём по коридору, я вижу, что дверь в комнату Рука приоткрыта. Заглядываю внутрь и обнаруживаю заправленную кровать и распахнутые занавески.

Я так и не нашла в этом месте часов, а проклятое небо мешает судить о времени по природе, но по усталости в теле кажется, что сейчас раннее утро.

Во сколько Рук встал?

Когда Тото заканчивает свои дела на улице, я возвращаю его в комнату, где он быстро сворачивается клубком на кровати и закрывает глаза.

Внизу, в главном зале таверны, «Красный Странник» куда тише, чем было ночью с шумной толпой. В дальнем углу за одним из круглых столиков сидит мужчина, читает газету и пьёт кофе.

У переднего окна две женщины делят тарелку сконов¹⁵ и чайник чая.

— Доброе утро, — говорит Реми, торопливо проходя мимо со стопкой пустых тарелок.

— Доброе.

— Ваш друг ждёт вас в саду.

При упоминании моего друга у меня переворачивается живот.

Не знаю, что я ожидала обнаружить утром. Что Рук был плодом моего воображения? Что он решил, будто я ему всё-таки не нужна, и ушёл? Что к нему вернулись воспоминания и он понял, что у него есть дела поважнее?

Я следую за Реми через арочный проход и дальше по коридору с полом из красного кирпича.

— Туда, — он кивает на открытые двойные двери, прежде чем исчезнуть там, где, как я предполагаю, находится кухня.

Вчера вечером я так устала, что даже не потрудилась осмотреть остальную часть гостиницы.

Сад на самом деле оказывается внутренним двориком в центре гостиницы, а остальное здание коробкой окружает его со всех сторон.

В землю уложены каменные плиты, между которыми в трещинах растут мох и клевер. По пространству расставлено несколько столиков кафе, а посередине двора стоят два ряда столов для пикника. В ухоженных клумбах вокруг распускаются зелень и цветы.

Гирлянды зигзагами тянутся над головой, прогоняя жуткую синюю темноту зловещего неба.

Я замечаю Рука за одним из столиков кафе, спрятанным между фигурно подстриженной живой изгородью и огромным кустом цветущих фиолетовых цветов.

Увидев меня, он улыбается, и его улыбка творит странные вещи с моими внутренностями.

— Присоединишься ко мне, Канзас? — спрашивает он.

— Ты рано встал, — я иду по изогнутой дорожке из каменных плит от открытых двойных дверей через двор. Мы здесь не одни. На самом деле кажется, что сад популярнее главного обеденного зала. Большинство столиков занято, но я не могу понять, пришли ли они сюда ради еды или ради представления. Потому что кажется, словно все они смотрят на нас с Руком.

Проходя мимо столика с четырьмя женщинами в изящных фиолетовых платьях, я слышу, как одна из них шепчет:

— Она победила ведьму и спасла того красавца-незнакомца? Если бы боги до сих пор были здесь, я бы сказала, что её одарили благословением.